а что потом?

Утро первого учебного дня после каникул не принесло облегчения — оно лишь затянуло петлю на шее Лу еще туже. Весь дом был пропитан запахом крепкого кофе и холодного офисного парфюма Милда. Лу стоял в прихожей, нервно перебирая лямки рюкзака, и чувствовал, как под чистой рубашкой неприятно зудят руки.
Мариус спустился по лестнице рывком, на ходу натягивая кожаную куртку. Его глаза горели тем самым недобрым огнем, который не предвещал ничего хорошего. Он намеренно громко звякнул ключами от байка, проходя мимо кабинета, и остановился рядом с Лу, почти вплотную.
— Пошли, — коротко бросил Мариус, кивнув на дверь. — Шлем в гараже, я подтяну ремни, чтобы ты не улетел на первом же повороте.
Лу уже сделал шаг к выходу, чувствуя мимолетный укол надежды, но голос из гостиной обрушил её, как бетонную плиту.
— Мариус, — Милд вышел в холл, неторопливо поправляя манжеты. На его лице играла та самая вежливая, «совершенная» улыбка, от которой Лу бросало в пот. — Я уже говорил за завтраком. Сегодня Лу едет со мной. Мне нужно завезти документы в его школу, заодно обсудим с директором его… успеваемость.
Мариус замер. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.
— Я уже сказал, что отвезу его сам. Не тратьте бензин, — процедил он, сокращая дистанцию с Милдом.
— Это не обсуждается, — тон Милда стал ледяным. — Клара просила меня проследить, чтобы Лу добрался вовремя и без лишних приключений на твоем опасном транспорте. Лу, в машину. Живо.
Лу посмотрел на Мариуса. В его глазах металась немая мольба: «Сделай что-нибудь», но одновременно с этим — парализующий страх. Он видел, как Мариус накипает, как его кулаки сжимаются. Если сейчас начнется драка, Милд уничтожит Лу вечером. За всё. За сопротивление, за Мариуса, за его собственное бессилие.
— Всё нормально, Мариус, — Лу выдавил из себя эти слова, которые горчили на языке, как пепел. — Езжай. Я… я доеду с отцом.
Мариус резко повернулся к нему. В его взгляде промелькнуло разочарование, смешанное с яростью. Он хотел что-то выкрикнуть, возможно, схватить Лу за руку и силой утащить к байку, но увидел, как мелко дрожат колени подростка.
— Трус, — почти беззвучно шепнул Мариус, глядя Лу прямо в глаза.
Это слово ударило Лу больнее, чем любой физический удар. Мариус резко развернулся и, не оборачиваясь, вылетел из дома, с грохотом захлопнув дверь. Через секунду во дворе взревел мотор байка, и звук стремительно удалился, оставляя Лу в оглушительной тишине прихожей.
— Хороший выбор, — пропел Милд, похлопав сына по плечу. Его пальцы на секунду сжали ключицу Лу чуть сильнее необходимого. — Иди в машину. Нам есть о чем поговорить по дороге.
Поездка длилась бесконечные двадцать минут. Милд не кричал. Он включил классическую музыку и вел машину идеально ровно.
— Видишь, Лу? — негромко произнес он, не отрываясь от дороги. — Мариус злится. Он считает тебя слабаком. А знаешь почему? Потому что ты и есть слабак. Ты — обуза, которую он пытается защищать из жалости, но даже его терпение не вечно. В школе держись от него подальше. Если я узнаю, что ты снова «грелся» об его плечо… ты знаешь, что будет.
Лу сидел, вжавшись в сиденье, и смотрел на свои руки. Он чувствовал себя абсолютно опустошенным. Мариус назвал его трусом. Мариус злится. Мариус теперь, наверное, ненавидит его за эту покорность.
Когда машина затормозила у школьных ворот, Лу буквально вывалился из салона. Он не оглядывался на отца. Он шел к входу, натянув капюшон, чувствуя себя мишенью.
Весь школьный день превратился в изощренную игру в прятки. Лу видел Мариуса в коридорах — тот шел в окружении своей компании, громко смеялся и ни разу не повернул головы в сторону Лу. Мариус демонстративно игнорировал его существование, и эта тишина со стороны «защитника» была для Лу невыносимой.
На перемене Лу забился в самый дальний угол библиотеки, пытаясь скрыться от всех. Но внезапно тень легла на его стол. Он поднял глаза, ожидая увидеть Мариуса, но перед ним стоял Адриан.
— Привет, Луи, — Адриан улыбнулся своей скользкой, холодной улыбкой. — Слышал, твой цепной пес сегодня сорвался с поводка? Видел, как он пролетел мимо тебя в холле. Неужели надоел ему со своими вечными синяками?

