часть 40.
Музыка снова наполнила зал.
Гости вернулись к разговорам, смеху и танцам, будто ничего не произошло. Бокалы звенели, пары кружились под светом люстр, слуги бесшумно двигались между людьми.
Но Лиса чувствовала другое.
Под этой роскошью и улыбками дом был натянут, как струна.
Эстер наблюдала.
Из разных концов зала. Через зеркала. Через отражения в окнах. Через тонкие магические нити, вплетённые в стены.
Лиса стояла у колонны рядом с Ребеккой, делая вид, что слушает её язвительный комментарий о платьях местных женщин, когда рядом бесшумно остановился слуга.
— Мисс Лиса, — вежливо произнёс он. — Госпожа Майклсон просит вас уделить ей несколько минут. В кабинете.
Ребекка тут же повернула голову.
— Как мило. Уже выбирает новую жертву.
Кол, появившийся будто из ниоткуда с очередным бокалом в руке, довольно улыбнулся.
— О, это интересно. Если через десять минут ты не выйдешь, мы начнём спорить, кто войдёт первым спасать тебя.
Элайджа подошёл ближе почти мгновенно.
— Ты не обязана идти, — спокойно сказал он.
Лиса посмотрела на него.
На его сдержанный взгляд. На Кола, прячущего беспокойство за шутками. На Ребекку, которая уже выглядела готовой устроить скандал века.
Её люди.
Её родные.
Она мягко выдохнула.
— Всё в порядке.
Ребекка фыркнула.
— Обычно именно так говорят перед катастрофой.
Лиса чуть улыбнулась.
— Тогда хорошо, что я люблю драму.
Кол приложил руку к сердцу.
— Она растёт на глазах.
Элайджа сделал шаг ближе и тихо произнёс так, чтобы слышала только она:
— Если почувствуешь угрозу — позови.
Лиса выдержала его взгляд.
— Если почувствую угрозу… возможно, помощь понадобится не мне.
На секунду уголок его губ дрогнул.
Она развернулась и пошла за слугой.
Коридоры особняка были тише зала. Музыка осталась где-то далеко, приглушённая дверями и тяжёлыми стенами.
Кабинет находился в конце длинного прохода.
Слуга открыл дверь и молча отступил.
Лиса вошла одна.
Комната была просторной: книжные шкафы, массивный стол, камин, старые портреты. У окна стояла Эстер, сцепив руки за спиной.
Она не обернулась сразу.
— Ты пришла, — произнесла она спокойно.
— Вы позвали.
Эстер медленно повернулась.
— Большинство на твоём месте отказались бы.
— Большинство на моём месте не знают, кто они.
В глазах Эстер мелькнул интерес.
— А ты знаешь?
Лиса сделала несколько шагов вперёд.
— Я знаю достаточно.
Эстер изучала её слишком внимательно.
— Сегодня в зале я почувствовала силу, которой раньше в тебе не было.
— Была, — спокойно ответила Лиса. — Просто не всем удавалось её увидеть.
Эстер улыбнулась тонко и холодно.
— Самоуверенность опасна.
— Недооценка тоже.
В кабинете стало тише.
Огонь в камине вдруг дрогнул без ветра.
Лиса чувствовала магию Эстер — древнюю, тяжёлую, выверенную веками.
Но внутри себя она ощущала другое.
Свою силу.
Более живую. Более яростную. Рождённую не из расчёта, а из чувства.
Если есть за кого стоять — она будет стоять.
А стоять она будет за своих родных.
За Элайджу.
За Кола.
За Ребекку.
Лиса подняла подбородок.
— Давайте без игр. Вы позвали меня не ради разговора о погоде.
Эстер подошла ближе.
— Верно.
Она остановилась напротив.
— Я хотела увидеть, насколько ты опасна.
Лиса не отвела взгляда.
— И что решили?
Свечи на столе одновременно вспыхнули выше.
Эстер слегка улыбнулась.
— Сейчас узнаем.
Свечи вспыхнули выше, и в ту же секунду дверь кабинета захлопнулась сама собой.
Щёлкнул замок.
Лиса даже не обернулась.
— Эффектно, — спокойно заметила она. — Но предсказуемо.
Эстер медленно прошла к столу, проводя пальцами по его поверхности.
— Я прожила слишком долго, чтобы нуждаться в эффектности. Мне нужны ответы.
— Тогда стоило начать с вопросов.
— Хорошо, — мягко сказала Эстер. — Кто ты?
Лиса усмехнулась.
— Сегодня все почему-то хотят это узнать.
— Потому что сегодня все почувствовали твою силу.
Огонь в камине качнулся в сторону Лисы, будто подчиняясь чужой воле.
Эстер продолжила:
— Ты не обучалась должным образом. Тебя ломали. Пытались лишить дара. И всё же ты стоишь здесь… сильнее, чем прежде.
Она остановилась напротив.
— Такие вещи не происходят случайно.
Лиса медленно сложила руки на груди.
— А ещё не происходят случайно матери, которые пытаются отравить собственных детей.
Впервые лицо Эстер стало жёстче.
— Ты слишком мало понимаешь.
