Ну привет, кошечка)

Они зашли в маленькое кафе на углу улицы Ленина и Октябрьской. Саша никогда здесь не была — слишком далеко от дома, слишком «не её» место. Но внутри оказалось уютно: деревянные столики, мягкий жёлтый свет, запах корицы и свежесваренного кофе.

Адель выбрала столик у окна, плюхнулась на диванчик и кивнула Саше на место напротив.

— Ты чего такая напряжённая? Расслабься. Не укушу.

— Я не напряжена, — соврала Саша, садясь. — Просто непривычно.

— С кем? Со мной? — Адель усмехнулась. — Да ладно. Мы же теперь почти коллеги по несчастью.

Она взяла меню, пробежалась взглядом.

— Закажи себе что-нибудь сладкое. У тебя, наверное, сахар в крови упал от всего этого дерьма.

Саша не стала спорить. Она заказала капучино и кусочек медовика. Адель — чёрный кофе и круассан.

Когда принесли заказ, они сидели молча, словно каждый ждал, кто начнёт первый.

— Рассказывай, — наконец сказала Адель, отпив глоток. — Про ту девушку. Или не хочется?

Саша сжала пальцами тёплую чашку, подумала. Почему-то сейчас, напротив Адель, врать не хотелось.

— Её зовут Алеся. Мы познакомились в Москве, ещё до переезда. Она старше. Красивая, уверенная, говорит всегда то, что думает. Мне казалось, между нами что-то есть.

— Казалось? — переспросила Адель.

— Ага. А теперь она не отвечает на сообщения, игнорирует, хотя в сети бывает. И я не понимаю — я что-то сделала не так или... она просто играла?

Адель отломила кусочек круассана, положила в рот, медленно прожевала.

— Знаешь, кис, я в таких делах не спец, но одно скажу: если человеку ты реально нужна — он найдёт время ответить. Даже среди ночи. Даже если вулкан извергается. А если нет — то ты ему не нужна. Всё просто.

— А если она боится? — тихо спросила Саша.

— Чего?

— Сама не знаю. Может, своих чувств? Или того, что обо мне подумают? Она же старше. Может, стесняется?

Адель хмыкнула.

— Слушай, ты слишком много придумываешь оправданий. Оставь эту привычку Саш. Люди, которые тебя любят, не заставляют тебя гадать на кофейной гуще. Они приходят и говорят: «Я здесь». Всё.

Саша опустила глаза. В медовик она почти не вгрызалась, только крошила вилкой.

— А ты? — вдруг спросила она. — Ты говорила про отца, про мать... Это правда?

Адель допила кофе, отставила чашку.

— Правда. Отец до сих пор пьёт. Мать уехала в другой город с каким-то мужиком. Я живу с бабушкой. И знаешь, сначала я злилась. На весь мир. Думала, что, если стать жестокой, меня никто не тронет. Но внутри всё равно было пусто.

Она помолчала, потом усмехнулась.

— А потом пришла ты. Такая же бешеная, но при этом — живая. И я поняла, что злиться на тебя глупо. Ты не враг. Ты — отражение.

— Отражение? — Саша подняла бровь.

— Ну да. Такая же девочка, которой никто не объяснил, что можно быть слабой. Что не обязательно всё время держать лицо.

Саша задумалась. Слова Адель падали в какую-то давно не тронутую глубину.

— Ты тоже можешь иногда не быть стервой, — тихо сказала Саша.

— Могу, — кивнула Адель. — С тобой — могу. Но при других — нет. Иначе сожрут.

Они помолчали. За окном дождь перестал, и серое небо чуть посветлело.

— Адель, — сказала Саша.

— Что?

— Спасибо. За... ну, за то, что позвала. И за честность.

Адель пожала плечами, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Да брось. Я ж говорю, иногда хочется просто поговорить. Без масок и этой всей хуйни.

Она посмотрела на часы.

— Нам пора, скоро стемнеет. Бабуля будет волноваться.

Они вышли из кафе. Улица блестела после дождя, воздух был свежим и прозрачным.

— Проводить тебя? — спросила Адель.

— Не надо. Я сама.

— Как знаешь. — Адель сунула руки в карманы куртки. — Тогда до завтра, кошка. И — завтра на большой перемене я тебя жду. Мы же теперь... не враги?

— Нет, — сказала Александра. — Не враги.

Они разошлись в разные стороны. Саша шла домой и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад она ненавидела Адель. А теперь чувствовала что-то вроде... благодарности.

Телефон пиликнул. Сообщение от Насти.

Чат:

— Ну как? Ты жива? Всё хорошо?

Саша ответила:
— Да. Всё хорошо. Расскажу завтра, не переживай.

Она убрала телефон в карман и ускорила шаг. Дома её, скорее всего, никто не ждал. Но сегодня это пугало меньше.

