34
Оглушительный отзвук выстрела медленно растаял в воздухе, оставив после себя удушливый запах пороха и звенящую, мертвую пустоту.
Асаф стоял неподвижно. Его пальцы разжались сами собой, и пистолет с глухим стуком упал на пол, покатившись по залитому кровью кафелю.В ту же секунду из него словно выкачали всю ту безумную, темную энергию, которая подпитывала его последние месяцы. Пелена ярости, паранойи и слепой одержимости, заменявшая ему реальность, мгновенно спала. Ложь, которую он так тщательно выстраивал, чтобы карать и ломать чужие жизни, рассыпалась в прах от одного единственного патрона.
К Асафу вернулся разум.
И это возвращение было страшнее любой смерти.Он посмотрел на свои руки — грязные, окровавленные, с содранной от пластиковых стяжек кожей. Опустил взгляд ниже. Адам лежал неподвижно. Парень... парень, который любил его погибшую Айшу как родную сестру, был мертв. Из-за него.
Из-за его безумной «справедливости».— Нет... — сорвалось с разбитых губ Асафа. Это был не крик, а жалкий, хриплый шепот человека, у которого земля ушла из-под ног. — Нет, нет, нет... Адам...Он рухнул на колени прямо в осколки стекла, не замечая, как они впиваются в тело. Его парализовало осознание содеянного. Мужчина, державший в страхе половину города, сейчас выглядел абсолютно сломленным, уничтоженным собственным триумфом. Каждое слово Адама перед смертью теперь набатом било в его сознании. «Она бы никогда не хотела этой крови. Никогда».Асаф поднял глаза на Софию. Девушка сидела на полу, прижав колени к груди. Она не кричала и не плакала — её шок был настолько глубоким, что из неё будто выкачали жизнь. Она смотрела на тело брата пустым, остекленевшим взглядом.Асаф робко, трясущейся рукой попытался потянуться к ней, словно хотел защитить или попросить прощения, но вовремя остановился. Он понял, что не имеет права даже прикасаться к ней. Человек, который клялся отомстить за смерть своей любимой сестры, в итоге сам стал тем самым монстром, который принес в чужой дом огонь, ложь и смерть. Прежний Асаф — тот, который умел думать и чувствовать — вернулся лишь для того, чтобы заживо сгореть в адском пламени собственного раскаяния.
— Отомстил теперь? — спросила она.Это короткое слово, сорвавшееся с её губ, ударило Асафа сильнее, чем пуля Адама. Он поднял на неё свои пустые, полные раскаяния глаза, но не смог произнести ни звука. Кляп, который он выплюнул, больше не мешал ему говорить, но вина намертво перекрыла горло.
— Посмотри вокруг, Асаф, — так же тихо продолжила София, обводя рукой разрушенную кухню, залитую кровью и лунным светом. — Посмотри на то, что ты сделал. Наш дом сожжен. Моя мама мертва. Мой брат... мой единственный брат лежит здесь из-за мести.
Ты хотел справедливости за Айшу? Ты думаешь, она сейчас гордится тобой?Асаф судорожно зажмурился, и из его глаз выкатились тяжелые слезы, оставляя дорожки на испачканном порохом лице. Он сжался, пытаясь закрыть голову руками, словно это могло защитить его от её слов.— Ты победил, — София сделала шаг назад, навсегда разрывая ту невидимую нить, которая когда-то связывала их, когда она еще верила в его любовь. — Ты уничтожил нас всех. Ты доказал свою силу. Живи теперь с этим. Если сможешь.Она повернулась к нему спиной, оставляя его одного в этой мертвой, звенящей тишине. В дверях кухни показались тяжело дышащие, испачканные в копоти Марк и Давид с оружием в руках. Они замерли, мгновенно оценив масштаб трагедии. София молча прошла мимо них к выходу, и ни один человек в этом доме больше не посмел сделать шаг, чтобы её остановить. Кукловод остался наедине со своими разбитыми куклами и вечным, сводящим с ума эхом её последнего вопроса.