Два года назад...

— Луи, ну почему ты вечно такой... недотрога? — Адриан медленно обходил его кругом, словно хищник, присматривающийся к жертве. — Ты ведь знаешь, что я — единственный, кто готов на тебя смотреть. Твой отец тебя ненавидит, друзья считают странным. А я дарю тебе свое внимание. Разве ты не должен быть благодарен?
Адриан внезапно прислонил Лу к стене. Его ладони, холодные и властные, бесцеремонно скользнули под футболку Лу, обжигая кожу. Лу вздрогнул, пытаясь оттолкнуть его, но Адриан лишь сильнее прижался всем телом, блокируя любые движения.
— Не надо... Адриан, пусти, — прошептал Лу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Тише, маленький. Тебе ведь нравится, когда я тебя трогаю. Ты ведь такой одинокий, — Адриан начал нагло лапать его, его пальцы впивались в ребра, намеренно задевая самые чувствительные места. Он делал это медленно, с наслаждением наблюдая за тем, как Лу начинает мелко дрожать.
Лу почувствовал, как первая горячая слеза скатилась по щеке. Он пытался вырваться, его руки упирались в грудь Адриана, но тот был намного сильнее. Адриан лишь ухмылялся, вдыхая запах его волос и продолжая свои унизительные ласки.
— Плачь, Луи. Твои слезы делают тебя еще милее, — шептал он прямо в ухо. — Ты принадлежишь мне. Каждая твоя клеточка. И если ты кому-то расскажешь... ты ведь знаешь, что твой отец сделает с тобой за «такое» поведение?
Лу тогда окончательно сдался. Он просто стоял, захлебываясь беззвучными рыданиями, пока Адриан продолжал ломать его волю своими руками, лишая последних остатков достоинства.
— Ну что, Луи? — голос Адриана в настоящем вырвал Лу из оцепенения. — Ты всё так же любишь плакать, когда я к тебе прикасаюсь?
Адриан протянул руку и медленно, с вызовом, провел пальцами по плечу Лу, спускаясь к груди. Лу вздрогнул, его дыхание стало прерывистым, а в глазах снова заблестели слезы страха и отвращения. Он попытался отступить, но Адриан уже перехватил его за талию, притягивая к себе.
— Посмотри на меня, — Нн хищно улыбнулся — Ты даже перестал сопротивляться, ты скучал по мне, моим рукам и не только. А я... я всегда возвращаюсь к своим вещам.
Лу почувствовал, как рука Адриана начала опускаться ниже, сминая ткань брюк. Лу всхлипнул, его пальцы судорожно сжались, но он не мог пошевелиться. Ужас парализовал его, превращая в ту самую безвольную куклу из актового зала. И тут удар. В живот. Лу выгнувшись, в спешке, задыхаясь от неровного дыхания и всхлынувших слез. Адриан смеялся. — Лучик..Ну чего ты? Иди обниму.. — Он подтолкнул Лу к себе и так же резко толкнул его.

now..

