Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Лед в его глазах
После его слов «Уходи сейчас, пока не поздно», в моей душе поселился холод, который не мог прогнать даже самый горячий чай. Прошло три дня. Турбо исчез. На «коробке» его не было видно, Марат пробегал мимо школы с таким видом, будто за ним гонятся все черти Казани.
Я старалась жить привычной жизнью: учебники, конспекты по биологии, помощь маме. Но каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать.
В среду я задержалась в библиотеке. Когда вышла, на улице уже начали сгущаться сумерки. Воздух был неподвижен, и тишина казалась зловещей. Проходя мимо старой голубятни — того самого места, где мы впервые встретились — я увидела знакомый силуэт.
Валера сидел на перевернутом ящике, оперевшись спиной о стену. Кепка сдвинута на затылок, в руке тлеет сигарета. Но что-то было не так. Его рука, державшая окурок, была забинтована грязным куском ткани, сквозь которую проступали бурые пятна.
Я замерла, не зная, подойти или сбежать. Он заметил меня раньше, чем я приняла решение.
— Опять ты, — выдохнул он, выпуская струю дыма. В голосе не было злости, только бесконечная усталость. — Тебя жизнь вообще ничему не учит, отличница?
Я молча подошла ближе и опустилась на корточки рядом с ним.
— Что с рукой? — я потянулась к его запястью, но он резко отдернул руку.
— Не лезь. Не девичье это дело, — отрезал он. Глаза его были как две ледышки — прозрачные, холодные и колючие. В них не осталось и следа той мягкости, что была у гаражей.
— Валера, она же грязная. Начнется заражение, — я не отступала, доставая из сумки чистый носовой платок и маленькую бутылочку перекиси, которую всегда носила с собой после того, как Марат разбил колено на моих глазах. — Дай сюда. Живо.
Он удивленно вскинул брови. Видимо, никто раньше не смел командовать «старшим» Универсама. На мгновение его взгляд потеплел, он хмыкнул и нехотя протянул руку.
— Ладно, лечи, медсестра. Только быстро. Пацаны увидят — засмеют. Турбо девчонка бинтует, позор на весь район.
Я начала аккуратно разматывать его импровизированную повязку. Под ней оказалась глубокая рваная рана — след от арматуры или чего-то подобного. Я закусила губу, стараясь не расплакаться.
— Больно? — прошептала я, поливая рану перекисью. Она зашипела, пошла белой пеной.
Валера даже не поморщился. Только желваки на челюсти заходили.
— Пацанам не больно, Лена. Нам нельзя, чтобы было больно, — он посмотрел куда-то вдаль, поверх крыш пятиэтажек. — Если покажешь слабость — тебя сожрут. Свои же сожрут, понимаешь?
— Это глупые правила, — я затянула узел на платке. — Почему нельзя просто быть человеком?
Турбо резко повернулся ко мне. Он схватил меня за подбородок свободной рукой и заставил смотреть прямо в глаза. Расстояние между нами снова стало опасным.
— Потому что здесь нет «просто людей», — прошипел он. — Есть те, кто на асфальте, и те, кто под ним. Я выбрал асфальт. И я не хочу, чтобы ты однажды оказалась под ним из-за меня.
Он отпустил меня и встал, поправляя куртку.
— Спасибо за лечение, — бросил он через плечо. — Но больше не подходи ко мне на улице. В городе объявили войну. Теперь всё по-взрослому. Если увидишь меня с пацанами — делай вид, что не знаешь. Для твоего же блага.
Он скрылся в темноте дворов, оставив меня одну на холодном ветру. На моем платке осталась его кровь, а в моем сердце — осознание того, что лед в его глазах — это не отсутствие чувств. Это защита. И я была твердо намерена этот лед растопить.
___________________________
Надеюсь вам нравится!А я продолжаю писать
Комментарии