Снисходительность
Дома, как ни странно, никого не было. Мать, скорее всего, как обычно задерживается на работе допоздна. В последнее время Саше становилось всё хуже и хуже, появилась некая апатия, что ли. Но всё же «хорошо»? Наверное.
Александра вспоминала, ну или хотя бы пыталась вспомнить, какие-нибудь хорошие моменты из своей никчёмной жизни. Но таковых было чертовски мало, хотя парочку она всё-таки вспомнила.
---
Маленькая Саша сидит на качелях во дворе. Ей, лет шесть. Солнце светит так, что трава кажется изумрудной, а небо — неестественно синим. Рядом никого. Качели скрипят, смех детей со двора. Она раскачивается всё выше и выше, закрывает глаза и чувствует, как ветер треплет её короткие волосы.
— Выше, выше! — кричит она сама себе и смеётся.
В тот момент ей не нужно было ничьего присутствия. Ни мамы, которая вечно занята, ни папы, которого она почти не помнила. Только качели, небо и ветер.
Потом в её руках появляется мороженое — пломбир в вафельном стаканчике. Откуда оно взялось? Она не помнит. Может, купила на карманные деньги. Может, кто-то угостил. Но вкус — сладкий, холодный, чуть-чуть тягучий — она помнит до сих пор. Она сидит на скамейке, болтает ногами, ест мороженое и смотрит на облака. Одно облако похоже на слона, другое — на огромный диван.
«Вот бы всегда так», — думает маленькая Саша.
---
Воспоминание резко обрывается так же внезапно, как и началось. Саша открывает глаза и понимает, что уснула: за окном уже темно. Она решила написать Алесе.
Чат:
— Привет, как дела?
Но от неё ноль ответа. Саша не стала заморачиваться: вдруг занята, потом ответит. Да и вообще кто сразу отвечает на сообщения? Если только этот человек не расстаётся с телефоном даже ни на секунду. Да и тем более ночью, и Сашу вообще не смутил тот факт, что она минуту назад была в сети, — вдруг сейчас спать легла и так далее. Александра готова вечность оправдывать её и её отвратительное отношение к ней. Плохой день, встала не с той ноги и другое. Абьюз в её жизни присутствовал всегда, и она даже не понимала, что это он. В детстве ей приходилось заслуживать любовь, и, видимо, она стала меньше делать ради этих отношений. У Сандры уже начала проявляться тревожная паранойя, ведь она не понимала, что это не она плохая, а её окружение. Хотя на такие философско-психологические темы можно размышлять вечно. Но в данный момент не об этом.
Прошло больше трёх часов, а у Саши сна ни в одном глазу. Вставать ей часиков в 6, так как нужно было привести себя в порядок: ведь после этой бессонной ночи она будет выглядеть, мягко говоря, не очень.
---
Первый урок. Все делают вид, что слушают, и пытаются не уснуть от нудного голоса учителя, а вот Островской притворяться не нужно. Её голова покоилась, как Сандре тогда казалось, очень «мягкой» парте.
По окончании урока Саша вместе с Настей решили сходить в столовую за только что приготовленными сосисками в тесте и пиццами. Но вот незадача: как только они подумали об этом, Шайбакова вместе со своими шестёрками были тут как тут. Недавно она узнала, как их зовут, и даже мелкие факты о каждой девушке, которыми любезно поделилась Романюк под предлогом «секрета». Но как говорится: «По секрету всему свету».
— Ну привет, кошечка, выглядишь не очень. Неужели была настолько бурная ночь?
Её подколы в данный момент были совсем не кстати. Сандре хотелось лишь есть, спать и умереть.
Сандра подняла голову и уставила свой взор прямо ей в глаза. Саша решила быстро закончить эту словесную перепалку, которая будет длиться явно долго, и ответила:
— Адель, иди ты нахуй, — ответила Александра коротко и лаконично.
Настя дёрнула подругу за рукав, шепча: «Ты чего? Она же сожрёт!» Но Саше было плевать. Её организм требовал еды и сна, а мозг — хотя бы пятнадцати минут тишины без этой дуры.
Адель, видимо, удивилась такой реакции. Она ожидала привычной театральной драмы, а тут её просто послали.
— Эй, кошка, — окликнула она, делая шаг вперёд. — Ты чего скисла? Заболела, что ли?
— Адель, отстань, правда, — вмешалась Настя, вставая между ними. — Не видишь, человеку нехорошо?
— А тебя, Романюк, вообще не спрашивают, — отрезала одна из шестёрок — коротко стриженная брюнетка по имени Катя.
Но Адель вдруг подняла руку, останавливая своих. Она нахмурилась, вглядываясь в лицо Саши. Под глазами — синяки, кожа серая, губы бледные. Она выглядела так, будто не спала ни одну ночь, а все десять подряд. И Адель, при всей своей любви к доминированию, не была совсем уж бессердечной. По крайней мере, когда видела настоящую боль.
— Ладно, кошечка, — неожиданно спокойно сказала она. — Идите уже. Но, Островская... если тебе реально хреново — скажи. Я злая, но не скотина.
Она развернулась и ушла, уводя за собой недоумевающих подруг. Настя выдохнула и потащила Сашу в столовую.
Там они взяли две пиццы. Саша ела молча, механически, почти не чувствуя вкуса. Настя болтала о чём-то своём — про домашку, про учителей, которые ничего не объясняют, а требуют так, как будто они учатся не в школе, а на вышке в университете, — но слова проходили мимо ушей Александры.
В голове крутилось одно и то же: сообщение Алесе, которое повисло в чате без ответа. Три часа. И она была в сети. Видела. Просто не ответила.
«Плохой день, — подумала Саша. — У неё просто плохой день».
Но внутри, где-то глубоко, маленький холодный голос шептал: «Сколько можно оправдывать тех, кому на тебя плевать?»
Она заставила себя доесть, запила тёплым чаем и сказала Насте:
— Пойду в туалет, умоюсь. А то выгляжу как ходячий труп.
— Да ладно, нормально выглядишь, — соврала Настя, потому что врать она умела плохо.
Саша усмехнулась и пошла по коридору. В женском туалете было тихо и пусто. Она открыла кран, набрала ледяной воды в ладони и плеснула в лицо. Раз. Другой. Третий.
Посмотрела в зеркало. Красные глаза, бледные губы.
— Ты чего? — спросила она у своего отражения. — Слабачка? Раскисла из-за какой-то любимой девушки, которая не отвечает? А точно ли уже «любимой»? А она-то точно ли любит? Или это всё игра с чувствами Александры?
Она вытерла лицо руками и выпрямилась.
— Нет. Ты не раскиснешь. Ты — Александра Островская. Ты пережила Москву — переживёшь и это.
Она достала телефон. Проверила сообщения — тишина. Алеся так и не ответила.
Саша убрала телефон в карман, глубоко вдохнула и вышла в коридор с каменным лицом.
Следующий урок был физкультурой. И, как назло, в одном зале с классом Адель.