у промолчал, чувствуя, как внутри всё начинает дрожать. Без Мариуса он чувствовал себя абсолютно беззащитным.
— Молчишь? — Адриан наклонился ближе. — Знаешь, я тут подумал... нам нужно закончить тот разговор, который прервали в прошлых..годах? После уроков за школой. Будешь один — или мне прийти к тебе домой и поздороваться с твоим папочкой?
Лу сглотнул. Он понимал, что угодил в ловушку. Никто и не поможет. Отец ждет повода, чтобы сорваться. А Адриан… Адриан всегда чувствовал запах крови.
Весь остаток дня Лу провел в полуобморочном состоянии. Он видел Мариуса у шкафчиков перед последним уроком. Мариус посмотрел прямо на него — на секунду, холодным, безразличным взглядом — и отвернулся к Элиасу, продолжая обсуждать вечерние гонки.

Лу вышел из школы последним. Он медленно побрел за угол, туда, где ждал Адриан. Он не знал, что делать. Он просто надеялся, что всё закончится быстро. он сминал в кармане ножик, что ему подарил мариус.
Вечерние сумерки за школой сгущались, превращая очертания спортивной площадки в уродливые тени. Лу стоял у бетонной стены, вжав голову в плечи. Он надеялся, что тишина станет его защитой, но реальность раскололась от резкого, издевательского шепота над самым ухом.
— Бу! — Адриан возник из ниоткуда, почти напрыгнув на Лу сзади.
Лу вздрогнул, едва не потеряв равновесие. Адриан медленно обошел его, сканируя взглядом, в котором читалось неприкрытое торжество.
— Посмотри на себя, Луи. Ты стал еще прозрачнее. Такой хрупкий, костлявый... Словно ты медленно исчезаешь. Твой отец морит тебя голодом или ты просто решил последовать за своей мамочкой? Она ведь тоже просто... истаяла, не так ли? Оставила тебя здесь одного, гнить в этой нищете духа.
Лу сцепил зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается от упоминания матери.
— Заткнись... — выдохнул он.
— О, мы заговорили? — Адриан придвинулся вплотную, обдавая запахом дорогого парфюма. — Знаешь, я часто вспоминаю, как ты дрожал в моих руках. Ты ведь снова будешь стонать под моим весом, Луи. Будешь пищать и просить еще, когда поймешь, что никто, кроме меня, не захочет прикасаться к такому поломанному существу.
Адриан грубо обхватил лицо Лу ладонью, заставляя его поднять голову.
— Всё те же испуганные глазки... — пропел он и, не теряя ни секунды, запустил руку под кофту Лу.
Пальцы Адриана больно впились в кожу на боку, щипая до багровых пятен. Лу замер. Многолетняя привычка не издавать ни звука сработала на автомате: он лишь сжал челюсти, пока глаза наполнялись жгучей слизистой влагой. Его рука в кармане судорожно, до боли в суставах, сжала рукоять ножа, подаренного Мариусом. Холод стали был единственным, что удерживало его от обморока.
Адриан наклонился ниже. Его губы впились в губы Лу в жестоком, удушающем поцелуе. Он намеренно прикусил нижнюю губу Лу до хруста, до горячего вкуса крови. Лу мычал от боли, пытаясь оттолкнуть его, упираясь ладонями в твердую грудь, но Адриан лишь сильнее вжимал его в бетон.
Оторвавшись, Адриан брезгливо сплюнул на землю.
— Ты всё так же не умеешь целоваться. Никакой отдачи.
Не давая Лу опомниться, он переключился на пояс джинсов. Пальцы Адриана уверенно и без пауз занырнули под ткань, сминая нижнее белье. В этот момент последняя нить самообладания Лу лопнула. Слезы брызнули из глаз, застилая мир пеленой. Вспышка ярости, смешанная с запредельным отчаянием, заставила его руку действовать быстрее мысли.
Лу выхватил нож и коротким, резким движением всадил лезвие в живот Адриана.
Металл вошел мягко. Адриан замер. Его руки медленно сползли с тела Лу. На его лице не отразилось боли — только шок, который в следующую секунду сменился еще более широкой, безумной улыбкой. Он посмотрел вниз, на рукоять ножа, а затем снова на Лу.
— Удивлен... — прохрипел Адриан, и на его губах запузырилась кровь. — Не ожидал, что такой нищеброд научился защищаться. Но это ничего не меняет, Луи. Ты всё равно принадлежишь мне. В каждой ране, в каждом шраме... я буду там.
Адриан, пошатываясь, отступил назад и медленно скрылся в темноте между гаражами, оставляя за собой цепочку темных капель.
Лу рухнул на колени. Его затрясло в рыданиях, которые разрывали грудь, вырываясь наружу хриплыми всхлипами. Он вытащил окровавленный нож, глядя на него пустыми глазами, и дрожащими руками засунул его обратно в карман. Кровь Адриана на пальцах казалась черной в свете тусклого фонаря.
Постепенно плач стих, сменившись мертвой тишиной. Лу прижался спиной к холодной бетонной стене, сползая на бордюр. Его взгляд стал пустым, остекленевшим. Он смотрел сквозь мир, сквозь школьный забор, сквозь собственную жизнь. Перед ним на асфальте медленно засыхали бурые пятна. Он больше не чувствовал страха, не чувствовал боли в губе. Только бесконечную, выжигающую пустоту.
Так он и остался сидеть, обняв колени. Усталость, накопившаяся за годы, наконец взяла свое. Глаза медленно закрылись, и Лу провалился в тяжелое забытье прямо там, на холодном бордюре, под аккомпанемент далекого рева мотора, который неумолимо приближался к школьным воротам.

