Холодный пепел Универсама| Турбо

Утро воскресенья встретило меня густой, липкой тишиной. Я открыла глаза и не сразу поняла, почему всё тело так нещадно ноет. Потом взгляд упал на стул, где висел мой вчерашний свитер — воротник безжалостно растянут, на рукаве темное пятно, а в волосах я до сих пор чувствовала запах подвальной качалки.
Я подошла к зеркалу. Разбитая губа припухла, а на шее расцветал багровый след от пальцев Карины. Мама была на дежурстве, так что у меня было время привести себя в порядок, но внутри... внутри всё дрожало. Я больше не была той девочкой, которая боялась опоздать на первый урок. Вчера я ударила человека. И, что самое страшное, я бы сделала это снова, если бы на кону стояла жизнь Валеры.
Около полудня в дверь тихо постучали. Не три коротких звонка, как обычно, а именно стук — осторожный, но настойчивый.
На пороге стоял Марат. Он выглядел непривычно серьезным, без своей вечной ухмылки. В руках он держал какой-то сверток, завернутый в старую газету.
— Привет, отличница, — он окинул меня взглядом и понимающе кивнул на мою губу. — Турбо просил передать. Сам не пришел, там у них с Адидасом терки серьезные из-за вчерашнего.
— Что в свертке? — я взяла пакет, он был неожиданно тяжелым.
— Увидишь. Турбо сказал, это тебе за «боевое крещение». И еще... — Марат замялся, оглядываясь на лестничную клетку. — Он просил передать, чтобы ты сегодня из дома ни ногой. На районе неспокойно. Хадишевские злые, ищут, на ком сорваться.
Когда Марат ушел, я вернулась в комнату и дрожащими руками развернула газету. Внутри лежала новенькая, пахнущая магазином олимпийка — темно-синяя, с белыми полосками, точь-в-точь как у «старшаков», только моего размера. И записка, написанная корявым, размашистым почерком Валеры на вырванном листе в клетку:
«Порванный свитер выкинь. Эту носи, в ней тебя никто не тронет. Ты молодец. Вечером буду под окнами. В.Т.»
Я прижала олимпийку к лицу. Она пахла новой тканью и немного — его одеколоном. Для обычного человека это была просто одежда, но для меня это был бронежилет. Знак того, что я под защитой.
Весь день я просидела у окна. Снег медленно засыпал двор, скрывая следы машин и людей. Я пыталась читать учебник химии, но формулы расплывались, превращаясь в черные точки. Перед глазами стоял Валера — то, как он смотрел на меня в подвале, с той смесью гордости и невыносимой боли.
Около восьми вечера во дворе мелькнул свет фонарика. Два коротких вспышки, одна длинная. Наш новый код.
Я накинула его олимпийку прямо на ночнушку, сверху — пальто, и выбежала в подъезд. Валера стоял за мусоропроводом на первом этаже, скрытый тенью. Когда я подошла, он молча притянул меня к себе, зарываясь носом в мой воротник.
— Надела, — тихо сказал он, проводя ладонью по рукаву олимпийки. — Идет тебе. Сидит как влитая.
— Валера, что происходит? Марат сказал, у вас проблемы, — я пыталась заглянуть ему в глаза, но он упорно прятал взгляд.
— Кащей хочет войны, Лена. Настоящей. С арматурами, с выездами в центр. Адидас против, говорит — людей положим ни за что. А я... — он замолчал, доставая сигарету, но так и не зажег её. — Я между двух огней. Кащей намекнул, что если я буду «миротворцем», то он вспомнит, как я за тебя вписался.
Я почувствовала, как холод подбирается к сердцу.
— Он использует меня против тебя?
— Пытается, — Валера резко щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил его лицо: напряженное, с темными кругами под глазами. — Но он не знает одного. Я за тебя не просто вписался. Я за тебя весь Универсам сожгу, если понадобится.
Он вдруг залез во внутренний карман куртки и достал небольшую коробочку. Совсем простую, пластиковую.
— Это еще... дополнительно. Чтобы не думала, что я только шмотки дарить умею.
Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде сердечка. В те годы это было неслыханной роскошью для пацана с района.
— Откуда это? — я ахнула, коснувшись прохладного металла.
— Не важно. Главное — носи под одеждой, чтобы никто не видел. Это... это мой залог. Что я вернусь. С любого выезда, с любой стрелки. Поняла?
Он сам застегнул цепочку на моей шее. Его пальцы, такие грубые в драках, действовали с ювелирной точностью. Когда кулон опустился мне на грудь, Валера наклонился и поцеловал меня в ложбинку между ключицами.
— Теперь ты меченая, — хрипло прошептал он. — Моя. Навсегда.
В ту ночь мы долго стояли в вонючем подъезде, слушая, как капает вода в подвале и как где-то наверху хлопают двери. Мир рушился, Кащей готовил бойню, но здесь, в круге его рук, я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Мы еще не знали, что завтрашний день принесет весть, которая заставит Валеру Турбо сделать самый страшный выбор в его жизни.

___________________________
Жду ваших звезд!!!