15 глава
Мы вышли из больницы. Воздух был холодный, сырой, пах мокрым асфальтом и выхлопами редких машин, туман накрыл землю. Никто из нас не говорил — всё, что рассказала Марина, всё ещё стояло в голове слишком ясно.
Боков молча открыл машину и сел за руль. Я заняла переднее сиденье, Валера устроился сзади. Двери хлопнули почти одновременно. Несколько секунд в салоне стояла тишина. Только тихо щёлкнул замок зажигания, и двигатель глухо завёлся.
Мы выехали со стоянки больницы. Фары выхватывали мокрый асфальт, редкие деревья и пустую дорогу. Боков курил — одной рукой держал руль, второй сигарету. Дым медленно вытягивался к приоткрытому окну.
Я смотрела вперёд, на тёмную дорогу, и всё-таки сказала:
— Это ничего не доказывает.
Он даже не повернул головы.
— Шо?
— История Марины. Это не доказывает, что это Громов.
В машине повисла короткая пауза. Боков медленно выдохнул дым.
— Соколовская...
— Нож не факт, что его, — продолжила я спокойно. — Таких ножей в магазине десятки.
Он резко повернул голову.
— Ты щас серьёзно?
Я встретила его взгляд.
— Абсолютно.
Руль в его руках чуть дёрнулся, машина резко перестроилась в соседнюю полосу.
— Ты шо, бывшего защищаешь?
— Я никого не защищаю. Я говорю, что у нас нет доказательств.
Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Ты не понимаешь, Катя?
Он резко ударил ладонью по рулю.
— Он учился с тобой в ментовке, он дружил с Морозовым, Морозов опознал его нож! Он, твою мать, твой бывший... — голос сорвался на рычание. — И он убивает баб, похожих на тебя!
Машина резко притормозила на светофоре. Боков повернулся ко мне всем корпусом, и я увидела, как потемнели его глаза.
— И охотится, блять, конкретно на тебя!
Сзади Валера резко выдохнул.
— Жень...
— Обожди, Валер! — рявкнул Боков.
Я сидела прямо, руки спокойно лежали на коленях. Но внутри всё сжалось. Потому что его слова звучали слишком страшно... и слишком логично.
И именно поэтому я не могла позволить себе в это поверить.
— Нож не факт, что его, — повторила я холодно. — А то, что он мой бывший, вообще не основание. Да, он ублюдок. Но не маньяк.
Тишина в машине стала тяжёлой. Я на секунду закрыла глаза.
В голове всплывали обрывки воспоминаний. Кухня моей квартиры. Саша у плиты, ругается, что опять всё подгорает. Его рубашка на спинке стула. Сигаретный дым на балконе по ночам. Его смех, когда я злилась.
Да, он был жестоким. Ревнивым. Иногда страшным.
Но серийный убийца?
Я прожила с этим человеком год. Год. Я знала, как он спит, как курит, как злится, как улыбается. Видела его каждый день. И мысль о том, что всё это время рядом со мной мог жить человек, который мучает и убивает женщин...
Нет. Этого просто не может быть.
Я тихо сказала:
— Ты хочешь сказать, что я год жила с убийцей под одной крышей?
Боков замолчал. Светофор переключился, и он тронулся. Машина снова поехала вперёд.
Несколько секунд слышно было только двигатель.
Наконец Валера тихо сказал:
— Жень, успокойся.
Боков не ответил. Он смотрел на дорогу так, будто видел что-то далеко впереди. Пальцы на руле побелели.
— Я таких видел, — сказал он наконец глухо. — Понимаешь? Они могут жить рядом с тобой годами. Спать в одной кровати. Жрать за одним столом. И ты никогда не поймёшь, кто они на самом деле.
Я отвернулась к окну. Фонари скользили по стеклу длинными жёлтыми полосами.
— Моя чуйка меня ещё ни разу не подводила, — тихо сказал Боков.
Я повернула голову. Он наконец посмотрел на меня. И в его взгляде была не только злость.
Там был страх.
Настоящий.
— А тут она орёт так, шо у меня уши закладывает. И знаешь, шо самое хуёвое?
