9
Асаф на секунду зажмурился, вдыхая аромат её волос, и в этот миг его лицо было искажено борьбой, которую София приняла за страсть. Но как только он открыл глаза, в них снова воцарился холодный расчет. Он не мог отступить. Семь лет он жил ради этого момента. Её любовь — лишь самый эффективный инструмент в его арсенале.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, сохраняя на лице маску нежной заботы.
— Моя маленькая София... — его голос был низким и бархатным. — Твои слова — это единственное, что имело смысл во всём этом хаосе. Я тоже... я не могу представить свою жизнь без тебя.
Он лгал так искусно, что сам почти верил в свои слова. Он знал, что сейчас она на пике уязвимости, и её признание — это окончательная капитуляция.
— Но мы должны быть сильными, — продолжал он, поглаживая её по щеке. — Адам слаб, он в больнице. Если мы сейчас объявим о своих чувствах, это может его добить. Давай сохраним это как нашу тайну.
София послушно кивнула.
— Как скажешь, Асаф.
Позже, когда София уснула, убаюканная его ложными обещаниями, Асаф снова заперся в кабинете. Он достал из стола старую, пожелтевшую фотографию Айши.
— Видишь? — прошептал он, глядя на сестру. — Она любит меня. Она отдала мне свою душу. Скоро её брат выйдет из больницы и увидит, что я не просто забрал его деньги и дом. Я забрал его единственное утешение.
Он взял телефон и быстро набрал сообщение в общую группу с Марком и Давидом:
«Рыбка на крючке. Она почти призналась в любви. Начинайте оформление документов по передаче активов Адама на моё имя. Завтра я навещу его в больнице и предложу "помощь" с бизнесом. Он подпишет всё, лишь бы обеспечить будущее сестры».
Асаф откинулся на спинку кресла, глядя в темноту. В его плане не было места для жалости. Каждый
раз, когда его сердце пыталось дрогнуть от воспоминания о её теплых губах, он вспоминал окровавленные руки Айши и холодный асфальт, на котором погибли его родители.
Игра продолжалась. И следующим шагом было юридическое уничтожение Адама, пока тот считает Асафа своим спасителем.
...
Утро в клинике было тихим и светлым, что создавало обманчивое ощущение безопасности.
Асаф вошел в палату Адама с кожаной папкой в руках. На нем был дорогой серый костюм, а лицо выражало спокойную сосредоточенность.
Адам сидел в постели, его руки всё еще были забинтованы, но он выглядел лучше. При виде Асафа его лицо просияло.
— Асаф! Проходи. Как София? Она вчера была сама не своя после кладбища, — голос Адама дрожал от беспокойства.
Асаф сел на стул рядом с кроватью и тяжело вздохнул, мастерски играя роль человека, на которого свалился груз чужих проблем.
— Она держится, Адам. Но ей очень тяжело. Она постоянно плачет, когда думает, что я не вижу. И, честно говоря... — он сделал паузу, опуская взгляд на папку. — Новости из твоего офиса не радуют. Твои кредиторы узнали о пожаре. Они считают, что ты банкрот. Твои кузены уже подали иски, чтобы наложить арест на остатки твоих счетов.
Адам побледнел.
— Но там же деньги на обучение Софии... там страховка мамы...
— Я знаю, — Асаф доверительно наклонился вперед. — Поэтому я провел всю ночь с юристами. Есть только один способ спасти то, что осталось, и защитить Софию от судов. Ты должен временно перевести все свои активы и права на имущество на моё имя.
Адам замер. Сумма того, о чем просил Асаф, была колоссальной — это было всё, что он строил годы.
— На твоё имя? — переспросил он.
— Адам, посмотри на меня, — голос Асафа стал жестким и честным. — Мне не нужны твои деньги. У меня своих в десять раз больше. Но как только имущество станет моим, твои кредиторы и лицемерные родственники не смогут к нему прикоснуться. Я создам трастовый фонд на имя Софии. Она будет обеспечена до конца жизни, что бы ни случилось с твоим бизнесом. Я делаю это ради неё.
Адам посмотрел в окно, потом на свои беспомощные забинтованные руки.
— Ты прав. Я сейчас ни на что не годен. Если я потеряю еще и её будущее... я не прощу себе. Где подписать?
Асаф аккуратно открыл папку и положил документы на столик для еды. Он вложил ручку в пальцы Адама, которые едва высовывались из-под бинтов.
— Вот здесь, и на следующей странице. Это просто формальность, Адам. Чтобы спасти Софию.
С трудом, превозмогая боль, Адам поставил свои косые подписи на пяти листах. С каждым росчерком пера Асаф чувствовал, как внутри него разливается холодный триумф. С этой секундой Адам официально стал никем. У него не было ни дома, ни компании, ни копейки за душой.
— Вот и всё, — Асаф бережно забрал бумаги и спрятал их в папку. — Теперь ты можешь спокойно лечиться. Обо всём остальном позабочусь я.
— Спасибо тебе... брат, — выдохнул Адам, закрывая глаза от усталости.
Асаф встал. На его губах заиграла едва заметная тень настоящей, хищной улыбки, которую Адам не увидел.
— Отдыхай, Адам. Ты это заслужил.
Выйдя из палаты, Асаф сразу набрал Марка.
— Дело сделано. Он подписал всё. Теперь он у меня в кулаке. Подготовьте документы о выселении его офиса и ликвидации счетов. Адам больше не существует как личность.