Холодный пепел Универсама| Турбо

Суббота. Вечер. ДК «Строитель» гудел так, что вибрация чувствовалась еще за два квартала. После того, как Валера запретил мне к нему подходить, я три часа проплакала в подушку, а потом разозлилась. Если он думает, что может просто перевязать рану моим платком и вычеркнуть меня из жизни, то он плохо знает девятиклассниц.
Я надела свою лучшую юбку, затянула талию широким поясом и, проигнорировав страх, вошла в зал.
Внутри было душно. Светомузыка резала темноту красными и синими полосами. Группа «Мираж» надрывалась из колонок: *«Музыка нас связала...»*. Я встала у колонны, стараясь выглядеть максимально уверенной, хотя ладони потели.
«Универсам» стоял на своем привычном месте — «короли» танцпола. Турбо стоял в центре, о чем-то переговариваясь с Адидасом-старшим. На его руке под рукавом куртки белел мой платок. Сердце пропустило удар. Значит, не выбросил. Значит, носит.
В какой-то момент он обернулся. Наши взгляды встретились через весь зал. Я не отвела глаз. Валера нахмурился, его лицо стало непроницаемым. Он что-то шепнул пацанам и медленно, вальяжной походкой пошел в мою сторону.
— Ты страх потеряла или память? — он остановился в шаге от меня, перекрывая собой весь свет. — Я что тебе сказал в среду?
— Ты сказал не подходить к тебе, когда ты с пацанами, — я вызывающе вскинула подбородок. — Сейчас ты один. А я просто пришла потанцевать. Имею право.
Турбо усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное. Он сократил расстояние, наклонившись к моему уху так близко, что я почувствовала жар его кожи.
— Ты думаешь, ты самая умная? Тут сейчас полгорода тех, кто спит и видит, как бы насолить «Универсаму». И ты для них — идеальная мишень.
— Тогда защити меня, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Ты же обещал, что я под твоим присмотром.
Музыка внезапно сменилась. Ритмичный бит затих, и по залу поплыли медленные аккорды. Пары начали сходиться в центр. Валера замер. Его челюсть напряглась. Он посмотрел на своих пацанов — те внимательно наблюдали за сценой. Танцевать со школьницей на глазах у всей группировки было не по «понятиям». Это была слабость.
Но Турбо не зря звали Турбо. Он всегда шел напролом.
— Ладно, отличница. Сама напросилась, — он резко, но собственнически обхватил мою талию и потащил в самый центр круга.
Я положила руки ему на плечи, ощущая жесткую ткань его олимпийки. Мы двигались медленно. Валера держал меня так крепко, будто боялся, что я исчезну или что кто-то попытается меня забрать прямо сейчас.
— Все смотрят, — прошептала я.
— Пускай смотрят, — отрезал он. Его глаза, обычно холодные, сейчас потемнели и горели странным, лихорадочным блеском. — Теперь все знают, чья ты. И если хоть один волос с твоей головы упадет — я этот город по кирпичу разберу. Поняла?
Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах мороза и табака. В этот момент, посреди шумного ДК, окруженная сотнями людей, я чувствовала себя в самой большой безопасности в мире.
Но счастье длилось недолго. Музыка внезапно оборвалась. В дверях ДК показались люди в серых шинелях.
— Облава! — крикнул кто-то у входа.
Зал моментально превратился в муравейник. Валера среагировал мгновенно. Он не бросил меня, не побежал со своими.
— За мной, быстро! — он схватил меня за руку и потащил к черному ходу, мимо перевернутых стульев и испуганных подростков.
Мы выскочили на задний двор, в ледяную тишину переулка. Турбо прижал меня к стене, прислушиваясь к топоту сапог за дверью.
— Слушай меня внимательно, — он тяжело дышал, его лицо было совсем близко. — Беги домой через дворы. Не оборачивайся. Я их отвлеку.
— Валера, нет! — я вцепилась в его куртку.
— Беги! — он почти крикнул, а потом вдруг быстро, смазанно коснулся своими губами моего лба. Это не был поцелуй, это была клятва. — Завтра в шесть у голубятни. Живая и здоровая. Иди!
Он выскочил из тени прямо наперерез дружинникам, уводя их за собой, а я бежала домой, глотая холодный воздух, и понимала: я люблю его. И это чувство было страшнее любой облавы.

___________________________
Нравится?