Он на секунду замолчал.
— Я боюсь, шо если я ошибусь... ты следующая.
В машине стало тихо, даже Валера ничего не сказал. Только двигатель тихо гудел, унося нас в сторону отдела.
Мы приехали в отдел, хлопали двери кабинетов, пахло кофе, бумагой и табачным дымом. Мы только успели пройти на второй этаж, как из глубины коридора вынырнула Настя с папкой в руках.
Она сразу заметила Бокова. И, конечно, заулыбалась и активно завиляла бёдрами.
Я непроизвольно закатила глаза.
— Евгений Афанасьевич, вот информация о Громове, вы просили, — пропела она, подходя к нам и демонстративно игнорируя меня и Валеру.
Она протянула папку Бокову.
Я перехватила её раньше.
— Настя, если ты закончила представление, давай сюда, — сказала я спокойно и уже открыла папку.
— Вообще-то я давала её Жене, — тут же взвилась она. — А не тебе. Ты что себе позволяешь?
Я медленно подняла глаза.
— Для тебя он Евгений Афанасьевич, не забывайся. Он твой начальник.
Я сделала лёгкий акцент на «для тебя». Краем глаза заметила, как у Бокова дёрнулся уголок губ.
Настя тут же вспыхнула.
— Ой, а сама-то? Тебе он такой же начальник! Но ты ему тыкаешь! Он слова против не сказал, зато ты возомнила о себе тут бог знает кого!
Я листала папку, но её визг уже начинал раздражать. Кабинет был в двух шагах.
Я остановилась и посмотрела на неё.
— Настя, если у тебя есть рабочие вопросы — говори. Если нет, иди работать.
Она покраснела.
— Я надеюсь, ты в свой Петербург скоро свалишь. Ходишь тут королеву отдела строишь. Женя идём, — она повернулась к Бокову, — ты же видишь, как она себя ведёт.
Женя стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за всем этим с явным удовольствием.
Я усмехнулась.
— Слушай... если тебе так спокойнее, можешь считать, что я тут временно.
Я закрыла папку и посмотрела ей прямо в глаза.
— Но обращаться ко мне всё равно будешь по фамилии. И по имени-отчеству. Как положено.
Настя фыркнула.
— Да ты возомнила...
Я перебила её.
— А если сильно повезёт — будешь обращаться по другой фамилии.
Она на секунду растерялась.
— В смысле?
Я спокойно пожала плечами.
— Выйду замуж за Бокова. Переведусь сюда. И буду бесить тебя до конца твоих рабочих дней.
В коридоре повисла короткая тишина. Боков тихо прыснул,Валера закашлялся, явно пытаясь не заржать.
Настя побледнела.
— Размечталась! — выпалила она и, резко развернувшись, зацокала каблуками дальше по коридору.
Я толкнула дверь кабинета и зашла внутрь. Через несколько секунд за спиной послышались шаги.
В кабинет вошли Боков и Козырев и оба уже откровенно ржали. Женя закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Соколовская... — выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — Ты шо, блять, устроила?
Я бросила папку на стол.
— Рабочий процесс.
Валера сел на край стола и покачал головой.
— Нет, серьёзно... момент с фамилией был сильный.
— Особенно про замуж, — добавил Боков.
Я посмотрела на него.
— Не льсти себе.
Он усмехнулся и подошёл ближе, опершись руками о стол.
— А я и не льщу. Просто интересно... откуда такие планы.
Я скрестила руки на груди.
— Я это сказала только потому, что она мечтает за тебя замуж выйти. Пусть немного опустится с небес на землю.
Я чуть прищурилась.
— Надеюсь, ты жениться на ней не надумаешь.
Валера тихо присвистнул.
— Ого...
Боков медленно поднял бровь.
— Не переживай, Соколовская, — сказал он лениво. — У меня есть планы жениться на другой женщине.
Он сказал это спокойно, будто между делом.
Но посмотрел при этом прямо на меня.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.
— Сочувствую этой бедняжке, — ответила я так же спокойно.
