Возвращение

Архитектура города была просто потрясающей: строгая и лаконичная, подчинённая суровому климату. Крыши домов острые или крутые, покрытые тёмной сланцевой черепицей, снег с которых скатывается, не задерживаясь, а по их краям свисают сосульки, которые дети сбивают снежками. Сами здания собраны из тёмного, почти чёрного камня. Высокие узкие окна затянуты промасленной бумагой, которая пропускала мягкий, рассеянный свет. Но среди основного бело-тёмного контраста встречаются цветные орнаменты, символы, а вдалеке, возле огромного дворца, — дракон.
Я даже не знала, что бы запечатлеть «Оком Жуаня». Тут всё такое необычное.

— Это «Око Жуань»?

Я оборачиваюсь на голос принца. Тот смотрит на украшение в моих руках; он вроде бы заинтересовался им, но холодный взгляд не позволяет распознать его эмоции.

— Позволите? — спросил он, протягивая руку.

Я помедлила, смотря сначала на него, а потом на украшение, но всё-таки протянула его и осторожно положила в его раскрытую ладонь, стараясь не касаться пальцами кожи. Он поднял украшение к солнцу и стал осматривать, крутя в разные стороны.

— Я слышал, что большая их часть была разрушена во времена Первородного демона из-за возможности нахождения магических следов и аур. Последний раз я видел такое же око в храме далеко отсюда, — рассматривая украшение, говорил он. — Не хотите продать? Я щедро заплачу.

От такого предложения я сильно удивилась. Как-то вот так прямо торговаться я не умею, да и не собираюсь. Око мне дороже любых богатств, в особенности потому, что его вторая способность может быть очень полезной в будущем.

— Простите, ваше величество, — с мягкой улыбкой начала я, — но вынуждена отказаться.

Я аккуратно забрала око из его рук, пока принц с удивлением смотрел на меня.

— Вы уверены? Я готов очень щедро заплатить за него.
— И я в этом не имею ни единого сомнения, но понимаете, ни одни ваши богатства не заменят той красоты, что поможет мне запечатлеть это око, — произнесла я и достала из сумки расписанную в разноцветные цветы кожаную книгу. Открыв первую страницу, я показала самую первую «фотографию», которую сделала. — Этой красоты ваши монеты мне не принесут.
— Вы... отказываетесь от богатств ради красоты пейзажей? Вы не демон.
— Почём знать, почём знать. Может быть, у меня очень скверный характер, а вы не попали под его удар только из-за вашего статуса.
— Нет, я бы попал. Того это не остановило, — показал он взглядом назад, а я, не оборачиваясь, поняла, что он про Укуна.
— Сунь Укун бывает невыносимым и очень горделивым, но не судите книгу по обложке, ваше величество: он хороший.
— Я поверю вам на слово. Хотя пока этого и не вижу. Он такой несносный.
— Как и любой мужчина, — не подумав, ответила я и сразу же закрыла рот рукой. — Простите.
— Я сделаю вид, что не услышал.
— Вы сделаете мне огромное одолжение в таком случае.
— Да, я его и делаю.
— Благодарю.
— Аи, смотри, птица на дереве! «Сфоткать» не хочешь? — с ухмылкой позвала меня Укун.
— Сейчас ты у меня на дереве окажешься! — ответила я, зло смотря на него. Как хочется врезать по его наглой физиономии! — Но всё-таки... — начала я высматривать птицу. И правда, очень красивая, чем-то на дрозда похожа. — Я на минуточку.
— Я же говорю: чудная, — вслед мне сказал Укун.
В общем, до дворца меня сопровождал Укун, не позволяя и на шаг от него отойти. Ну подумаешь, хотела сфоткать чьи-то дома — это что, теперь под запретом?

Пока мы шли ко дворцу, я успела перенести все фотографии на бумаге в мой дневничок. Мы прошли за город по каменной дорожке, мимо статуи огромного ледяного дракона, и пришли к огромным голубым воротам, которые закрывали вход во дворец. По обе стороны от ворот стоят не каменные львы, а скульптуры Снежных Цилиней — мифических существ с телом оленя, хвостом быка и единственным рогом. Высеченные из белого мрамора, их гривы и шкура покрыты искусной резьбой, имитирующей снежные наносы. Стража незамедлительно открыла их для нас, и, кажется, у меня сейчас челюсть упадёт до пола.
Пройдя через ворота, мы увидели не классические зелёные сады, какие обычно существуют в каждом классическом фильме, нет. Мы шли по идеально отполированным до зеркального блеска плитам тёмно-зелёного цвета. Между ними прорастает серый мох. А в самом центре стоит необработанный осколок голубого ледника.
Сам дворец — это не просто классический дворец с картинки. Он был буквально продолжением горы Сюаньбинь Шань. Он не бросается в глаза яркостью, а внушает трепет своей монументальной, суровой красотой, сливаясь с ландшафтом.

