доля практики
Рассвет едва коснулся штор, окрашивая комнату Мариуса в призрачно-синий цвет. Тишина была настолько глубокой, что слышно было лишь мерное тиканье настенных часов и два переплетенных дыхания. Лу лежал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Мариуса, чувствуя кожей его ровный пульс. Его рука безвольно покоилась на широком плече старшего, а пальцы едва заметно сжимали ткань футболки. Мариус во сне не отпускал его — его тяжелая ладонь расслабленно лежала на спине Лу, согревая сквозь тонкую одежду и создавая иллюзию абсолютного, непробиваемого щита.
Но иллюзия лопнула бесшумно.
Дверь приоткрылась без единого скрипа. В проеме возник силуэт Милда. Он не включал свет, оставаясь в тени, и лишь его глаза блеснули холодным стальным блеском. Он подошел к кровати вплотную. Мариус не проснулся, лишь чуть плотнее прижал Лу к себе во сне. Милд медленно протянул руку и провел большим пальцем по шее сына — медленно, с едва ощутимым нажимом, словно лезвием ножа. Лу распахнул глаза мгновенно. Ледяной ужас парализовал его легкие. Отец, не меняясь в лице, приставил указательный палец к губам, а затем резким жестом указал на выход.
Лу почувствовал, как по позвоночнику потек жидкий азот. Он осторожно, боясь даже выдохнуть, отстранился от Мариуса. Сердце колотилось о ребра так сильно, что казалось, оно разбудит весь дом. Сползая с кровати, Лу бережно поправил плед на Мариусе, укрывая его до подбородка, словно пытаясь оставить его в том мире, где «инфузории-туфельки» были самой большой проблемой.
Он вышел в коридор, и Милд схватил его за предплечье так резко, что Лу едва не вскрикнул. Отец затащил его в пустую гостевую комнату и захлопнул дверь.
— Ты думал, я забыл? — прошипел Милд. Его лицо исказилось от брезгливости. — Ты спишь с ним в одной постели? Маленький голубой выродок. Ты — обуза, Лу. Ошибка, которую я вынужден терпеть ради приличия.
Милд не бил кулаками. На этот раз его ярость была изощреннее. Он вцепился пальцами в бледную кожу на боках Лу, там, где под ребрами не было защиты. Ногти Милда, острые и безжалостные, впились в плоть, прорывая кожу. Лу дернулся, его лицо исказилось от жгучей боли, но он не издал ни звука. Он лишь закусил губу до крови, глядя в одну точку на стене. По пальцам Милда потекла тонкая теплая струйка крови, пачкая светлые обои, но он лишь сильнее сжал «защип», выкручивая кожу.
— Молчишь? — Милд толкнул его к стене. — Правильно. Ты — ничто. И если ты еще раз посмеешь остаться у него, я сделаю так, что ты не сможешь ходить. Свободен.
Спустя десять минут Лу вернулся в комнату Мариуса. Он шел, пошатываясь от истощения, чувствуя, как под футболкой липнет к телу кровь. Он залез под одеяло, стараясь не задевать Мариуса, и закрыл глаза. Когда Мариус проснулся через час, Лу уже сидел у окна, натянув самую плотную кофту и делая вид, что увлечен перепиской в телефоне.
— О, уже на ногах? — Мариус потянулся, его голос был хриплым и сонным. — Ты чего там затих, Гуссенс? Опять планируешь захват мира своими грустными смайликами?
Лу обернулся, выдавив из себя подобие улыбки. Его лицо было бледным, а движения — скованными.
— Да так, Тоби и Мия пишут. Спрашивают, жив ли я после твоего «курса биологии».
— Жив? Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток, а потом еще и посыпали солью, — Мариус сощурился, вставая с кровати. Он подошел к Лу и легко коснулся его плеча. Лу невольно вздрогнул, и в глазах Мариуса мелькнула тень подозрения. — Ты чего такой дерганый? Я же не кусаюсь... ну, почти.
— Просто не выспался, придурок, — буркнул Лу, уходя от касания.
Мариус, почувствовав, что Лу снова закрывается, решил сменить тактику.
— А ну-ка, дай сюда, — он молниеносно выхватил телефон из рук Лу.
— Эй! Отдай! Мариус, это не смешно! — Лу подскочил, пытаясь дотянуться до телефона, но Мариус, будучи на голову выше и гораздо крепче, просто поднял руку вверх.
— Так, посмотрим, что тут у нас... «Тоби, спаси меня, Мариус — маньяк»? — Мариус начал бегать по комнате, уворачиваясь от прыжков Лу. — О, нет, я должен ответить за тебя!