Валера тихо рассмеялся.
— Господи... вы двое когда-нибудь разговариваете нормально?
— Нет, — одновременно ответили мы с Боковым.
Женя усмехнулся, взял папку со стола и постучал по ней пальцами.
— Ладно, — сказал он. — Отставить семейные разборки.
Он посмотрел на меня.
— Работать будем, Соколовская?
Я протянула руку.
— Дай сюда.
Он прищурился.
— А может я сам почитаю?
— Боков.
— Соколовская.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга.
Валера тяжело вздохнул.
— Господи... я чувствую, это будет очень длинная ночь.
Квартира встретила меня тишиной.
Оля уже спала — я слышала это по ровному дыханию из комнаты. В коридоре горела только маленькая лампа у зеркала, и от этого стены казались немного чужими, будто я попала не в своё жильё, а в чью-то декорацию.
Я тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. День вымотал. Больница, показания жертвы, спор с Женей, этот проклятый разговор про Громова.
Я провела рукой по лицу.
Нет.
Это невозможно.
Да, Саша был жестоким. Да, он мог ударить, мог орать, мог довести до истерики. Но... маньяк?
Нет.
Я слишком хорошо его знала.
...или думала, что знала.
Я прошла на кухню и включила свет. Лампочка вспыхнула тускло. Часы на стене показывали почти два часа ночи. Я достала сигареты. Оля меня за это убьёт. Открыла окно и закурила, опираясь локтями на подоконник.
Ночной двор был почти пустой. Только редкая машина проезжала по улице, и где-то вдалеке лаяла собака. Дым медленно уходил в темноту.
Я думала о Бокове. О том, как он смотрел на меня в кабинете. Не злился. Он боялся. И от этого становилось ещё тяжелее.
Я уже собиралась затушить сигарету, когда вдруг заметила движение во дворе.
Машина.
Тёмная.
Она стояла у самого края парковки, почти в тени деревьев. Я нахмурилась. Машина стояла слишком долго. Фары не горели. Двигатель не работал. Просто силуэт.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть номер. Бесполезно. Слишком темно.
В этот момент в коридоре зашуршало.
— Кать...
Я вздрогнула.
Оля стояла в дверях кухни, сонная, растрёпанная, в моей старой футболке.
— Ты чего не спишь? — пробормотала она.
— Курю, — ответила я, не отрывая взгляда от окна.
Она подошла ближе, зевнула.
— Ты опять думаешь?
— Угу.
Оля налила себе воды, сделала несколько глотков и только потом посмотрела на меня внимательнее.
— Ты какая-то странная.
Я ничего не ответила.
Она подошла к окну и выглянула во двор.
— На что смотришь?
Я машинально снова посмотрела вниз.
Машины не было.
Я резко выпрямилась.
— Что? — спросила Оля.
— Тут... машина стояла.
— И?
— Просто стояла.
Мы обе смотрели во двор несколько секунд. Пусто. Только фонарь качался от ветра.
Оля пожала плечами.
— Может, уехали.
Я ничего не ответила.
Она повернулась ко мне и вдруг прищурилась.
— Кать.
Я затушила сигарету.
— Что?
— Ты напряжена как струна.
Я попыталась усмехнуться.
— Работа такая.
Она покачала головой.
— Нет. Я тебя знаю двадцать лет. Это не работа.
Я отвела взгляд.
— Оль...
— Что происходит?
Я молчала несколько секунд. Потом тяжело выдохнула и опустилась на стул.
— Оль... я, возможно, главная цель маньяка.
Она моргнула.
— Что?
Я посмотрела на неё.
— Все жертвы похожи на меня.
На кухне повисла тишина.
Оля медленно поставила стакан на стол.
— В смысле... похожи?
Я провела рукой по волосам.
— Рост. Волосы. Телосложение. Возраст. Почти копии.
Оля побледнела.
— Господи...
Она осторожно села напротив.
— И... что он с ними делает?
Я резко выдохнула. Перед глазами снова всплыли фотографии из дела — кровь, порезы, тела. Я сжала пальцами край стола.
