11
Асаф стоял за дверью, прижавшись затылком к холодной стене коридора. Он слышал каждое её слово, каждый всхлип и это леденящее душу обещание матери. Его кулаки невольно сжались. Она не была сломлена. В этой девочке с карими глазами жил дух, который он недооценил.
«Ты хочешь играть по-взрослому, София? — подумал он, и на его губах заиграла опасная улыбка. — Хорошо. Я сделаю так, что ты сама сожжешь это обещание».
Он бесшумно спустился вниз, накинул пальто и вышел из дома. Ему нужно было действовать быстро.
Глухая типография на окраине
Асаф приехал в частную мастерскую, где его ждал человек, способный воссоздать любую печать и подделать любой контракт так, что даже дьявол признал бы его подлинным.
— Мне нужны копии тех документов, что подписал Адам, — бросил Асаф на стол оригиналы. — Но перепиши пункты о доверительном управлении. Сделай так, чтобы по бумагам всё имущество переходило в трастовый фонд на имя Софии, а я был лишь временным опекуном без права продажи.
— Но это же лишит тебя прямого контроля, если она проверит их у юристов, — удивился мастер.
— Она не пойдет к юристам, если увидит своё имя в заголовке, — отрезал Асаф. — Мне нужно её абсолютное доверие. Сейчас это важнее, чем заводы Адама.
Пока мастер работал, Асафу позвонил один из его людей, который занимался «зачисткой» вещей, вывезенных из сгоревшего дома.
— Босс, вы просили узнать, что девчонка успела забрать в той сумке, кроме портрета матери. Мы проверили записи с камер в её комнате, пока она была в душе. Там холст. Она его прятала.
— Что на нем? — голос Асафа стал сухим.
— Там вы, босс. Портрет. Причем наброски были сделаны еще до того, как вы официально вошли в их дом. Она рисовала вас по памяти... или по скорее всего по своим кошмарам. Но, судя по технике, она смотрела на вас не как на врага. Она изучала каждую черточку вашего лица.
Асаф медленно опустил телефон. Значит, она была одержима им так же долго, как и он местью. Она хранила его образ в сердце семь лет, даже не зная, вернется ли он. Это открытие ударило его сильнее, чем любая угроза. Она не просто влюбилась сейчас — она жила им все эти годы.
Он забрал поддельные документы, которые теперь выглядели как акт величайшего благородства, и сел в машину.
«Ты обещала матери не расслабляться, София, — подумал он, нажимая на газ. — Но как ты устоишь, когда узнаешь, что я "отдал" тебе всё состояние твоего брата? И как ты объяснишь себе тот факт, что рисовала своего палача, когда еще была ребенком?»
...
Асаф вернулся в особняк под утро. Портрет, изъятый его людьми, теперь лежал в его сейфе — скрытый от глаз, как и его собственные истинные мотивы. Глядя на угольные штрихи, передающие его собственный взгляд, он понял: София видела его суть задолго до того, как он сам её осознал.
Утром он не стал ждать, пока она спустится. Он заказал завтрак в её комнату и вошел, держа в руках ту самую папку с «исправленными» документами.
София сидела у окна, полностью одетая, с той самой прямой осанкой, которую он заметил вчера. Она обернулась, и в её глазах промелькнула настороженность.
— Доброе утро, Софа, — голос Асафа был ровным и спокойным. Он положил папку на кофейный столик перед ней. — Ты просила честности. Вот документы, которые подписал Адам. Я хочу, чтобы ты знала: я не забираю ваше имущество. Я защищаю его.
София медленно подошла к столику. Она взяла бумаги и начала внимательно читать. Асаф наблюдал за тем, как её зрачки двигаются по строчкам. Благодаря ночной работе фальсификаторов, текст гласил: «Все активы передаются в управление Асафу исключительно в интересах Софии. Асаф обязуется передать полное право владения Софии по достижении ею 21 года или в случае её замужества».
Она дочитала до конца и подняла на него взгляд. Напряжение в её плечах чуть спало.
— Ты сделал меня главной наследницей? — прошептала она. — Но Адам... он ведь законный владелец.
— Адам сейчас не в состоянии управлять империей, София. Кредиторы разорвали бы его. А так — ты хозяйка, а я лишь твой щит, — Асаф подошел ближе, сокращая дистанцию. — Я не хочу твоих денег. Мне нужна ты. Я обещал твоему брату, что позабочусь о тебе, и я держу слово.
София положила папку обратно. Она чувствовала, как лед подозрительности в её сердце начинает таять под напором такого «благородства». Она обещала матери не расслабляться, но как можно не верить человеку, который юридически связал себе руки ради неё?
— Просто после той ночи мне кажется, что за каждым углом прячется монстр.
Асаф коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на него.
— В этом мире много монстров, София. Но я — тот, кто держит их на цепи ради тебя.
Он привлек её к себе, и София прижалась к его груди, закрыв глаза. Она не видела, как над её головой лицо Асафа на мгновение исказилось триумфом. Он знал: теперь, когда она верит в его бескорыстие, она отдаст ему не только сердце, но и ту самую «бдительность», о которой просила её мать.
— Я люблю тебя, — прошептала она в его рубашку.
— Я тебя тоже — ответил он, и в этих словах было больше правды, чем она,( и даже он) могла представить. Теперь он владел её судьбой официально, и её собственная подпись на будущих свадебных бумагах окончательно закроет эту клетку.
...