Кто я без тебя
Дома было тихо. Мама ещё не вернулась с работы — или уже ушла, или вообще не приходила. Саша не проверяла. Она скинула рюкзак, прошла на кухню, включила чайник и села на подоконник, поджав колени к груди.
Город за окном жил своей жизнью. Кто-то спешил домой, кто-то выгуливал собак, где-то громко играла музыка из приоткрытого окна. А Саша сидела и смотрела на всё это, чувствуя себя отделённой от мира невидимой стеной.
Телефон молчал. Алеся не писала. Адель тоже.
«Сама виновата, — подумала Саша. — Не надо было выкладывать эту дурацкую сторис. Не надо было радоваться цветам. Не надо было…»
Она не закончила мысль. Потому что если нельзя радоваться цветам и тёплым словам — то что вообще можно?
Чайник закипел. Саша заварила чай, но пить не стала. Поставила кружку на стол и уставилась в одну точку.
Внутри было пусто и одновременно слишком много всего. Обида на Алесю — за недоверие. Злость на себя — за глупость. И какое-то странное, липкое чувство вины перед Адель. За то, что сказала «никого у меня нет и не будет». Как будто ударила. Хотя не хотела. Но с другой стороны у Сандры есть девушка. Почему её вообще волнует она? Саше лишь придется разобраться, в чувствах, в себе. Но, об этом она подумает потом.
Она взяла телефон, открыла чат с Адель.
Чат:
— Я не хотела тебя обидеть. Просто… всё сложно.
Ответ пришёл через несколько минут:
— Я не обиделась, кошка. Я привыкла. Иди отдыхай, а то совсем скиснешь.
Саша невольно улыбнулась. Адель даже в переписке оставалась собой — резкой, но заботливой.
— Спасибо. Правда.
— Не за что. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Она закрыла чат и снова открыла диалог с Алесей. Сообщение повисло непрочитанным. «Я подумаю» — и тишина.
Что она там думает? Решает, верить или нет? Или уже решила, но боится сказать?
Саша поставила кружку в раковину и пошла в свою комнату. Легла, укрылась с головой и закрыла глаза.
---
Ночью ей приснился странный сон. Будто они с Алесей стоят на разных берегах реки. Алеся машет рукой и кричит что-то, но Саша не слышит — вода слишком громко шумит. А между ними, по воде, идёт Адель. Босиком, с сигаретой в зубах, и улыбается.
— Вы обе дуры, — говорит она во сне. — Мост построить не можете, а ныть — мастерски.
Саша хотела ответить, но проснулась.
Будильник показывал 6:30. За окном только начинало светать.
Она встала, умылась, оделась. Сегодня она решила не ждать ни Настю, ни Адель. Пойти одной. По самому длинному маршруту. Чтобы собраться с мыслями.
В парке было пусто и сыро. Саша села на ту самую скамейку — нулевую — и выдохнула. В лице прохладный ветер, в руках — телефон, который всё ещё молчал.
Но почему-то сегодня это молчание не давило. Может, потому что она наконец поняла: от неё ничего не зависит. Она сказала правду. Она сделала всё, что могла. Дальше — не её ответственность.
Она достала наушники, включила музыку и закрыла глаза.
В школе сегодня будет новый день. Уроки, перемены, Настя с её вопросами, Адель с её взглядами. И, возможно, новое сообщение. Или нет.
Но что бы ни случилось — она справится.
Потому что она — Александра Островская. И она уже не та девочка на качелях, которая верила, что счастье приходит само.
Она знала: счастье — это то, что ты выбираешь сама. Даже если выбор этот — просто встать утром и пойти в школу. Сквозь туман, сомнения и чужие обиды.
Она встала, поправила рюкзак и пошла.
Ветер дул в спину, подталкивая вперёд. И Саша почти поверила, что это знак.
Хотя, наверное, это был просто ветер.
---
В школе её встретила Настя с огромным стаканом кофе и тревожным взглядом.
— Ты чего не отвечала утром? Я написала тебе в шесть, ты проспала?
— Нет, я рано вышла. Гуляла в парке.
— Одна? — Настя нахмурилась. — С тобой точно всё в порядке?
— Насть, я в порядке, — Саша взяла кофе, сделала глоток. — Правда. Просто... много мыслей.
Настя не стала давить. Она была хорошей подругой — чувствовала границы, даже когда очень хотелось залезть с вопросами.