— Он... — голос сорвался. — Он их убивает, Оль.
Я резко подняла глаза на неё.
— Насилует. Мучает. Режет их ножом.
Слова начали вырываться быстрее.
— Он издевается над ними часами, понимаешь? Они всё это время живые. Всё чувствуют. Он режет им кожу, пишет на теле какие-то слова, как будто... как будто они для него вообще не люди.
Я резко встала, стул скрипнул по полу.
— И ты хочешь, чтобы я поверила, что это Саша?!
Голос сорвался почти на крик.
— Что я два года жила с человеком, который делает ТАКОЕ?!
Я тяжело дышала.
— Я спала с ним в одной кровати, Оля! Я готовила ему ужины! Я... — я запнулась. — Я любила его.
Последнее слово прозвучало тихо.
Оля смотрела на меня испуганно.
Я провела рукой по лицу.
— Он был мудак, да. Он бил меня, орал, изменял... — голос снова сорвался. — Но маньяк?
Я покачала головой.
— Нет. Я не могу в это поверить.
Кухня снова погрузилась в тишину. С улицы донёсся шум проехавшей машины.
Оля медленно протянула руку через стол и взяла меня за пальцы.
— Кать...
Я подняла на неё глаза.
— Если это правда... — сказала она тихо. — ты должна держаться рядом с этим своим Боковым.
Я невольно усмехнулась сквозь усталость.
— Это ещё почему?
Она пожала плечами.
— Потому что он смотрит на тебя так, будто готов убить любого, кто к тебе подойдёт.
Я тихо выдохнула.
— Возможно.
Оля сжала мою руку сильнее.
— Тогда не отталкивай его.
Я посмотрела в тёмное окно. И вдруг снова почувствовала то же странное ощущение — будто где-то в темноте кто-то наблюдает.
Я медленно закрыла окно.
— Оля...
— М?
— Если это правда...
Она внимательно посмотрела на меня.
— Тогда он уже где-то рядом.
И от этой мысли по коже пробежал холод.
Утро в отделе началось тяжело. Небо за окнами было серое, душное, будто ночь так и не ушла до конца. В коридорах пахло кофе, старой бумагой и табачным дымом. Где-то хлопали двери, у дежурки кто-то спорил, но всё это проходило мимо меня.
Я сидела за столом и уже в третий раз читала одну и ту же страницу дела. Буквы расплывались. Потому что мысли были совсем не там.
Я посмотрела на часы, почти десять, а Жени всё ещё не было.
Я постучала ручкой по столу.
— Кать, ты сейчас стол продолбишь, — заметил Валера, не поднимая головы от бумаг.
— Работай, Валер.
Он усмехнулся, но ничего не ответил. Я снова посмотрела на часы. Где его носит?
Он никогда не опаздывал. Никогда.
Дверь кабинета резко распахнулась. Мы с Валерой одновременно подняли головы.
В проёме стоял Боков. Он выглядел так, будто ночь вообще не спал. Щетина, покрасневшие глаза, мятая рубашка, пиджак небрежно перекинут через плечо. Он молча прошёл в кабинет и бросил ключи на стол.
Я поднялась.
— Ты где был?
— Работал.
Валера поднял брови.
— Интересно.
Женя сел за стол, достал сигареты и спокойно сказал:
— Я ночью следил за Громовым.
В кабинете стало тихо.
— Ты что сделал? — спокойно спросил Валера.
— Следил.
Я уставилась на него.
— Один?
Он закурил.
— Женя, ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Я шагнула ближе.
— Ты поехал к человеку, которого подозреваешь в серии убийств, один?
Он поднял на меня глаза.
— И?
— И ты не подумал, что он может быть опасен?!
Женя усмехнулся.
— Катя... ты сейчас серьёзно?
— Да!
— Ты думаешь, шо я твоего бывшего не пересилю, если шо?
— Дело не в этом! — резко ответила я.
Он раздражённо выдохнул дым.
— А в чём?
— В том, что он мог заметить слежку! — голос сорвался. — Ты хоть понимаешь это?!
Женя нахмурился.