Мариус зажал кнопку голосового сообщения. Лу в отчаянии прыгнул на него, пытаясь обхватить его за пояс и повалить, но Мариус лишь рассмеялся, удерживая его одной рукой.
— Йо, банда! — проорал Мариус в микрофон, пока Лу колотил его по спине. — С Лу всё зашибись, он просто сейчас занят... он пытается сделать мне очень страстный массаж плеч, но у него силенок как у воробья! Не ждите его, мы ушли в астрал!
— Я тебя ненавижу! — выдохнул Лу, наконец повиснув на Мариусе, тяжело дыша. Сил бороться больше не было. Ребра, разодранные ногтями Милда, горели огнем, а в голове все плыло.
Мариус внезапно перестал смеяться. Он почувствовал, как Лу буквально обмяк в его руках. Не дожидаясь ответа от друзей, он отложил телефон и осторожно перехватил Лу за талию.
— Ладно, ладно, сдаюсь. Ты победил, воитель.
Лу, окончательно потеряв контроль над собственным телом от истощения, просто прислонился лбом к плечу Мариуса. Он сжался в крохотный комочек, едва касаясь его, и тихо засопел, чувствуя, как сознание медленно уплывает.
Мариус замер. Его шутливый тон испарился. Он осторожно опустился на пол вместе с Лу, прижимая его к себе.
— Ну и чего ты? — прошептал он, стараясь, чтобы голос звучал привычно-насмешливо. — Опять батарейка села? Ты как старый тамагочи, Лу-Лу. Тебя надо кормить и вовремя класть в коробку с сеном.
Лу не отвечал. Он просто дышал — часто и мелко. Мариус провел рукой по его спине, и на секунду ему показалось, что ткань кофты какая-то влажная. Он нахмурился, его взгляд стал жестким. Он не стал ничего спрашивать сейчас, понимая, что Лу на грани.
— Спи, — тихо сказал Мариус, усаживая Лу удобнее и позволяя ему полностью опереться на себя. — Я тут. И если ты хоть раз еще назовешь меня обузой... я запишу твоим друзьям кое-что похуже.
Лу едва заметно кивнул, погружаясь в тяжелый сон прямо на плече того, кто был его единственным спасением в этом доме, пропитанном кровью и ледяным молчанием. Мариус сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, и в его голове уже зрел план, в котором Милду места не было.
Утро в доме Клары всегда пахло чем-то обманчиво-уютным: поджаренными тостами, крепким кофе и свежевыжатым апельсиновым соком. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна столовой, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. За столом уже сидели Милд и Клара. Милд, как всегда, выглядел безупречно — свежая рубашка, идеально уложенные волосы, в руках свежий номер финансовой газеты. Он едва заметно кивнул вошедшим парням, но Лу почувствовал, как этот короткий взгляд полоснул его по коже, словно бритва, напоминая о ночных «защипах» и ледяном шепоте.
Лу сел на свое место, стараясь двигаться максимально естественно, хотя каждое движение отдавалось тупой болью в боках. Он чувствовал себя выжатым лимоном, хрупким фарфоровым котенком, который может рассыпаться от неосторожного вздоха. Его взгляд был прикован к тарелке с кашей; он вяло ковырял вилкой нежную массу, не в силах проглотить ни кусочка. Ком в горле стоял плотно, а страх перед сидящим рядом отцом парализовал аппетит.
Мариус, сидевший напротив, сразу заметил эту перемену. Он видел, как Лу сжался, как его плечи неестественно подняты, а пальцы белеют, сжимая вилку. Мариус не стал задавать лишних вопросов — в этом доме у стен были уши. Вместо этого он, словно невзначай, вытянул свои длинные ноги под столом.
На Лу были шорты до колен, и когда горячая, твердая голень Мариуса плотно прижалась к его ноге, Лу вздрогнул. Но это не был испуг. Это было тепло, которое мгновенно начало разгонять ледяную корку страха внутри. Мариус обхватил ногу Лу своими ногами, создавая под столом своеобразный «кокон», скрытый от глаз взрослых.
— Слушай, Гуссенс, — вдруг подал голос Мариус, лениво намазывая джем на тост. — Я вчера читал, что ученые открыли новый вид ленивцев. Они могут не двигаться двадцать часов в сутки и при этом выглядят очень важными. Я сразу подумал, что они списали это с тебя. Ты когда в последний раз моргал не в замедленной съемке?
Лу не выдержал и коротко фыркнул. Уголок его губ дрогнул в слабой, но настоящей улыбке.
— Заткнись, Де Сагер. Я просто экономлю энергию, чтобы не слушать твой бред.