Закат в особняке сгустилась до предела, превращаясь в липкое ожидание. Стрелки настенных часов в холле неумолимо приближались к полуночи. Клара, не находя себе места, мерила шагами гостиную, то и дело выглядывая в окно на пустую, залитую лунным светом аллею. Милд сидел в кресле, делая вид, что поглощен чтением, но страница не переворачивалась уже добрых полчаса. В глубине его зрачков, за слоями ледяного спокойствия, промелькнула едва уловимая тень беспокойства, которую он тут же подавил, крепче сжав пальцами кожаный переплет книги.
Наконец Клара не выдержала. Она почти взлетела на второй этаж и без стука ворвалась в комнату Мариуса.
— Мариус! Где Лу? Его до сих пор нет, телефон отключен... Я схожу с ума! — её голос дрожал от подступающих слез.
Мариус, лежавший на кровати с наушниками, лениво приоткрыл один глаз.
— Мам, успокойся. Наверняка.. Он же в своей комнате, разве нет?
— Его там нет! Я заходила трижды! — выкрикнула Клара.
Мариус аккуратно сел. Сонливость слетела с него, как шелуха. Он вспомнил холодный взгляд Лу в школе и то, как тот скрылся за углом здания. Внутри неприятно кольнуло предчувствие. — Может возле школы гуляет, — Мариус вновь опрокинулся на кровать, слегка прикрыв глаза.

Клара посмотрела на него шокированным взором и промолвила: — Мариус..что с тобой, — Она покинула порог комнаты, закрыв дверь с малейшим эхом, что было слышно только Мариусу с недоразумением в лице.