— И шо?
— И всё! Он бы просто исчез! Скрылся! Уехал из города! Мы его ищем месяцами, а ты поехал и решил поиграть в одинокого героя?!
Валера тихо сказал:
— Так, спокойно...
Но мы уже смотрели друг на друга.
Женя резко поднялся со стула.
— Я хотел убедиться.
— В чём?!
— В том, шо это он.
— И убедился?
Он замолчал на секунду.
— Нет.
Я усмехнулась.
— Отлично. Просто блестяще.
Он провёл рукой по волосам.
— Он вёл себя чисто.
— Или просто умнее, чем ты думаешь!
— Катя...
— Нет, подожди! — я уже не могла остановиться. — Ты поехал к возможному серийному убийце. Один, без группы, без прикрытия. Ты вообще понимаешь, что могло случиться?!
Женя резко шагнул ко мне.
— Со мной?
— Да!
Он усмехнулся, но глаза оставались холодными.
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую!
Валера тяжело выдохнул.
— Жень...
Женя даже не посмотрел на него.
— Он в какой-то момент просто исчез, — сказал он.
— Как исчез?
— Вышел из подъезда, сел в машину. Через двадцать минут я его потерял.
Я покачала головой.
— То есть ты всю ночь следил за человеком... и потерял его?
Он резко посмотрел на меня.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я констатирую.
Он шагнул ближе.
— Ты сейчас злишься не из-за слежки.
— Да неужели?
— Да.
— Тогда из-за чего?
— Потому шо думаешь, шо со мной что-то могло случиться.
Я сжала челюсть.
— Я думаю, что ты мог всё испортить.
Пауза.
Он смотрел на меня несколько секунд.
— Уверена?
— Абсолютно.
Он усмехнулся.
— Ладно.
Я резко отвернулась, взяла со стола сигареты.
— Прекрасно, — тихо сказала я. — Работайте.
— Катя.
Я остановилась у двери.
— Что?
— Я просто хотел убедиться, что он не навредит никому.
Я сжала ручку двери.
— В следующий раз убедись, что ты сам живой вернёшься.
И вышла. Я стояла у входа в отдел и курила уже вторую сигарету подряд. Августовский воздух был тёплый, липкий. Двор был почти пустой — редкие машины проезжали мимо, где-то вдалеке шумел город.
Я затянулась глубже.
Чёрт, меня бесило всё. И больше всего — собственные мысли, потому что я действительно испугалась. Когда он сказал, что следил за Громовым. Один.
— Чёртов Боков... — пробормотала я и выбросила окурок.
Потом медленно вернулась в отдел.
Когда я вошла в кабинет, Валера сидел за столом, а Женя стоял у окна и курил. Оба замолчали, когда я вошла.
Я села за стол, повисла тяжёлая тишина. Я уронила голову в руки и в этот момент зазвонил телефон. Резко и громко.
Я автоматически подняла трубку.
— Соколовская.
Несколько секунд в трубке было тихо, а потом раздался мужской голос. Спокойный и знакомый, настолько, что внутренности сжались.
— Здравствуй, Катя.
Сердце провалилось куда-то вниз.
— Громов.
В кабинете стало тихо, Женя и Валера одновременно подняли головы.
Саша тихо усмехнулся, я это услышала.
— Всё-таки помнишь, я думал ты совсем из-за работы забыла про своего любимого бывшего.
Я сжала трубку.
— Что тебе нужно?
— Поговорить.
Я чувствовала на себе взгляды Жени и Валеры.
— Нам не о чем разговаривать.
— Ошибаешься.
Пауза.
— Я знаю, что ты меня ищешь.
Я сглотнула.
— Ты что-то перепутал.
Он тихо рассмеялся.
— Катя...
По спине пробежал холод.
— Передай Бокову, что он плохо следит.
Я резко подняла глаза на Женю.
— Он тебя потерял сегодня ночью.
Женя медленно выпрямился.
— А я его — нет.
Тишина.
— Мы скоро увидимся, тебе понравится.
Связь оборвалась.
