12
...
— София, — мягко произнес он, поглаживая её по волосам. — Я знаю, как тебе больно возвращаться туда, но эксперты закончили работу. Завтра приедет строительная техника, чтобы снести руины. Если там осталось что-то дорогое твоему сердцу... что не тронул огонь... мы должны забрать это сегодня.
София вздрогнула. Мысль о возвращении на место гибели матери пугала её до тошноты, но стальная жилка внутри заставила её кивнуть.
— Ты прав. Я не могу позволить бульдозерам просто стереть всё.
Когда они подъехали, София едва не задохнулась. Запах гари всё еще висел в воздухе, смешиваясь с ароматом весенней зелени. Остов дома выглядел как обугленный скелет великана.
Асаф шел рядом, крепко держа её под локоть. Он вел её по битому кирпичу прямо к тому месту, где когда-то была гостиная.
— Смотри под ноги, Софа. Здесь опасно.
София бродила среди пепла, находя жалкие остатки своей жизни: оплавленный край серебряной ложки, обрывок любимой занавески, ставшей черной тряпкой. Она держалась, пока не подошла к месту, где находилась комната матери.
Там, среди груды рухнувших балок, она увидела блеск. Это была металлическая шкатулка, в которой мать хранила старые письма отца. София бросилась к ней, обдирая пальцы о камни. Шкатулка была горячей на ощупь, замок заклинило.
— Позволь мне, — Асаф достал нож и с легкостью вскрыл крышку.
Внутри лежали письма — края обуглились, но текст уцелел. София прижала их к груди и зарыдала. Это был последний голос её семьи.
Асаф стоял за её спиной, глядя на её содрогающиеся плечи. Он знал, что сейчас наступил момент для решающего удара. Он подошел вплотную и обнял её сзади, глядя на дымящиеся развалины.
— Видишь, София? — его голос был тихим, как шелест змеи в траве. — Прошлое мертво. Оно приносит только слезы и запах гари. Твой брат не смог защитить этот дом. Он не смог защитить твою мать. Он допустил это.
София замерла. Слова Асафа падали в её душу, как капли яда.
— Адам пытался... он обгорел...
— Пытаться — не значит сделать, — жестко отрезал Асаф. — Он был слишком слаб и неосторожен. Оставил тебя одну в этом аду. Если бы не я, ты бы сейчас лежала под этими балками.
Он развернул её к себе, заставляя смотреть на пепелище.
— Оставь это здесь, София. Всю эту боль, все эти письма. Они тянут тебя вниз, к мертвым. Иди ко мне. Выбери живого человека, который превратит этот пепел в золото для тебя.
София посмотрела на письма, потом на Асафа. В её глазах была страшная борьба. Она вспомнила обещание матери «не расслабляться», но вид Асафа — её спасителя, её единственного мужчины — на фоне этой смерти заставил её сдаться.
Она медленно разжала руки, и обугленные письма упали обратно в пепел.
— Ты прав, — прошептала она, вытирая слезы грязной от сажи рукой. — Здесь больше ничего нет. Только ты.
Асаф улыбнулся — на этот раз не скрывая торжества. Он добился своего: она предала память семьи ради него.
— Пойдем отсюда, — сказал он. — У нас много дел. Завтра мы объявим Адаму, что ты переезжаешь ко мне навсегда... как моя невеста.
София стояла среди руин, и хотя её сердце тянулось к Асафу, его предложение о свадьбе прямо сейчас, на пепелище её дома, вызвало в ней внутренний протест. Она мягко отстранилась, поправляя выбившиеся пряди волос. Её взгляд, до этого затуманенный слезами, стал холодным и ясным.
— Асаф, я люблю тебя, — её голос звучал твердо, без тени вчерашней беспомощности. — Но я не выйду за тебя завтра. И через неделю тоже.
Асаф нахмурился, его рука, лежавшая на её плече, чуть напряглась. Это было не по сценарию.
— Почему, София? Ты сама сказала, что у тебя никого нет. Зачем ждать?
— Потому что я не хочу входить в твою жизнь как беженка со сгоревшего склада, — София обвела рукой руины. — Моя мать еще не остыла в земле, а мой брат лежит в бинтах.
Свадьба сейчас будет выглядеть не как союз двух людей, а как сделка по моему спасению. Я уважаю свою семью и себя слишком сильно, чтобы позволить людям так думать. И я уважаю тебя .
Асаф внимательно изучал её лицо. Он видел, что слабость окончательно исчезла. Перед ним стояла женщина, которая, несмотря на любовь, сохранила достоинство. Это усложняло его план, но в то же время разжигало в нем азарт.
— И сколько времени тебе нужно? — спросил он, пряча за маской спокойствия раздражение.
— Мне нужно время, чтобы поставить Адама на ноги.
Чтобы понять, как управлять тем имуществом, которое ты на меня переписал. Я хочу быть твоей женой, Асаф, а не твоим должником, — она подошла к нему и поправила его лацкан, глядя прямо в черные глаза. — Если твои чувства настоящие, ты подождешь.
Асаф накрыл её руку своей. В его голове уже зрел новый план: как использовать это время, чтобы еще сильнее раздавить Адама, пока София будет играть в «сильную и независимую».
— Хорошо, — он склонился и поцеловал её в лоб, запечатлевая этот жест как клятву. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Но помни: пока ты не носишь моё кольцо, ты всё равно под моей защитой. И я не позволю Адаму или кому-то другому снова втянуть тебя в хаос.
Они пошли к машине. София ни разу не обернулась на сгоревший дом. Она решила быть сильной, не подозревая, что Асаф уже начал превращать её стремление к самостоятельности в её же ловушку.