Последствия от собственной глупости
На следующий день Саша проснулась от того, что телефон вибрировал как бешеный. Она ещё не открыла глаза, а уже поняла: случилось что-то не то.
Десять сообщений от Алеси с не очень добрым содержанием.
Саша резко села на кровати. Сторис. Астры. Вчерашнее утро.
Она открыла чат с Алесей.
— Саша, это что за цветы?
— Ты спишь с кем-то?
— Ответь.
— Я всё понимаю, мы давно не виделись и так далее.
— Но все же.
— Это уже переходит все границы.
— У тебя теперь кто-то есть?
— Я не спала всю ночь.
— Саша.
— Я жду.
Саша прочитала все сообщения, и внутри всё сжалось. Она не думала, что Алеся увидит. Точнее — не думала, что та обратит внимание. Глупо. Очень глупо.
Она набрала ответ:
— Привет. Это просто подарок. От одноклассницы. Ничего больше.
«Идиотка. Какая одноклассница? Ничего получше придумать не могла?» — подумала Саша.
Ответ пришёл сразу же:
— От какой одноклассницы? Которая дарит цветы и называет тебя кошечкой? Ты вообще ебнулась там что-ли?
Саша замерла. Откуда Алеся знает про «кошечку»? Она же не могла видеть записку. Или могла? Нет, записка была внутри коробки, которую Саша не фотографировала.
— Откуда ты знаешь про кошечку?— спросила Саша.
— Ты сама написала в сторис. «Утро начинается с астр и кошачьих нежностей». Я не слепая!
Саша залезла в инстаграм. И правда — вчера, когда она ставила цветы в вазу, она сфотографировала их и подписала: «Утро начинается с астр и кошачьих нежностей». Без злого умысла. Просто потому что Адель назвала её «кошечкой», и это показалось милым. И этой подпись ю и вопросос Сандра закапывала себя все сильнее.
Она удалила сторис. Но было поздно.
— Это ничего не значит, Алесь. Серьёзно. Кто-то из класса просто пошутил.
— Кто-то из класса дарит тебе букеты и термосы? Саша, я не вчера родилась. Если у тебя кто-то появился — скажи прямо. И мы мирно разойдемся как в море корабли.
Саша почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не хотела врать. Но и правда была слишком сложной.
— Никого у меня нет. Я люблю тебя. Только тебя!
Долгое молчание. Потом:
— Я тебе верю. Но мне больно. Я пережила эту больницу, маму, я думала, что схожу с ума. И единственное, что меня держало — это мы. А теперь я вижу, что у тебя жизнь идёт своим чередом, а я где-то на периферии.
— Ты не на периферии. Ты — моё всё. Просто... мы далеко. И у меня здесь школа, новые знакомые. Но это ничего не значит.
— Ладно. Мне нужно подумать. Я напишу позже.
И Алеся пропала. Не вышла из сети, но замолчала.
---
В школе Саша была сама не своя. Она не слушала уроки, не отвечала Насте, не поднимала головы. Даже когда Адель подошла и спросила, в чём дело, Саша только отмахнулась.
— Иди ты, Шайбакова, — сказала она устало.
Адель нахмурилась, но спорить не стала. Отошла, но весь день бросала лишь взгляды.
На большой перемене Настя не выдержала:
— Саша, что случилось? Ты как выжатый лимон.
— Алеся увидела сторис с цветами.
— И что?
— И решила, что у меня кто-то есть.
Настя присвистнула. Она не знала всех подробностей отношений Саши и Алеси, но видела, как подруга переживает.
— Скажи ей правду. Что это Адель просто пошутила.
— Я сказала. Она не верит.
— Тогда пусть приезжает и сама разбирается. Или не ной.
Настя сказала это без злости, но жёстко. Саша посмотрела на неё и вдруг поняла: подруга права. Долго врать — хуже, чем сказать всё сразу.
Она достала телефон, набрала Алесе:
— Я люблю тебя. И кроме тебя, у меня никого нет. Если ты мне не веришь — приезжай. Сама всё увидишь.
Ответ пришёл через час.
—Я подумаю.
---
После уроков Саша вышла на крыльцо. Адель стояла у забора и ждала.
— Ты чего такая? — спросила она.
— Алеся видела сторис. С астрами.
— И что? — Адель пожала плечами. — Подумаешь, цветы.
— Она решила, что у меня кто-то есть.
— А у тебя есть? — Адель посмотрела прямо в глаза.
Саша молчала. Внутри всё переворачивалось.
— Никого у меня нет, — наконец сказала она. — И не будет.
— Понятно, — Адель отвернулась. — Тогда я пошла.
Александру поставили эти слова в ступор, но также она быстра из него вышла и акликнула Адель.
— Адель, постой.
Она остановилась, но не обернулась.
— Спасибо за цветы. И за термос. Это было... очень мило.
— Не за что, кошечка, — тихо сказала Адель. И ушла.
Саша осталась одна на пустом крыльце. Ветер трепал её волосы, унося куда-то осенние листья.
Она чувствовала: что-то в её жизни безвозвратно меняется. Она не знала, в какую сторону. И боялась узнать.
Но выбора не было. Оставалось только ждать. Ждать, что скажет Алеся. Ждать, что сделает Адель. Ждать, когда внутри всё устаканится.
Она глубоко вздохнула и пошла домой. Ноги несли её почти на автомате — мимо парка, мимо знакомых домов, мимо детских качелей, на которых когда-то качалась маленькая Саша и верила, что всё будет хорошо.
«Всё будет хорошо», — мысленно повторила она. Но в голос сказать не решилась. Потому что в последнее время даже собственные слова казались обманом.