— О, он заговорил! — Мариус картинно всплеснул руками, и даже Милд с Кларой невольно улыбнулись. — Мам, смотри, чудо природы! Оно еще и огрызается.
Атмосфера за столом на мгновение разрядилась. Даже Милд издал короткий смешок, который, впрочем, не затронул его холодных глаз.
— Мальчики, раз уж вы такие энергичные, — Клара отложила салфетку, — у меня есть к вам просьба. Нужно зайти в кондитерскую на окраине и забрать мой заказ к вечернему чаю. А заодно прогуляйтесь, погода просто чудесная. Вам обоим не помешает свежий воздух.
— Без проблем, — кивнул Мариус, не убирая ноги от Лу. — Мы с Лу-Лу как раз планировали устроить забег на дистанцию «кто быстрее дойдет и не уснет по дороге».
— Я согласен, — тихо добавил Лу, чувствуя, как тепло от Мариуса придает ему сил.
Подготовка к прогулке превратилась в отдельное шоу. Первым в душ отправился Мариус. Лу стоял за дверью, прислонившись лбом к прохладному дереву, и, набравшись наглости, начал громко комментировать вокальные данные старшего, который что-то невнятно напевал под шум воды.
— Де Сагер! Ты поешь как раненый тюлень, которому наступили на хвост! — крикнул Лу, ударив кулаком по двери. — Выходи уже, я сейчас там корни пущу! Ты там что, заново кожу отращиваешь?
— Гуссенс, еще одно слово, и я выйду и намылю тебе шею так, что ты будешь скользить по коридору до самого вечера! — отозвался Мариус сквозь шум воды. — Тебе капец, мелкий, я запомнил твой тон!
Когда дверь наконец распахнулась, оттуда вывалилось облако пара и мокрый, взъерошенный Мариус с полотенцем на бедрах. Лу не успел даже выдать колкость, как Мариус с рычанием набросился на него. Он схватил Лу, повалил на диванчик в коридоре и начал нещадно щекотать.
— А-а-а! Мариус! Прекрати! — Лу заливался смехом, извиваясь под крепкими руками. Боль в боках на мгновение отступила, вытесненная чистым, детским восторгом. — Пожалуйста! Я больше не буду!
— Не слышу искреннего раскаяния! — хохотал Мариус, не давая ему передышки.
Лу смеялся до колик в животе, его лицо раскраснелось, а глаза заблестели. В этот момент он был абсолютно счастлив, забыв и о Милде, и о боли, и о том, что он «обуза». Наконец, Мариус отпустил его, тяжело дыша и довольно ухмыляясь. Лу, потирая бока и всё еще подхихикивая, шмыгнул в душ.
Спустя полчаса они вышли на улицу. Воздух был прозрачным и свежим, пахло осенью и мокрым асфальтом. Мариус шел вразвалочку, то и дело задевая Лу плечом.
— Так, — начал Мариус, когда они свернули в парк. — Давай телефон. Я видел, тебе Тоби опять что-то строчит.
— С чего это я должен тебе его давать? — Лу прижал мобильник к груди, но Мариус, пользуясь своим преимуществом в росте и силе, ловко выхватил гаджет из его пальцев.
— Опа! — Мариус поднял телефон высоко вверх, пока Лу пытался подпрыгнуть и забрать его. — Посмотрим... «Лу, как ты?». Сейчас мы им ответим.
Мариус зажал кнопку записи голосового сообщения и начал убегать по дорожке парка. Лу, забыв об осторожности, бросился вдогонку.
— Эй! Отдай, идиот! Мариус!
— Здорово, неудачники! — проорал Мариус в телефон, петляя между деревьями. — Лу сейчас не может говорить, у него рот занят... поеданием пыли, потому что он пытается меня догнать! Мы в страстном порыве бежим навстречу приключениям! Всем пока!
— Ты труп, Де Сагер! — Лу настиг его, прыгнув на спину и пытаясь обхватить за шею.
Мариус не сбросил его. Напротив, он подхватил Лу за ноги, удерживая его как в «рюкзаке», и продолжил бежать, подпрыгивая. Лу смеялся, уткнувшись макушкой в плечо Мариуса, и его руки невольно сжались сильнее.
— Отпусти меня, псих! — кричал Лу, но в его голосе было столько жизни, сколько не было за последние годы.
— Никогда, — весело отозвался Мариус, замедляя шаг и позволяя Лу сползти на землю.
Они шли дальше, случайно соприкасаясь руками. Мариус продолжал травить байки, а Лу, окончательно расслабившись, шел рядом, иногда незаметно касаясь пальцами рукава куртки Мариуса. Он чувствовал себя защищенным.
