28
Марк мрачно усмехнулся, глядя на дно своего стакана. Каждое слово Давида било наотмашь, потому что это была правда. Асаф больше не искал справедливости. Он стал кукловодом, который хладнокровно ломал чужие жизни.— Он ведь сыграл на самом святом, — тихо сказал Давид, сжав кулаки. — На том, как Адам дорожил Софией.
Давид резко поднялся с кресла и подошел к окну, всматриваясь в серую мглу вечернего города.— Мы должны это остановить, Марк. Не силой — против его людей мы не выстоим. Но Асаф всё ещё считает нас друзьями. Он доверяет нам. Мы обязаны заставить его включить мозги, пока он окончательно не превратился в палача. Если мы покажем ему, во что он превращается... возможно, в нём проснётся прежний Асаф. Тот, который умел думать, а не только убивать.
Марк поднял глаза на друга. В них читалось тяжелое сомнение, но иного выхода действительно не было.— Попробовать вернуть его к разуму — наш единственный шанс, — глухо произнес Марк. — Но если он поймет, что мы копаем под его ложь... следующими в этой комнате, с пулей в голове, будем мы с тобой.
...
— Ты ударил меня за то, что я снова напомнил тебе реальность? — тихо, почти ласково спросил Асаф, делая шаг вперед. — К чему этот цирк, Адам? Я ведь ничего не скрывал от тебя. Я сам, своими губами рассказал тебе, как развел вас с сестрой.— Отпусти её, — сквозь зубы выплюнул Адам, подняв на него взгляд, полный испепеляющей ненависти. — Твой враг — это я. Твоя бредни про месть за Айшу — это между нами. Отпусти Софию, слышишь меня?!Асаф остановился в паре шагов, снисходительно разглядывая парня. На его губах играла холодная усмешка.— Отпустить? — Асаф наклонил голову набок. — После того, как я потратил столько сил, чтобы внушить ей, что её любимый брат знать её не хочет? После того, как я заставил её поверить, что она осталась совсем одна в этом мире? Нет, Адам. Она — идеальная деталь в моем механизме.— Она не твоя вещь! — голос Адама сорвался на крик, он подался вперед, но физическая слабость заставила его опереться о стол. — Ты сжёг наш дом, ты убил мою мать, ты запер Софию в этом аду! Зачем она тебе? Чтобы тешить твое эго? Ты же видишь, что она не ломается! Она не тряпка, Асаф! Она никогда не станет твоей куклой, сколько бы ты её ни мучил! Запри меня, убей меня, сделай со мной что угодно — но её оставь в покое!Асаф медленно подошел вплотную, заглядывая Адаму прямо в глаза. В его взгляде больше не было фальшивой жалости — только ледяная, расчетливая жестокость кукловода, который полностью контролирует ситуацию.— Она останется здесь, потому что её боль — это твоя боль, Адам, — тихо, почти шепотом прошипел Асаф. — И пока она заперта, ты будешь делать абсолютно всё, что я скажу. Ты будешь сидеть здесь тихо, как мышь, и молиться, чтобы у меня не испортилось настроение. Потому что если ты еще хоть раз посмеешь поднять на меня руку или выкинуть глупость — твоя святая сестра заплатит за это вдвойне. И поверь, я найду способ сделать её жизнь еще большим кошмаром.Адам замер, его пальцы судорожно сжались, впиваясь в дерево стола. Угроза в адрес Софии подействовала как ледяной душ — он понял, что Асаф не блефует. Ради безопасности сестры ему придется временно подчиниться, но огонь ненависти в его глазах так и не погас.