— Тогда объясните.
— Я спасаю их.
Лиса коротко рассмеялась.
— Конечно. Все худшие поступки всегда так объясняют.
По комнате прошла волна магии.
Чернильница на столе вздрогнула, книги на полке зашелестели, шторы качнулись без ветра.
Эстер не повышала голос.
— Мои дети стали чудовищами.
— Ваши дети стали теми, кем стали после ваших решений.
Тишина ударила сильнее любого крика.
Эстер прищурилась.
— Смелая девочка.
— Честная.
Она сделала шаг вперёд.
— И если вы снова попытаетесь навредить Элайдже, Колу или Ребекке… я перестану быть вежливой.
В воздухе будто столкнулись две силы.
Свечи погасли.
Через секунду загорелись снова.
Стекло на окне пошло тонкой трещиной.
Эстер смотрела на неё уже без снисхождения.
— Ты думаешь, любовь делает тебя сильной.
— Нет, — тихо сказала Лиса. — Я знаю.
Комната задрожала.
Со стола слетели бумаги, книги распахнулись сами, огонь в камине поднялся выше.
Лиса не двигалась.
Её волосы чуть колыхались от энергии, собранной вокруг.
Глаза стали темнее.
Эстер впервые отступила на полшага.
Совсем немного.
Но Лиса это заметила.
— Вот теперь, — спокойно произнесла Лиса, — вы начинаете понимать.
За дверью вдруг послышались шаги.
Быстрые. Несколько сразу.
Кол.
Ребекка.
И ровный, тяжёлый шаг Элайджи.
Эстер перевела взгляд на дверь и усмехнулась.
— Похоже, твои родные пришли.
Лиса тоже едва улыбнулась.
— Я же говорила. Мне помощь не понадобится.
Ручка двери дёрнулась.
Замок начал трещать под чьей-то силой снаружи.
Ручка двери дёрнулась снова.
Затем ещё раз — сильнее.
Снаружи послышался раздражённый голос Кола:
— Если она там убивает Лису без нас, я обижусь.
— Отойди от двери, Кол, — холодно прозвучала Ребекка.
Элайджа ничего не сказал.
Но в следующую секунду по дереву пошла трещина.
Лиса даже не повернула головы.
Она лишь слегка подняла руку.
И дверь замерла.
Шум снаружи стих, будто кто-то резко ударился о невидимую стену.
Замок перестал двигаться.
Весь проход за дверью окутала плотная магическая преграда.
Кол с той стороны присвистнул.
— Ладно… это уже впечатляет.
Эстер перевела взгляд на дверь, затем обратно на Лису.
— Ты удерживаешь троих первородных снаружи… ради разговора со мной?
— Нет, — спокойно ответила Лиса. — Ради тишины.
Она сделала шаг вперёд.
Воздух вокруг неё стал тяжелее.
Свечи одна за другой погасли, оставляя только свет камина.
Тени вытянулись по стенам.
Глаза Лисы стали почти чёрными. Глубокими, неподвижными, пустыми — как у мёртвой кошки в ночи.
Даже Эстер на секунду застыла.
Лиса медленно подняла ладонь.
И Эстер резко оторвало от пола.
Невидимая сила швырнула её назад, впечатав в стену с такой мощью, что с полки посыпались книги.
Картины качнулись.
Стекло в шкафу треснуло.
Эстер попыталась поднять руки для заклинания,
Лиса сжала пальцы.
И её пригвоздило сильнее.
— Не надо, — тихо сказала Лиса. — Это унизительно.
Голос её звучал странно спокойно. Без злости. Без крика.
От этого становилось страшнее.
Она подошла ближе.
Эстер дышала ровно, но уже не скрывала напряжения.
— Ты думаешь, я здесь ради защиты твоих детей? — произнесла Лиса, остановившись напротив. — Ошибаешься.
Она наклонила голову чуть вбок.
Тёмные глаза не моргали.
— Я здесь ради моих людей.
По комнате прошла новая волна силы.
Камин вспыхнул выше.
Деревянный стол сдвинулся сам по себе.
За дверью снова послышался удар.
Лиса даже не заметила.
— Элайджа.
При упоминании имени в голосе мелькнуло тепло… и тут же исчезло.
— Кол.
Лёгкая усмешка.
— Ребекка.
Твёрдость.
Она вновь посмотрела на Эстер.
— И если ты захочешь навредить им…
Лиса подняла вторую руку, и вокруг шеи Эстер сомкнулось невидимое давление.
Не душащее.
Предупреждающее.
— …я покажу тебе, как выглядит страх для бессмертных.
Тишина стала оглушающей.
Эстер смотрела на неё уже без высокомерия.
Только внимательно.
Очень внимательно.
— Ты любишь их, — хрипло произнесла она.
Лиса чуть улыбнулась.
Улыбка была красивой.
И абсолютно жуткой.
— Это и есть твоя проблема.
Снаружи раздался голос Элайджи — спокойный, но опасный:
— Лиса. Открой дверь.
Она не отвела взгляда от Эстер.
— Сейчас, — тихо сказала Лиса. — Когда закончу мысль.