10 часть
Даша видит что Виолетта больше не реагирует на её слова она понимает: Виолетта в отключке.
Не спит - в отключке. Зрачки всё ещё огромные, но взгляд стеклянный. Виолетта сидит на полу, прислонившись к стене, и смотрит в одну точку. Она пытается что-то сказать, но слова не складываются. Только мычит и трёт лицо руками.
Даша вздыхает. Злиться бесполезно. Виолетта сейчас не здесь - её мозг ушёл в другую реальность.
- Вставай, - Даша тянет её за руку. - Пойдём спать.
Виолетта мычит что-то неразборчивое. Пытается встать, но ноги не слушаются. Даша подхватывает её под локоть, закидывает руку себе на плечо. Виолетта тяжёлая, как мешок с картошкой, но Даша ведёт её в комнату.
В комнате одна кровать. Даша раздумывает секунду: дивана нет, второй кровати нет. Только одно спальное место.
- Ладно, - бормочет она себе под нос. - Бывало и хуже.
Она укладывает Виолетту на кровать. Та падает как подкошенная - сразу сворачивается калачиком, поджимает колени к груди. Глаза закрыты, но дыхание слишком частое, неровное.
Даша стоит рядом. Смотрит.
- Даш, - голос Виолетты глухой, словно из-под воды. - Не уходи.
- Я здесь.
- Нет, ты... - Виолетта открывает глаза. Мутные, красные. - Ты не уходи. Пожалуйста. Я боюсь.
Даша молчит. Потом кивает.
- Я не уйду.
Она обходит кровать, ложится рядом. На спину. Смотрит в потолок.
Виолетта сразу придвигается. Не обнимает - просто прижимается плечом, головой, всем боком. Ищет тепло. Даша не отодвигается.
- Ты тёплая, - шепчет Виолетта. - Почему ты всегда такая тёплая?
- Не знаю.
- Я хочу быть как ты.
- Тогда спи, - тихо говорит Даша. - Завтра поговорим.
Виолетта хочет что-то сказать, но рот не слушается. Глаза закрываются. Через минуту она уже дышит ровно - уснула.
Даша лежит рядом, смотрит в потолок, боится пошевелиться.
Внутри - каша. Злость, жалость, страх и что-то ещё, чему она боится дать имя.
Она засыпает под утро.
Утро.
Свет пробивается сквозь занавески - серый, утренний, безжалостный. Где-то за стеной сосед закашлялся, внизу хлопнула дверь подъезда.
Даша просыпается первая.
Виолетта всё ещё спит. Голова на Дашиной груди, рука на талии.
Даша смотрит в потолок. Не дышит.
Голова тяжёлая. Вчерашний день - как страшный сон: ломка, дорожки, разбитая тарелка, крики, слёзы. А потом - поцелуй. Короткий, пьяный, отчаянный.
Даша закрывает глаза. Прокручивает в голове каждое слово.
«Сколько можно списывать на алкоголь?»
Она спросила. И не получила ответа.
Виолетта шевелится. Морщит нос, как котёнок. Открывает глаза - мутные, сонные, ничего не понимающие.
Видит Дашу. Видит, как они лежат. Замирает.
- Ой, - выдыхает.
- Угу, - тихо говорит Даша.
Виолетта не отодвигается. Смотрит на свои руки - одна на Дашиной талии, вторая переплетена с её пальцами. Смотрит, как будто видит это впервые.
- Я... - начинает она и замолкает.
- Не парься, - Даша убирает руку, садится. - Всё нормально.
Виолетта садится тоже. Трёт лицо. Волосы торчат в разные стороны. На щеке - след от молнии на Дашиной кофте.
- Голова болит? - спрашивает Даша.
- Не очень, - Виолетта морщится. - Странно. Должна бы трещать.
- Ты вчера... - Даша замолкает, подбирает слова. - Ты помнишь вчерашнее?
Виолетта смотрит в сторону. На подушку, где лежала Дашина голова. На скомканную простыню.
- Частично, - говорит она тихо. - Не всё. Но... достаточно.
Она поднимает глаза. В них - стыд. Настоящий, не наигранный.
Даша смотрит на неё. Долго. Потом спрашивает тихо, без злости, скорее устало:
- Сколько ты ещё будешь всё на алкоголь сваливать? И на наркотики. «Я была пьяная», «меня ломало», «я не помню». Сколько это будет работать, Виолетта?
Виолетта открывает рот - и закрывает. Не находит слов.