Они зашли в класс. На доске уже были написаны даты и темы, учительница русского поправляла очки и листала журнал.
Саша села за парту, положила перед собой тетрадь и уставилась в одну точку. У неё был в голове туман и ей надо было подумать.
---
На третьем уроке телефон завибрировал.
Алеся.
Чат:
— Я решила. Я приеду в субботу. Поговорим лично.
Саша прочитала сообщение три раза. Сердце забилось быстрее. Внутри смешались страх и облегчение — наконец-то определённость, даже если неизвестно, чем это кончится.
— Хорошо, — написала она. — Жду.
Ответа не было.
До субботы оставалось три дня.
---
На большой перемене Адель подошла к Саше. В руках — шоколадка.
— Держи. Ты вчера была какая-то дохлая, думаю, надо подкормить.
— Адель, ты меня задариваешь, — усмехнулась Саша, принимая шоколад. — Сначала термос и цветы, теперь это. Дальше что?
— Привыкай, кошка. Дальше лучше! Я вообще щедрая, когда меня не бесят.
— А я тебя бешу?
— Бесишь, — серьёзно сказала Адель. — Но в хорошем смысле. Ты не такая, как все. С тобой интересно. И страшно.
— Страшно? — удивилась Саша.
— Ага. Потому что ты можешь меня ранить. А я не привыкла, чтобы меня кто-то мог ранить. Я не привыкла быть уязвимой.
Саша не знала, что ответить. Она смотрела на Адель — дерзкую, с вечной усмешкой на губах — и видела под этой маской ту самую испуганную девочку, которая однажды сидела под подъездом и ждала, что кто-то её защитит.
— Я не хочу тебя ранить, — тихо сказала Саша.
— Знаю. Потому и боюсь.
Адель развернулась и ушла, не дав Саше сказать больше.
---
Последние уроки прошли как в тумане. Саша механически записывала домашние задания, кивала учителям, делала вид, что слушает.
Единственное, что держало её в реальности, — это шоколадка Адель, которую она не открыла, а просто сжимала в руке.
После школы она не пошла домой. Свернула в сторону психологического центра — на приём к Елене Викторовне.
— Ты сегодня раньше, — заметила Елена Викторовна, приглашая её в кабинет. — Что случилось?
— В субботу приезжает один человек, — выдохнула Саша, садясь на диван. — Я не знаю, чего от него ждать. Ненавидит меня он меня или любит? Приедет, чтобы порвать, или чтобы помириться?
— А чего ты хочешь?
— Я... — Саша замялась. — Я не знаю. Часть меня хочет, чтобы мы остались вместе. Чтобы всё было как раньше. А часть понимает, что по-старому уже не будет.
— Это нормально, — кивнула Елена Викторовна. — Отношения меняются. Люди меняются. Страшно не то, что вы расстанетесь или останетесь. Страшно — не знать, кто ты без него.
Саша задумалась.
— А если я без него — никто?
— Ты была кем-то до него? — мягко спросила психолог.
— Была. Но другой.
— И что с той другой стало?
— Она устала. И боялась. И была одна.
— А сейчас?
Саша помолчала. Потом сказала:
— Сейчас есть люди которые поддерживают меня и мама, которая пытается все исправить. И я сама. Уже другая. Сильнее, наверное.
— Вот видишь, — Елена Викторовна улыбнулась. — Ты уже не одна. Что бы ни случилось в субботу — ты справишься.
---
Из центра Саша выходила в сумерках. Зажглись фонари, воздух пах снегом — первым предупреждением о приближающейся зиме.
Она достала телефон, открыла чат с Адель.
— Спасибо за шоколад. Я его ещё не съела. Берегу.
— Ты странная, кис. Шоколад едят, а не берегут.
— Я знаю. Поэтому и берегу.
— Я тебе такие шоколадки могу хоть каждый день таскать.
— Я знаю, но все же ненужно.
— Ладно, кошка. Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Аделька.
Саша убрала телефон и пошла домой.
В субботу приезжает Алеся.
Сегодня — вторник.
У неё есть три дня, чтобы решить, что она скажет. И три дня, чтобы понять, чего она хочет на самом деле.
Она не знала ответов. Но впервые за долгое время её это не пугало.
Потому что теперь она знала: какие бы ответы ни нашлись — она не одна. У неё есть те, кто останется. Даже если Алеся уйдёт.
И этого знания было почти достаточно, чтобы идти вперёд.