— Знаешь, — вдруг серьезно сказал Мариус, когда они подошли к кондитерской. — Ты сегодня улыбался больше, чем за всю неделю. Тебе идет, Гуссенс. Не давай этому... — он запнулся, не желая произносить имя Милда, — ...не давай никому это забирать.
Лу замер. Он посмотрел на Мариуса — на его дерзкую ухмылку, на добрые, несмотря на наглость, глаза.
— Спасибо, Мариус. За всё.
— Да ладно тебе, — Мариус небрежно взъерошил ему волосы. — Пошли за пирожными. Если мы опоздаем, Клара нас съест вместо чая.
Они зашли внутрь, и аромат ванили и корицы окутал их. Лу стоял у витрины, а Мариус, стоя позади, положил руку ему на плечо — просто так, без лишнего подтекста, просто чтобы Лу чувствовал: он здесь. Он рядом. И этот обычный день стал для Лу самым важным сражением, которое они выиграли вместе.
Осенний парк дышал прохладой, а под ногами весело шуршала рыжая листва. После беготни и смеха Лу чувствовал себя странно: его тело всё еще ныло от ночных «напоминаний» отца, но внутри, в самой груди, разливалось непривычное, пугливое тепло. Он шел рядом с Мариусом, иногда намеренно задевая его плечом, просто чтобы убедиться — тот здесь, он настоящий, он не исчезнет, как только закроется дверь дома.
Мариус что-то увлеченно рассказывал про своего знакомого татуировщика, размахивая руками и едва не сбивая прохожих. Лу слушал его вполуха, любуясь тем, как солнечные блики играют в каштановых волосах старшего. Ему казалось, что этот момент — только их, закрытая территория, куда нет входа посторонним.
— Мариус? Де Сагер, ты, что ли?! — звонкий, певучий женский голос разрезал тишину аллеи, как острое лезвие.
Лу вздрогнул, мгновенно подобравшись. Навстречу им шла девушка — высокая, эффектная, в короткой кожаной куртке и с копной иссиня-черных волос. Она сияла так ярко, что Лу невольно захотелось зажмуриться.
— Клэр? — Мариус замер, и на его лице расплылась широкая, искренняя улыбка, которую Лу до этого считал «своей». — Черт возьми, какими судьбами в наших краях? Ты же вроде в столицу уехала грызть гранит науки?
— Вернулась на выходные, не смогла без вашего тухлого воздуха, — рассмеялась она, подходя вплотную.
Лу замер в полушаге. Он ожидал, что Мариус просто кивнет ей, но тот, ни секунды не колеблясь, обхватил девушку за талию и приподнял в воздухе, крутанув. Клэр весело взвизгнула, а когда Мариус поставил её на землю, она непринужденно положила ладони ему на плечи, поправляя воротник его куртки — тем самым жестом, который Лу в своих мыслях считал высшим проявлением близости.
— Всё такой же качок, — подмигнула она Мариусу, полностью игнорируя стоящего рядом Лу. — Слушай, а помнишь ту ночь у озера? Элиас до сих пор вспоминает, как ты пытался поймать рыбу голыми руками и свалился с причала.
Мариус загоготал, потирая затылок.
— Такое забудешь! Я тогда продрог до костей, а ты...
Лу стоял рядом, чувствуя, как внутри него что-то медленно и болезненно сворачивается в тугой узел. Это не была ярость, нет. Это была горькая, колючая обида, которая оседала на языке вкусом пережженного сахара. Он вдруг остро осознал: у Мариуса была жизнь до него. У Мариуса были люди, с которыми он смеялся так же громко, с которыми делил ночи у озера, тайны и прикосновения.
Лу почувствовал себя лишним. Глупым, маленьким, поломанным ребенком, которого Мариус просто пожалел из доброты душевной.
— Ой, а это кто с тобой? — Клэр наконец перевела взгляд на Лу. Её глаза были красивыми, но в них читалось вежливое безразличие, от которого Лу захотелось провалиться сквозь землю. — Твой младший брат? Такой миленький, на котенка похож.
— Это Лу, — Мариус мельком взглянул на него, но его рука всё еще покоилась на локте Клэр. — Он теперь живет у нас. Сын маминого... ну, ты поняла.
«Сын маминого...» — эти слова ударили Лу под дых сильнее, чем любой кулак Милда. Значит, он просто приложение к семейным обстоятельствам? Обуза, которую нужно выгуливать по выходным?