- Я не спрашиваю про вчера, - продолжает Даша. - Я спрашиваю про всё. Про то, как ты исчезаешь. Про то, как ты молчишь. Про то, как ты делаешь вид, что ничего не было. Про то, как ты врёшь, что не помнишь. А потом целуешь меня. А потом делаешь вид, что поцелуя не было. А потом снова. По кругу.
Виолетта сжимает край футболки. Пальцы белые.
- Ты говоришь: «я дура, прости, я не хотела». А на следующий раз - опять то же самое. - Даша вздыхает. - Я устала. Я правда устала.
- Я не знаю, как по-другому, - голос Виолетты глухой, сдавленный. - Я не умею.
- А ты пробовала?
Виолетта молчит.
- Ты пробовала просто сказать: «мне плохо, побудь со мной»? Без наркоты? Без алкоголя? Без истерики?
- Нет, - шепчет Виолетта. - Не пробовала.
- Почему?
- Потому что страшно, - Виолетта поднимает глаза. В них - слёзы. - Потому что если я скажу, а ты уйдёшь - я не переживу. А если я скажу, а ты останешься - тогда придётся верить. А я не умею верить. Я не верю, что меня можно любить. Я не верю, что я не разрушу всё. Я не верю, что ты не уйдёшь, когда узнаешь меня настоящую.
Даша молчит. Смотрит на неё.
- А кто сказал, что я тебя ещё не узнала? - тихо спрашивает Даша.
Виолетта замирает.
- Что?
- Я видела тебя в ломке. Я видела тебя под наркотой. Я видела, как ты орёшь. Как разбиваешь тарелки. Как уходишь в себя. Я видела твои шрамы. Я видела, как ты плачешь. Я видела тебя настоящую. И я всё ещё здесь.
Виолетта закрывает лицо руками. Плечи дрожат.
- Я не понимаю, - шепчет она в ладони. - Я не понимаю, почему ты не ушла.
- Я сама не понимаю, - тихо говорит Даша. - Но, наверное, потому что ты того стоишь.
Виолетта убирает руки. Глаза красные, мокрые. Щёки мокрые.
- Я не хочу больше врать, - говорит она. - Я не хочу делать вид, что ничего не помню. Я помню. Всё. Как ты меня обнимала. Как я тебя поцеловала. Как ты сказала: «сколько можно списывать на алкоголь?» Я помню. И мне стыдно. Не за то, что поцеловала. А за то, что сделала вид, что не помню. За то, что испугалась.
- Чего испугалась?
- Что ты скажешь, что это ошибка. Что ты не хочешь меня. Что я тебе противна.
Даша смотрит на неё. На мокрые щёки. На дрожащие губы. На то, как Виолетта кусает их - нервно, привычно.
- Ты мне не противна, - говорит Даша. - Бесишь - да. Но не противна.
Виолетта выдыхает. Почти смеётся сквозь слёзы.
- Это хорошо.
Она смотрит на Дашу. Долго. Так, будто видит впервые. Или боится, что та исчезнет, если отведёт взгляд.
- Даш, - тихо говорит она. - Я сейчас трезвая. Я не под наркотой. Я помню всё. И я хочу, чтобы ты знала.
Она тянется медленно, давая Даше время отстраниться, если та захочет. Даша не двигается.
Виолетта целует её. Не пьяно, не отчаянно. Спокойно. Осторожно. Вкладывая в этот поцелуй всё, что не умеет говорить словами.
Даша не отстраняется. Отвечает.
Когда они отрываются друг от друга, Виолетта шепчет, глядя прямо в глаза:
- Я люблю тебя. Не за что-то. Не «потому что ты помогаешь». Не потому что мне плохо. А просто. Люблю. И давно. Просто боялась сказать.
Даша молчит. Секунду. Другую.
- Ты правда этого хочешь? - спрашивает она. - Не потому что я рядом. Не потому что тебе страшно одной. А потому что я - это я.
- Потому что ты - это ты, - кивает Виолетта. - Другая не нужна.
Даша смотрит на неё. На красные глаза, на мокрые щёки, на тату на шее, которая больше не пульсирует от напряжения. Виолетта спокойна. Впервые - по-настоящему.
- Я тоже тебя люблю, - говорит Даша. - И это самое страшное, что со мной случалось. Потому что я не знаю, как тебя не потерять.
- А ты не теряй, - шепчет Виолетта. - Будь рядом. А я буду пытаться. Правда буду.
- Не ври мне.
- Не буду.
- Если плохо - говори.
- Буду.
___________________________________
Любовь морковь