2. Отголоски прошлого
Тьма. Вязкая, удушающая, она обволакивала Кармен со всех сторон, не давая сделать вдох. Она снова оказалась там — в том самом месте, которое так отчаянно пыталась забыть.
Кармен было десять. Она была в той самой кухне — с облупившимися стенами и затхлым запахом лекарств, который не мог перебить даже аромат чёрствого хлеба. В углу, на старой раскладушке, тяжело дышала мама. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а руки,лежащие поверх одеяла, дрожали. Но не смотря на это ее светлые волосы пахли жизнью и спокойствием, чем то родным и домашним что Кармен никогда не забудет.
Рядом, у стола, стоял отец. Его лицо искажала гримаса гнева, кулаки были сжаты. Перед ним,съёжившись, стояла маленькая Лили — младшая сестрёнка Кармен, всего пять лет. В её крошечной ручке была зажата монетка — та самая, которую Кармен тайком взяла изжестяной банки на полке.
— Я... я хотела купить хлеба, — прошептала Кармен, делая шаг вперёд и заслоняя собойЛили. — Мама ведь голодна...
Отец резко обернулся. Его глаза сверкнули яростью со смешанным отчаянием.
— Воровка! — прошипел он, шагнув к ней.
— Ты воровка, как и твоя мать!
Он схватил её за руку и дёрнул к себе. Кармен почувствовала, как его пальцы впиваются вкожу.
— Пожалуйста, — всхлипнула она, — не трогай Лили... Она не виновата...
— Замолчи! — Он замахнулся.
Удар пришёлся по щеке. Оставив на вечно невидимый шрам но Кармен даже непоморщилась. Она смотрела только на Лили,которая стояла, зажав рот ладошками, и беззвучно плакала.
— Уходи отсюда, — рявкнул отец, отталкивая Кармен. — И чтобы я тебя до вечера не видел!
Кармен схватила сестрёнку за руку и потащилав угол, за старый шкаф. Там, прижавшись друг кдругу, они сидели, дрожа от страха. Лили уткнулась лицом в плечо Кармен, а та гладила её по голове и шептала:
— Всё будет хорошо... Я защищу тебя... Обещаю.
Но голос её дрожал, а в глазах стояли слёзы. Она слышала, как отец ходит по кухне, как гремит посуда, как тяжело дышит мама... И понимала, что ничего не будет хорошо. Никогда.
Кармен резко распахнула глаза.
Она лежала в своей постели, простыни были мокрыми от пота, а по щекам текли слёзы. Дыхание вырывалось рваными всхлипами,сердце колотилось так сильно, что, казалось,вот‑вот пробьёт грудную клетку. Лиам сопел рядом, он даже не почувствовал то что она проснулась и что ей сейчас как никогда нужна его поддержка и забота.
Она перевела взгляд на него и закусила губу от боли и отчаяния что заполняло её изнутри. Он спал сейчас так.....мило что на секунду ей показалось что они все еще та счастливая пара а она его любимая Кармен. Что он никогда не поднимет на нее руку, что он готов ради нее на все, что он был ее спасением а не наказанием. В реальности её вернул звук тиканья часов напоминая ей о том что сейчас она все еще осталась наедине со своим главным страхом.
Смотря на Лиама она понимала, что это её не единственный страх. От этого ей стало еще хуже словно кошки скреблись у нее на душе, которой как она думала у нее уже давно нет и быть не может.
В комнате было тихо. Слишком тихо. Но где‑то на задворках сознания всё ещё звучали слова отца, всхлипы Лили, тяжёлое дыхание мамы...
Она села, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Ладонь невольно коснулась щеки — там, где во сне остался след от удара отца. Боль была призрачной, но память — живой.
«Это всего лишь сон, — повторяла она про себя.— Просто сон».
Но она знала правду. Это не было просто сном. Это было воспоминанием — тем, что она так долго пыталась похоронить в глубине души. Воспоминанием о том дне, когда она впервые поняла, что должна быть сильной. Ради Лили. Ради мамы. Ради себя.
Кармен вытерла слёзы и закрыла глаза. Она хотела просто забыться. Исчезнуть. Быть сейчас там где её мама, но она обещала ей быть сильной девочкой. Рассвет только начинался — бледные лучи пробивались сквозь тучи, обещая новый день. Но в её душе по‑прежнему царила тьма. Та самая тьма, что пришла из детства и никак нехотела отпускать.
Я Кармен Петерсен. И я сломленная. Сломленная как веточка сакуры. Этот момент оставил шрам. А теперь он сложился в один большой рубец, который не давал мне дышать, двигаться, верить, что когда‑нибудь станет легче.
Я погружалась в сон, готовая снова оказаться там, на том самом месте где я лишилась всего чем дорожила.
« И никто и никогда не узнает об этом.» - пронеслось в моей голове прежде чем я окончательно погрузилась в мир снов, который раньше считала чем то волшебный. Сейчас же я хотела чтобы сны просто исчезли и осталась одна темнота. О той маленькой Кармен что потеряла не только маму и веру во что то хорошее но и свою душу которая осталась где то там в отголосках прошлого никогда не кто не узнает. Никогда......