— Понятно, — Клэр снова обернулась к Мариусу, понизив голос до интимного шепота. — Слушай, мы сегодня собираемся у Марка в гараже. Приходи? Будет весело, как в старые добрые. Посидим, вспомним школу...
Мариус на секунду задумался, и эта секундная пауза стала для Лу вечностью. Он смотрел на свои кеды, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый ком. Он не собирался плакать — слезы были роскошью, которую он себе не позволял. Но обида жгла изнутри.
— Не знаю, Клэр, у нас тут планы были... — начал Мариус, косясь на Лу.
— Да ладно тебе, Де Сагер! Не будь занудой. Твой «братишка» ведь не обидится, если ты разок выберешься к друзьям? — она кокетливо коснулась пуговицы на груди Мариуса.
Лу не выдержал. Он резко развернулся, не сказав ни слова.
— Я пойду вперед, — бросил он через плечо. Голос прозвучал ровно, почти безжизненно, но внутри всё дрожало. — Мне нужно... в библиотеку зайти. За углом.
— Лу, эй! Погоди! — крикнул Мариус, но Лу уже ускорил шаг, почти срываясь на бег.
Он не оглядывался. Он чувствовал себя напыщенным идиотом. Как он мог подумать, что Мариусу действительно интересно проводить с ним время? Что все эти шутки, щекотка и «защита» — это что-то особенное? Наверное, Мариус так ведет себя со всеми: широкая душа, много тактильности, легкий флирт. А Лу... Лу просто принял это за спасательный круг, за который вцепился слишком сильно.
Он дошел до угла парка и прислонился к шершавому стволу дерева, пытаясь выровнять дыхание. В боках снова закололо — нервное напряжение всегда возвращало боль. Он обхватил себя руками, сжимаясь в тот самый «калачик», в котором чувствовал себя в безопасности.
Спустя пять минут послышались быстрые, тяжелые шаги. Мариус нагнал его, запыхавшийся и явно недовольный.
— Гуссенс, ты что, спринтерскую лицензию получил? Какого хрена ты сорвался с места?
Лу не поднимал головы, упрямо глядя на свои шнурки.
— Иди к своей Клэр, Мариус. Она ждет. У вас же там «старые добрые времена». Не смей тратить на меня свое «драгоценное» время.
Мариус замер. Он внимательно посмотрел на согбенную фигуру Лу, на его напряженные плечи, на то, как тот кусает губы. На его лице медленно расцвела понимающая, наглая ухмылка.
— О-о-о... — протянул Мариус, делая шаг ближе. — Лу-Лу, да ты ревнуешь?
— Ничего я не ревную! — вспыхнул Лу, наконец вскидывая голову. Глаза его горели обидой. — Просто иди куда хочешь. Я не твоя собственность. Я вообще никто. «Сын маминого знакомого», помнишь?
Мариус хмыкнул и, не обращая внимания на сопротивление, подошел вплотную. Он обхватил Лу за плечи, прижимая к дереву, но на этот раз не грубо, а как-то... заземляюще.
— Слушай сюда, придурок мелкий. Клэр — это прошлое. Скучное, как учебник по экономике. Да, мы общались, да, было весело. Но я не пошел с ней, видишь? Я здесь. С тобой. И стою в этом парке, выслушивая твои капризы.
— Я не капризничаю, — буркнул Лу, отворачиваясь, но его плечи заметно расслабились.
— Еще как капризничаешь. Весь напыжился, как индюк перед Рождеством, — Мариус легко щелкнул его по носу. — Клэр — просто знакомая. А ты... — он сделал паузу, подбирая слова, — ты мой личный проект по спасению утопающих. И я не собираюсь менять тебя на гаражные посиделки.
Мариус отобрал у Лу телефон, который тот нервно тискал в кармане.
— Так, и не вздумай больше так убегать. Иначе я привяжу тебя к себе поводком. Голубым, под цвет твоего бомбера.
Лу невольно улыбнулся. Обида еще саднила где-то глубоко, но тепло Мариуса, его наглый голос и твердая рука на плече снова начали выстраивать тот самый купол безопасности.
— Идем домой, — Мариус снова приобнял его за шею, ведя за собой. — И если ты еще раз решишь, что ты «никто», я заставлю тебя переписывать «я самый крутой в этом доме» сто раз на дверях кабинета твоего папаши. Понял?
Лу лишь тихо рассмеялся, прижимаясь к боку Мариуса. Мир снова обретал краски, хотя где-то на горизонте всё еще маячила тень Милда. Но сейчас, в этом моменте, Лу был готов поверить, что он — не обуза.
----------------------------------------------------
воу-воу-воу, опасненько чорт