— Потрясающе, — выдохнула я пары горячего воздуха и направила на дворец око.
— Хватит уже. Не позорься, — схватил меня за руку Укун и потянул вперёд.
— Какой же ты козёл, опять помешал мне, — тихо возмущалась я, так, чтобы никто нас не услышал. Всё-таки этикет нужно соблюдать.
— Я — демон-обезьяна, это во-первых. Во-вторых, ты помнишь правила этикета, что тебе говорил Шосен?
— Не волнуйся, не опозорюсь.
— Не за тебя волнуюсь, а за учителя: весь позор ляжет на его плечи.
— А уж его я точно позорить не собираюсь, не переживай.

Вырвав руку из его руки, я прошла вперёд. Как же он раздражает! Вечно рядом и всегда на нервный тик выводит. Это незримый талант его.
Мы дошли до лестницы во дворец, где нас ждали монахи. Их было шестеро. Четверо стояли, держа в руках чаши с водой, а полотенца лежали сложенными лебедями на их плечах. Впереди них стоял мужчина в длинном платье до пола, волос у него не было вовсе. Глаза узкие, но добрые, и лёгкая улыбка. Чем-то похож на нашего учителя, только сама одежда имела оттенки белого, чёрного и синего цветов. Видимо, он главный монах страны, или как там у них принято таких звать?
Стража, что сопровождала нас, встала в две линии по сторонам. Принц Ванцзы Лин Вэйфэн прошёл вперёд и встал рядом со старшим монахом.

— Это наш монах Балорок, — представил его принц.
— Для меня честь видеть вас, брат Тан Саньцзана, — сложив руки, Балорок поклонился. То же самое сделал и учитель.
— Для меня тоже честь видеть тебя, брат Балорок.
— Прежде чем войти во дворец, вы должны умыться святой водой из-под водопадов вечно текущей воды, — показал он рукой на своих учеников. — Просто умойтесь, и дальше сможете продолжить свой путь.
— Конечно, — кивнул учитель.

Мы подошли к чашам с водой и одновременно опустили руки в ледяную воду. По телу сразу же побежали мурашки, и волосы на затылке дыбом встали, но, пересилив себя, я наклонилась чуть вперёд, и прохладная вода коснулась моего лица. Полотенце-лебедь подлетело ко мне и опустилось в поднятые руки. Я вытерла лицо, и один из учеников монаха забрал у меня полотенце.

— Следуйте за мной, — кивнул принц.

Мы поднялись по ступеням на порог дворца. Огромные двери тёмного цвета распахнулись перед нами, и мы прошли внутрь. Это было потрясающе. Мы шли по огромному, высокому и пустому залу, потолок которого поддерживался мощными колоннами. Идя по коридору, я всё никак не могла налюбоваться.
Стены, созданные из тёмного базальта, были так отполированы, что отражали свет. На них нет фресок, лишь в определённых местах в стену вмонтированы огромные панели из прозрачного льда толщиной в ладонь. За этими панелями плещется вода из горячих источников, создавая вечно движущуюся, но безмолвную картину. Свет проникает сквозь высокие узкие окна, затянутые полупрозрачным белым шёлком, который рассеивает его, наполняя зал молочно-серебристым сиянием.

— Церемонию представления помнишь?

Рядом со мной словно из ниоткуда появился Укун с вечно наводящими вопросами. Я тяжело вздохнула, закатив глаза, но всё-таки решила ответить:

— Да, я помню о трёх поклонах.
— Перечисли.
— Не хочу.
— Хочешь опозорить учителя?
— Не шантажируй меня!

Я зло посмотрела на него, уже представляя, как размажу эту морду по идеальному полу дворца, но не могла. Во-первых: это неуважение к тонкой работе архитектора, и во-вторых: как-никак, а Укун сильнее меня в прямом бою. В особенности если я начну нападать первая — победа будет не за мной, и он это знает.
Я тяжело вздохнула, проводя руками по лицу, а примат шёл рядом, ожидая от меня ответа. Удивительно, что он вообще, будучи таким вредным и своевольным, с таким раздутым эго, умудряется хотя бы что-то помнить из этики.

— Первый поклон: встать на колени. Символизирует уважение к власти Императора как наместника Неба в этом царстве. Второй поклон: наклониться, коснувшись лбом холодного пола. Символизирует уважение к предкам и мудрости государства Байлун Го. Третий поклон: поднять сложенные ладонями руки на уровень лба. Символизирует почтение к самому духу гор Сюаньбинь Шань и Небу. Прямо в глаза Императору смотреть запрещено. Это считается вызовом и проявлением гордыни, — перечислила я.
— Хорошо, значит, полностью лицом в грязь не упадёшь.
— Даже если и упаду, утяну тебя за собой.
— Хм, ну, пока что только я тебя в сугроб утащил, — ухмыльнулся он.
— Тебе просто повезло, что у тебя есть хвост, которым ты умеешь пользоваться. Но ничего, когда он появится и у меня, мы будем на равных.
— Я тебе его откручу, делов-то.
— Ты нарываешься на громкий скандал, обезьяна. Тебе повезло, что здесь принц, а то я бы тебе врезала, — угрожающе покачала я кулаком.
— А, ну конечно, вы ведь так мило общаетесь. Боишься, что он не перенесёт твой скверный характер?
— В каком смысле?
— Неважно. Не опозорься, — сказал он и ускорил шаг.