В панике она метнулась вниз, в кабинет мужа. Милд сидел в кожаном кресле, неторопливо перелистывая финансовый отчет.
— Дорогой, пожалуйста… Лу нет дома. Уже полночь! Забери его, я чувствую, что что-то не так! — она едва не плакала, сжимая руки на груди.
Милд медленно поднял глаза. Он раздраженно цокнул языком, захлопывая папку, но тут же смягчил взгляд, поднимаясь.
— Тише, милая. Не стоит так изводить себя из-за этого мальчишки. Я найду его, обещаю. Иди приляг, ты вся дрожишь, — он мягко коснулся её щеки, но в его глазах не было и тени тепла — лишь расчетливый холод.
Милд вышел из кабинета и направился к лестнице. Он распахнул дверь в комнату Мариуса без предупреждения, даже не коснувшись ручки для приличия.
— Где он может быть? — коротко спросил Милд, возвышаясь в дверном проеме.
Мариус брезгливо поморщился, глядя на безупречно отглаженную рубашку отчима.
— Видел его в последний раз за школой, у старых гаражей. Выйди отсюда и закрой дверь с той стороны, — отрезал он, возвращая наушник на место.
— Не будь таким грубияном, Мариус. Вежливость — это то, чему тебе еще стоит поучиться, — спокойно ответил Милд и вышел, оставив в комнате шлейф своего тяжелого парфюма.

Дорога до школы заняла пятнадцать минут. Милд вел машину уверенно, его пальцы в кожаных перчатках едва касались руля. Он не волновался. Он предвкушал момент, когда снова получит власть над сыном, нарушившим комендантский час.
Припарковавшись у ворот, Милд вышел из авто. Ночная прохлада бодрила. Он медленно пошел в сторону гаражей, и вскоре его взгляд наткнулся на скорченную фигуру на бордюре. Милд остановился в паре шагов, брезгливо оглядывая Лу.
Картина была красноречивой: расстегнутая ширинка джинсов, задранная кофта, припухшие губы с отчетливым кровавым надкусом. Рядом на асфальте темнели багровые пятна, а на одной руке Лу запеклась капля чужой крови. Вторая рука подростка была глубоко в кармане, и по ритмичному движению ткани было ясно — он судорожно сжимает там какой-то предмет.
— Посмотри на себя, — прошипел Милд, и в его голосе смешались брезгливость и извращенное удовольствие. — Выглядишь как дешевая уличная подстилка, которую даже не удосужились привести в порядок после употребления.
Милд наклонился, обдавая Лу запахом дорогого табака.
— Если ты сейчас же не поднимешь свою никчемную тушу, я потащу тебя до машины за капюшон, как дохлую кошку. Вставай.
Лу медленно открыл глаза. В них не было привычного испуга. Его взгляд был абсолютно пустым, остекленевшим, устремленным куда-то сквозь отца, сквозь бетонные стены. Его мысли всё еще были там, с Адрианом. Тот вернулся. Прошлое, которое он пытался похоронить под бинтами и шутками Мариуса, снова вскрыло ему вены.
Милд, не дождавшись реакции, действительно схватил его за капюшон куртки и рывком вздернул вверх. Лу не сопротивлялся. Он не пытался вырваться или закрыться руками. Он послушно, словно в глубоком гипнозе, шел за отцом, спотыкаясь и волоча ноги. Его тело было здесь, но разум — где-то в темном коридоре актового зала из прошлого.
Весь путь до дома прошел в гробовом молчании. Как только машина въехала во двор, Милд заглушил мотор и, выйдя, с силой выдернул Лу из салона за плечо. Парень не удержал равновесия и упал лицом на холодную, влажную от росы землю.
— Пошел в дом! — приказал Милд.
Дверь особняка распахнулась, Клара хотела броситься навстречу, но Лу, не давая никому опомниться, метнулся мимо неё. Он не объяснял, где был, не отвечал на вопросы. С пылающим от стыда и шока лицом он взлетел по лестнице, ворвался в свою комнату и с грохотом запер дверь.
Он рухнул на заправленную кровать прямо в грязной куртке и кроссовках. Свет остался гореть, режа глаза, но Лу было всё равно. Он свернулся калачиком, чувствуя, как внутри него всё вымерзает. Адриан вернулся. И на этот раз бинты Мариуса не смогут его защитить.