Внутри что-то тихо, но уверенно теплело. Не от капучино. От того, что где-то там, в этой серой, неуютной жизни, появился человек, который её понимал. Даже если раньше они были врагами.

Может, именно с таких вещей и начинается что-то настоящее. Не с розовых очков и красивых слов, а с честности и принятия.

Саша вошла в подъезд и на секунду задержалась у почтовых ящиков. Достала из кармана направление к психологу, посмотрела на него и, вместо того чтобы выбросить, аккуратно сложила и убрала в карман рюкзака.

— Может, схожу, — прошептала она.

И поднялась к себе, в пустую квартиру, где сегодня почему-то пахло не одиночеством, а свободой.

---

Дома по-прежнему было пусто. Саша скинула рюкзак, разулась и прошла в свою комнату. Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку. В голове всё ещё звучал голос Адель: «Люди, которые тебя любят, не заставляют тебя гадать».

Телефон завибрировал. Новое сообщение. Саша схватила его, ожидая увидеть Настю или… но нет. Это была Алеся.

Чат снова появился — будто она всё-таки написала первой, и диалог восстановился. Текст был коротким:

— Привет. Прости, что пропала. Были проблемы. Как ты?

Саша посмотрела на экран. Руки слегка дрожали. Внутри всё кипело: обида, злость, разочарование и где-то глубоко — отчаянная надежда.

Она хотела ответить: «Да пошла ты». Или: «Всё нормально, я поняла». Или вообще ничего не писать.

Но пальцы застыли над клавиатурой. Вместо этого она спросила:

— Какие проблемы? У тебя всё в порядке? Я переживаю.

Алеся ответила быстро, будто ждала:

— Семейное. Мать в больнице. Я была занята, не до телефона.

Саша замерла. Правда или очередная ложь? Алеся никогда не рассказывала о семье — только обрывками, уклончиво. Но если это правда… тогда Саша была скотиной, которая думала только о себе.

— Серьёзно? Что случилось? — напечатала она.

— Инсульт. Сейчас в реанимации. Я просто выпала из жизни. Прости, что не ответила раньше.

Саша отложила телефон. Вдохнула, выдохнула. Чувство вины накрыло с головой. Сандра чувствовала себя полной сволочью. Она удалила диалог, думая, что Алеся игнорирует её из-за каприза, а у той — мать в реанимации.

Она снова взяла телефон, набрала:

— Прости. Я не знала. Если нужна помощь — скажи.

Ответ пришёл не сразу:

— Спасибо. Просто побудь рядом. Хотя бы на расстоянии.

Саша долго смотрела на эти слова. Потом написала:

— Я здесь. Не волнуйся, я рядом даже на расстоянии.

И больше в тот вечер они не переписывались.

Саша сидела в темноте, слушая, как за окном шуршит ветер. Её мучило чувство стыда. Она так быстро списала Алесю в расход, а оказалось — у той горе. И вместо поддержки Саша просто удалила чат.

— Я идиотка, — прошептала она в пустоту.

---

Утром она проснулась разбитой. Мать ещё спала. Саша собралась молча, вышла из дома раньше обычного.

На школьном дворе никого не было. Она села на скамейку в глубине двора, под старым клёном, и уставилась в землю.

— Ты чего так рано? — раздался голос.

Она подняла голову. Перед ней стояла Адель, в руках — пластиковый стаканчик с кофе.

— Не спится, — ответила Саша.

Адель присела рядом, протянула второй стаканчик.

— Держи. Ты вчера какая-то дерганая была, но я не спрашивала. А сегодня ещё хуже выглядишь. Что случилось?

Саша взяла кофе, отпила горький глоток.

— Алеся объявилась. Вчера написала. У её матери инсульт.

Адель присвистнула.

— Ого. И ты теперь себя виноватой чувствуешь, потому что удалила чат?

Саша кивнула, не поднимая глаз.

— Кошечка, ты что, экстрасенс? Должна была угадать? — Адель хмыкнула. — Ты не виновата. Она сама могла написать «мама в больнице, потом объясню», а не молчать трое суток. Но сейчас не об этом. Ты решила, что будешь делать?

— Пока просто быть рядом. Она просила.

— Ну и правильно, — Адель кивнула. — Только себя не грызи. От этого никому легче не станет.

Шайбакова пыталась поддержать Сандру хоть как-то, но какое-то странное чувство в глубине души всё-таки душило её. Оно было новое и неизведанное, то что она ни разу не испытывала.

Они помолчали. Потом Адель встала, отряхнула джинсы.

— Пошли в школу, а то замёрзнешь. И кис…

— Что?

— Ты не одна. Запомни.

И она пошла вперёд, не оборачиваясь. Саша посмотрела ей вслед, поднялась и зашагала следом.

Кое-что в этой жизни всё-таки начинало становиться на свои места. Не идеально, но честно.