Я медленно положила трубку и вдруг поняла, что у меня трясутся руки.
— Это... — голос сорвался. — Это был он...
Я подняла глаза на Женю.
— Он знал. Он знал, что ты следил за ним. Он сказал... сказал, что ты его потерял...
Слова начали путаться.
— Он наблюдает за мной... он где-то рядом... он сказал, что мы скоро увидимся...ч-что мне понравится...
Слёзы сами покатились по лицу. Женя оказался рядом мгновенно. Он взял меня за плечи крепко.
— Тихо... Катя, смотри на меня.
Я тяжело дышала.
— Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо. Я рядом.
Его голос был низкий и спокойный. Он провёл рукой по моим волосам.
— Ничего он тебе не сделает.
Я сжала его рубашку пальцами. Валера стоял рядом, побледнев.
Но в этот момент внутри Бокова уже поднималась другая волна. Он слушал слова Кати, видел её слёзы, дрожащие руки — и в груди начинала расти ярость.
Громов, он не просто объявился. Он позвонил прямо сюда. В отдел, спокойно, уверенно, будто всё это — игра.
И хуже всего было другое.
Он знал про слежку. Значит, видел его. Видел, как он стоит у подъезда, как следит. Значит, всё это время он наблюдал и за Катей тоже.
Эта мысль ударила сильнее всего.
Женя вдруг очень ясно понял одну простую вещь: пока Катя остаётся в этом деле — Громов будет приходить за ней. Снова. И снова. Он будет звонить, смотреть, играть.
И рано или поздно — подойдёт ближе.
А он не сможет быть рядом каждую секунду.
И от этой мысли внутри что-то окончательно оборвалось.
Женя резко отпустил её, его лицо изменилось. Злость настоящая накрыла лавиной, он схватил со стула пиджак.
— Всё, блять. Хватит с меня.
И пошёл к двери.
— Женя, куда ты, блять? — спросил Валера.
Он даже не остановился.
— В Генпрокуратуру.
Я вскочила.
— Что?!
Он повернулся, глаза были холодные.
— Я отстраняю Соколовскую от дела.
— Ты не имеешь права!
Он усмехнулся.
— С моим влиянием — имею.
Я шагнула к нему.
— Это моё дело!
— Нет, Катя, — тихо сказал он. — Теперь это моя проблема.
Он посмотрел на меня так, будто принимал решение, которое самому ему не нравилось.
— И ты больше в него не лезешь.
И вышел из кабинета быстро, не оборачиваясь.
Несколько секунд я просто стояла, пытаясь осознать, что произошло. В голове всё ещё звучали его слова: «Я отстраняю Соколовскую от дела.»
А потом меня будто кто-то толкнул. Я резко сорвалась с места и выбежала в коридор.
— Боков!
Он уже почти дошёл до лестницы.
— Женя!
Он остановился, но не обернулся.
Я догнала его, схватила за руку и резко развернула к себе.
— Ты с ума сошёл?! Ты не имеешь права так делать!
Он посмотрел на меня холодно.
— Имею.
— Нет, не имеешь! Это моё дело!
— Уже нет.
— Да кто ты вообще такой, чтобы решать за меня?!
В коридоре стало тихо. Несколько сотрудников у дальних кабинетов обернулись, но быстро сделали вид, что заняты своими делами.
Я почти задыхалась.
— Ты не можешь меня отстранить!
— Могу.
— Нет!
Я шагнула ближе.
— Это моё расследование! Моя работа!
Он смотрел на меня несколько секунд. А потом вдруг резко шагнул вперёд и прижал меня к стене, удерживая за плечи.
Не грубо, но так, что я мгновенно замолчала.
— Ты ваще понимаешь, шо происходит? — тихо сказал он.
— Да понимаю! Маньяк позвонил, и ты решил устроить спектакль!
Он усмехнулся.
— Спектакль?
— Да! Потому что ты решил поиграть в героя!
Он сжал мои плечи сильнее.
— Я не играю, блять.
— Тогда что ты делаешь?!
Он молчал несколько секунд, глядя мне прямо в глаза.
