18
София стояла у окна спальни, кутаясь в шелковый халат. Когда Асаф подошел к ней, она мягко, но решительно отвела его руку.
— Асаф... не сейчас. Пожалуйста. Этот день забрал у меня последние силы. Мне нужно прийти в себя. Я пока не готова.
Асаф замер. В его глазах на мгновение вспыхнуло раздражение, но он тут же взял себя в руки. Его план требовал безупречного исполнения роли до самого конца.
— Конечно, Софа. Я всё понимаю. Отдыхай, — он поцеловал её в лоб и вышел, плотно закрыв дверь.
Как только он оказался в коридоре, маска заботливого мужа осыпалась. Лицо превратилось в застывшую маску ненависти. Он сел в машину и рванул с места, набирая номер Марка.
— Собирай всех. Едем к Адаму. Игра в «доброго самаритянина» закончена. Пора показать ему, кто на самом деле распоряжается его жизнью. Сегодня начало их конца.
В квартире Адама
Адам сидел в полумраке своей квартиры , когда дверь буквально вынесли ударом ноги. Он вскочил, прижимая к груди искалеченные руки. В комнату вошел Асаф, за ним — Марк и Давид.
— Асаф? Что случилось? — Адам часто задышал. — София в порядке? Что-то с ней?!
Асаф медленно прошел в центр комнаты, оглядывая нищету вокруг с брезгливой усмешкой. Он достал сигарету, закурил и выпустил дым прямо в лицо Адаму.
— С Софией всё прекрасно, Адам. Она теперь моя жена. Спит в моей постели под моим именем.
— Что?.. Вы поженились? Так скоро? — Адам пошатнулся. — Но почему ты здесь? И почему в таком виде?
Асаф расхохотался — это был ледяной, пугающий смех.
— Ты действительно верил, что я простил тебя? Ты правда думал, что я, Асаф, забуду кровь Айши и смерть своих родителей ради дружбы с таким ничтожеством, как ты?
Адам замер, его глаза расширились от ужаса.
— О чем ты говоришь... Ты же спас нас... Ты привез врача...
— Врач работает на меня, — отчеканил Асаф, делая шаг вперед и хватая Адама за воротник рубашки. — Пожар? Это я его устроил.
Твой дом сгорел по моему приказу. Твоя мать... она была просто случайной потерей в моей большой игре. Я хотел выжечь всё, что тебе дорого, чтобы ты приполз ко мне на коленях.
Адам хрипел, пытаясь вырваться, но силы были не равны.
— Ты... ты чудовище...
— А письма? — продолжал Асаф с хищным восторгом. — Письмо, которое ты якобы написал Софии, где отрекся от неё? Я его написал. А ей я сказал, что ты её ненавидишь. Я разрушил вашу связь по кусочкам. Теперь она верит только мне. Она любит меня. Ты отдал мне всё ваше имущество, подписав бумаги. У тебя нет ничего, Адам. Ни дома, ни денег, ни сестры.
Адам закричал, и этот крик был полон нечеловеческой боли:
— Сукин ты сын! Будь ты проклят! Убей меня, если хочешь, но не смей... слышишь, не смей трогать мою Софию! Здесь нет её вины! Она чиста перед тобой! Оставь её в покое, дьявол!
Асаф оттолкнул его, и Адам упал на пол, ударившись о край стола.
— Оставить её? — Асаф поправил манжеты. — Нет, Адам. Она — мой главный трофей. Я буду смотреть, как она живет в моем доме, не зная, что целует убийцу своей матери. Это и есть моя настоящая месть. Ты будешь жить в этой конуре и знать, что твоя единственная сестра принадлежит мне.