Я лишь похлопала глазами. Что за странный намёк? Типа он намекает, что я с принцем мутить собралась? Фу, какой же он придурок всё-таки. Нет, ну конечно, замутить можно было бы, всё-таки таким принцам, как правило, всегда необычные девчонки нравятся, но нет. Жить во дворце — это настоящий кошмар. Вечные интриги, заговоры, скандалы и хрен пойми что ещё. Могут даже отравить.
Дойдя до огромных чёрных дверей, перед которыми стояла стража, мы остановились. Прошла минута, прежде чем стража синхронно обернулась и открыла двери.

— Монах Тан Саньцзан и его ученики с горы Цветов и Фруктов, идущие с востока на запад!

Мужчина в строгом чёрном костюме огласил наш приход. Я старалась осмотреть всё, но держаться как можно более сдержанно, чтобы не позориться, как деревенщина.
Зал был огромен и пуст. Стены из тёмного камня, а высокий сводчатый потолок сделан из прозрачного льда, сквозь который видно свинцовое небо. Трон Императора — это массивный, отполированный до зеркального блеска монолит чёрного нефрита. Он стоит на возвышении, высеченном в виде гигантской застывшей волны, покрытой резьбой, имитирующей чешую дракона. Позади трона на стене висит огромное панно из белого шёлка, на котором тушью изображён лишь контур Белого Дракона, уходящего в облака, — символ того, что истинная суть власти невидима и непостижима.
На самом троне восседал хозяин сего дома и всего государства — царь Байлун Хуанди. Он облачён в многослойные халаты из струящегося тёмно-синего шёлка, напоминающего цвет неба перед бураном. Поверх наброшена мантия из шкуры белого архара, подбитая тёмным мехом. На его груди нет золотых украшений, лишь застёжка-пряжка из матового белого железа с выгравированным символом спирали — знаком вечного движения «ци» в покое. Его руки, лежащие на подлокотниках трона, изящны, но с крепкими суставами, словно выточены изо льда.
Внешне ему невозможно дать больше тридцати пяти. Лицо подобно отполированному граниту горных пиков — с резкими, благородными чертами и кожей, тронутой морозным румянцем на скулах. Его глаза — цвета тёмного серого нефрита, холодные и проницательные, кажется, видящие сквозь ложь и тени. Длинные иссиня-чёрные волосы с проседью у висков заплетены в строгую косу, увенчанную простой, но массивной шпилькой из белого нефрита в форме драконьего когтя. Он высок и строен, его осанка безупречна, словно ствол древней сосны.
И вот что я заметила: сын-то на него не похож. Я видала их портреты в книге Шосена. Сын пошёл в мать. Вот вам и генетика. Если я не ошибаюсь, учитель говорил, что они ждут ребёнка, возможно, желаемую дочь. Готова зуб поставить: она будет копией отца.
Началась церемония приветствия. Мы встали на колени, символизируя уважение к власти Императора как наместника Неба в этом царстве. Затем мы наклонились, коснувшись лбом холодного пола, символизируя уважение к предкам и мудрости государства Байлун Го. И последнее: мы подняли сложенные ладонями руки на уровень лба, что символизирует почтение к самому духу гор Сюаньбинь Шань и Небу.
Император одарил нас лёгкой и довольно холодной улыбкой.

— Монах Тан Саньцзан, я приветствую тебя и твоих учеников. Как прошла ваша дорога, не повстречали ли вы преград на своём пути? — обратился к нам император.
Мы стояли на коленях, держа руки у лбов, а учитель, к которому и обратился владыка государства, начал говорить:
— Путь прошли мы спокойно, ваше величество. На вашей территории мы не встретили ни единого демона, с которым пришлось бы сразиться.
— А в других государствах, значит, встречали?
— Лишь несколько несерьёзных разбойников, ваше величество. Их и демонами назвать сложно — поборники.
— Да, демоны сейчас тихими стали. Раньше, во времена моего прадеда, битвы были куда кровожадней. Что же, я рад, что вы добрались до нас в целости и сохранности. Сегодня вечером в честь вашего приезда я устрою званый ужин. Расскажете мне о своих приключениях и сытно поедите, а завтра утром наш монах Балорок передаст вам свиток заснеженных земель, и вы сможете продолжить свой путь дальше.
— Вы невероятно добры.
— Главная служанка Гой Шон проводит вас до ваших комнат, где вы сможете отдохнуть до вечера, принять ванну и переодеться в нашу традиционную одежду. На ужин вас позовут.
Рядом с троном, поклонившись, вмиг появилась женщина. Она была одета в длинное до пола платье единого белого цвета с голубым поясом. Волосы её были заплетены в высокий хвост, на голове — ободок. Лицом она была стара, скорее всего, старше императора.
— Прошу, гости дорогие, следуйте за мной, — мягким голосом произнесла она, выводя нас из тронного зала, и я наконец-то смогла выдохнуть. Слишком уж большое напряжение с этими «церемониями приветствия».