Вместо привычного солнечного тепла в доме воцарилось тяжелое, вязкое безвременье. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотные шторы, казались холодными и чужими. Лу даже не пытался встать. Он лежал на боку, свернувшись в тугой кокон, и слушал, как за дверью затихает рокот мотора — Мариус уехал в школу один, не удостоив его даже коротким стуком в дверь. Обида старшего брата ощущалась почти физически, заполняя пространство между комнатами ледяным вакуумом.
В дверь тихо, почти робко поскреблись. Клара вошла бесшумно, принося с собой мягкий аромат лавандового мыла. Она замерла у порога, всматриваясь в неподвижную фигуру на кровати.
— Лу? Дорогой, ты еще не встал? — Она подошла ближе, и её голос дрогнул, когда она увидела его лицо.
Лу медленно повернулся. Капюшон сполз, обнажая мертвенно-бледную кожу, темные круги под глазами и ту самую припухшую губу с багровым следом. Его взгляд был расфокусированным, полным бесконечной, выжигающей изнутри усталости.
— О боже... — Клара присела на край матраса, осторожно протягивая руку, но вовремя остановилась, заметив, как Лу инстинктивно вжал голову в плечи. — Тебе совсем плохо? Милд сказал, что ты просто переутомился, но я вижу... я вижу, что это не так.
— Всё нормально, Клара, — прошептал Лу, и его голос сорвался на хрип. — Просто... голова кружится. Я сейчас соберусь. Отец ждет.
Он попытался приподняться, но руки, скованные вчерашним ужасом и свежими бинтами, предательски задрожали. Он бессильно повалился обратно на подушки, прикрывая глаза ладонью.
— Нет, никуда ты не пойдешь, — твердо отрезала Клара. В её мягком голосе впервые прозвучали стальные нотки. Она положила ладонь на его лоб, и её пальцы были пугающе теплыми по сравнению с его ледяной кожей. — Ты горишь, Лу. Я сейчас же спущусь и скажу Милду, что ты остаешься дома. Тебе нужен покой, а не уроки.
— Он... он разозлится, — Лу вскинул на нее полные страха глаза. — Клара, не надо. Я справлюсь. Он не любит, когда я «прохлаждаюсь».
— Пусть злится на меня, — Клара горько улыбнулась и на мгновение прижала его ладонь к своей щеке. — Я его жена, он меня не тронет. А ты... ты останешься здесь. Я принесу тебе горячего бульона и чистые повязки. Пообещай мне, что просто будешь лежать.
Лу лишь едва заметно кивнул, чувствуя, как из груди выходит застоявшийся воздух. Возможность не выходить из этой комнаты, не видеть Адриана и не ловить на себе презирающий взгляд Мариуса казалась ему высшим милосердием.
Клара вышла, и Лу услышал внизу её приглушенный, но настойчивый разговор с Милдом. Он не разобрал слов, но через пару минут хлопнула входная дверь, и машина отца наконец отъехала от дома. В особняке воцарилась долгожданная, спасительная тишина.
Весь день Лу провел в полузабытьи. Клара заходила каждые пару часов: она молча меняла ему повязки, стараясь не смотреть на то, как глубоко впились ногти и лезвие в его кожу, приносила чай и просто сидела рядом, поглаживая его по волосам. Она не задавала вопросов, понимая, что Лу сейчас не в состоянии говорить, но в её глазах Лу видел ту же молчаливую клятву защиты, которую раньше давал ему Мариус.
Мариус вернулся из школы поздно. Лу слышал, как он с грохотом бросил шлем в прихожей и, не заходя на кухню, поднялся к себе. Мариус даже не подошел к его двери. Тишина с его стороны была громче любого крика. Лу лежал в темноте, сжимая в кармане рукоять подаренного ножа, и чувствовал, как одиночество медленно разъедает его сердце. Он был дома, он был в безопасности благодаря Кларе, но без едких шуток Мариуса эта безопасность казалась ему пустой и безжизненной.
-----------------------------------------
блин, слишком скучная глава, мне не нравится.