8
Больничные коридоры пахли стерильной чистотой и безнадёжностью. София шла по ним, вцепившись в руку Асафа. Она всё еще была слаба, и каждый шаг давался ей с трудом, но Асаф уверенно вел её вперед, его ладонь на её талии ощущалась как нерушимая броня.
Когда они вошли в палату, София едва сдержала вскрик. Адам лежал на высокой медицинской кровати, его руки до самых плеч были плотно забинтованы. Лицо было бледным, осунувшимся, но взгляд — ясным. Несмотря на бинты, врачи сотворили чудо: его состояние было стабильным, угроза жизни миновала.
— Адам... — София бросилась к кровати, но побоялась коснуться его, чтобы не причинить боли.
— Софи... — Адам слабо улыбнулся, его голос был хриплым. — Слава Богу, ты цела.
Он перевел взгляд на Асафа, стоявшего у изножья кровати. В глазах Адама, некогда гордого и властного мужчины, теперь была лишь безграничная, рабская благодарность.
— Асаф, — прошептал Адам. — Врачи сказали... они сказали, что ты привез оборудование из-за границы. Что ты оплатил операцию, которая спасет мне кожу на руках. Я не знаю, как... как мне тебя отблагодарить. После всего, что я сделал... после Айши...
Асаф сделал шаг вперед, его лицо было исполнено благородного спокойствия. Он положил руку на край кровати, почти касаясь забинтованного плеча Адама.
— Забудь о прошлом, Адам. Мы оба потеряли близких в ту ночь семь лет назад. Смерть твоей матери... это общая боль. Я не мог позволить тебе потерять еще и сестру или здоровье. София теперь живет у меня, ей там спокойно.
— Спасибо, — слеза скатилась по щеке Адама. — Ты настоящий человек, Асаф. Ты лучше меня. Я... я доверяю тебе её жизнь. Софи, слушайся его. Он наш единственный друг.
София обернулась и посмотрела на Асафа. В её глазах, карих и глубоких, отразилось чистое, кристальное обожание. Она видела перед собой не врага, а святого. Она подошла к Асафу и робко взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его.
— Ты спас нас, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Я никогда этого не забуду.
Асаф слегка сжал её ладонь, чувствуя, как она вся трепещет от нежности к нему. Внутри него ликовал зверь. Адам сам, своими губами, вручил ему свою сестру. Он сам благословил своего палача.
— Нам пора, София, — мягко сказал Асаф. — Адаму нужно отдыхать.
Когда они вышли из палаты, Асаф на мгновение обернулся и посмотрел на Адама через стекло двери. Его губы тронула едва заметная, хищная усмешка. Он добился идеального расклада: его враг жив, чтобы страдать, и благодарен ему за это страдание, а София... София теперь любит его больше жизни.
Дорога из больницы прошла в молчании, но это была уже не та тяжелая тишина, что в ночь пожара. В машине витало напряжение иного рода — густое, искреннее и отчаянное. София смотрела в окно на мелькающие огни города, но видела только профиль Асафа. Его сильные руки на руле, его уверенный взгляд. Для неё он стал центром вселенной, единственной точкой опоры в мире, который рухнул.
Когда они вошли в холл особняка, Асаф привычным жестом хотел забрать её пальто, но София не шевельнулась. Она стояла прямо перед ним, глядя снизу вверх своими огромными карими глазами, в которых больше не было страха — только бездонная, пульсирующая нежность.
— Асаф, — тихо позвала она.
Он остановился, его рука замерла в воздухе. В полумраке холла его черные глаза казались еще темнее.
— Да, Софа? Тебе что-то нужно? Ты хочешь чаю или прилечь?
Она покачала головой. Сделав шаг вперед, она сократила расстояние между ними до минимума, так что почувствовала жар, исходящий от его тела. Её пальцы, тонкие и все еще немного дрожащие, несмело коснулись его ладони, а затем скользнули выше, к воротнику его рубашки.
— Почему? — прошептала она, и её голос сорвался. — Почему ты так добр к нам? Адам причинил тебе столько боли... Твоя сестра... Твои родители... Ты должен был ненавидеть нас. Ты должен был оставить нас на том пепелище.
Асаф замер, его лицо на миг превратилось в каменную маску. Он не ожидал, что она заговорит об этом сейчас.
— Прошлое — это пепел, София. Я уже говорил тебе.
— Нет, — она прижалась лбом к его груди, слушая, как ровно и мощно бьется его сердце. — Я видела, как ты смотрел на Адама в больнице. Ты спас его не ради него. Ты спас его... ради меня?
Она подняла голову, и их взгляды встретились. София больше не могла сдерживать то, что копилось в ней все эти дни, перемешиваясь с горем и шоком.
— Я... Асаф, — выдохнула она, и эти слова повисли в воздухе, — Я знаю, что это неправильно...
Асаф почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это не было частью плана. Он ожидал её привязанности, ожидал благодарности, но эта чистая, жертвенная любовь, светящаяся в её глазах, на мгновение прожгла его ледяную броню.
Он медленно обхватил её лицо ладонями, зарываясь пальцами в её густые коричневые волосы. Его большой палец прошелся по её нижней губе.
— Ты не понимаешь, во что влюбляешься, маленькая принцесса, — прохрипел он, и в его голосе впервые за семь лет прозвучала неприкрытая, настоящая страсть, а не её имитация.
— я— София не успела договорить,
Асаф накрыл её губы своими в требовательном, властном поцелуе. Он победил. Она была его — душой и телом. Но в этот момент, чувствуя вкус её слез на своих губах, он впервые задал себе вопрос: сможет ли он довести свою месть до конца, когда она смотрит на него с такой верой?