А потом тихо сказал:
— Я пытаюсь не дать ему тебя убить.
Я замерла.
— Женя...
Он провёл рукой по лицу.
— Он звонит тебе в отдел, Катя. Он знает, где ты. Он знает, шо я за ним следил. Он, блять, играет с нами.
— И что? — голос сорвался. — Это моя работа!
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то совершенно безумное.
— Твоя работа?
— Да!
— Нет.
— Да!
Я упрямо подняла подбородок.
— Я следователь. И если это Саша, то я должна...
— Да срать мне на твоего Сашу!
Его голос сорвался так резко, что я вздрогнула. Он вдруг замолчал. Несколько секунд просто смотрел на меня.
А потом сказал тихо:
— Я люблю тебя, Катя.
Мир будто остановился.
Я смотрела на него несколько секунд, а потом вдруг что-то внутри окончательно оборвалось.
— Нет... — тихо сказала я.
Он нахмурился.
— Шо?
И вдруг меня накрыло.
— Нет, так нельзя! — голос сорвался.
Я резко вырвалась из его рук.
— Ты не можешь так просто это говорить!
Он смотрел на меня, не понимая.
— Катя...
— Нет, подожди! — я почти кричала. — Ты не можешь то отталкивать меня, то говорить, что любишь! Ты не можешь решать мою судьбу, а потом просто... просто отгонять меня!
В глазах стояли слёзы.
— Ты думаешь, это так работает?!
Он молчал.
Я провела рукой по лицу.
— Ты решаешь, что мне можно делать, а что нет. Отстраняешь меня, запрещаешь. А потом... говоришь это.
Голос дрожал.
— Кто ты такой, чтобы так решать? Зачем ты вообще это сказал?
Он смотрел на меня несколько секунд.
И впервые за всё это время в его взгляде появилась не злость, а боль. Он тяжело выдохнул.
— Я уже однажды потерял любимую женщину.
Я замолчала.
Он отвёл взгляд.
— И больше этого не допущу.
Я смотрела на него, пытаясь понять.
— Ты не понимаешь... — тихо сказал он. — Я не позволю, чтобы с тобой случилось то же самое.
Я покачала головой.
— Женя, ты сейчас совершаешь огромную ошибку.
Он ничего не ответил.
— Если ты меня сейчас отстранишь, он ляжет на дно, — сказала я. — Понимаешь? Он исчезнет. Мы больше его не найдём.
Женя молчал.
— Это конец дела, — тихо сказала я.
Он сжал челюсть, но было видно — он уже всё решил.
В этот момент из кабинета выбежал Валера.
— Вы что тут устроили?!
Женя повернулся к нему.
— Козырев.
— Чего?
— Следи за ней.
— В смысле?
— Ни на шаг от себя не отпускай.
Валера нахмурился.
— Женя...
— Я серьёзно.
Он посмотрел на меня.
— И чтобы одна она нигде не ходила.
После этого он развернулся и быстрым шагом пошёл к лестнице.
— Боков! — крикнула я.
Но он уже не остановился, через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Коридор снова стал тихим, я стояла посреди него, тяжело дыша.
Валера осторожно подошёл ближе.
— Катя...
Я не ответила, потому что в голове уже складывалась совсем другая мысль.
Женя прав.
Маньяк играет, он наблюдает, звонит. Он хочет, чтобы я боялась. Я медленно вытерла слёзы. Если он охотится на меня...значит, меня и нужно показать.
Мысль была безумной, но другой не было.
Я подняла глаза на Валеру.
— Валер.
— Что?
— Поехали.
Он нахмурился.
— Куда?
Я посмотрела в сторону лестницы, где исчез Боков.
— За ним.
— Зачем?
Я тихо сказала:
— Потому что я знаю, как остановить это безумие.
Валера несколько секунд смотрел на меня.
— Катя... — осторожно сказал он. — Мне уже не нравится, как это звучит.
Я усмехнулась.
— Мне тоже.
Но внутри уже всё было решено.
Я стану приманкой. И Громов клюнет.
Вопрос был только один.
Кто из нас переживёт эту встречу.