состязание
Вечерний воздух становился всё холоднее, заставляя Лу глубже прятать нос в воротник своего нового худи. Обида на встречу с Клэр еще горчила где-то на задворках сознания, но твердая рука Мариуса, лежащая на его плече, действовала как лучшее успокоительное.
— Слушай, Гуссенс, — Мариус вдруг остановился, не доходя до ворот их особняка пару сотен метров. — Глядя на твое кислое лицо, я понял: тебе срочно нужна терапия навозом.
— Чего? — Лу вскинул голову, подозрительно прищурившись.
— Завтра едем на конюшню. Снова. Зевс по тебе соскучился, он вчера даже яблоко не доел, всё ждал, когда вернется тот смешной парень, который боится за свою... кхм... пятую точку.
— Ты придурок, Де Сагер? — Лу закатил глаза, хотя сердце предательски подпрыгнуло от радости. — Я еще от прошлой поездки ходить ровно не начал, у меня всё тело ноет. И вообще, я ненавижу лошадей. Они большие, вонючие и смотрят на меня так, будто знают все мои грехи.
— Ой, не ной. Тебе полезно. Будешь тренировать хватку на моих боках, а то в прошлый раз ты держался как пятилетняя девочка за папу, — Мариус хохотнул, притягивая Лу ближе и чуть сдавливая его плечо. — Короче, завтра в восемь подъем. Возражения не принимаются.
— Ненавижу тебя, — пробурчал Лу, но в его голосе не было ни капли злости. Только тихая, едва уловимая покорность.
Когда они вошли в дом, их встретила Клара. Она была в приподнятом настроении, суетясь на кухне с какими-то документами.
— О, вы как раз вовремя! Мальчики, садитесь ужинать, — она лучезарно улыбнулась. — У меня для вас новости. Завтра рано утром мы с Милдом уезжаем по делам в соседний округ. Вернемся только в понедельник к обеду. Так что весь дом до завтрашнего утра в вашем распоряжении. Ведите себя прилично, ладно?
Лу замер. Мысль о том, что Милда не будет в доме целые сутки, отозвалась в нем невероятным облегчением. Словно из груди вытащили огромный ржавый гвоздь. Мариус, заметив, как расслабились плечи Лу, довольно ухмыльнулся.
— Слышал, Лу-Лу? Мы короли этого замка. Можешь даже не запирать дверь в туалет, хотя, зная твою паранойю, ты и там соорудишь баррикады.
— Заткнись и ешь свой омлет, — буркнул Лу, пряча улыбку в тарелке.
Утро началось не с будильника, а с того, что на Лу обрушилось нечто тяжелое и очень шумное.
— ПОДЪЁМ, ГУССЕНС! ЛОШАДИ НЕ ЖДУТ! — Мариус с разбегу запрыгнул на кровать Лу, начиная нещадно лупить его подушкой.
— А-а-а! Мариус, ты больной?! Слезь с меня! — Лу отбивался как мог, пытаясь натянуть одеяло на голову. — Еще только семь утра! Уйди, я тебя убью!
— Сначала догони! — Мариус продолжал атаку подушкой, пока Лу, окончательно взбесившись, не схватил свою и не нанес ответный удар прямо в лицо старшего.
Они возились на кровати еще минут пять, задыхаясь от смеха. Лу удалось спихнуть Мариуса на пол, но тот, уходя, умудрился цепко схватить Лу за голые бока, там, где кожа была особенно чувствительной.
— А! Отпусти! Прекрати! — Лу взвизгнул, извиваясь под его пальцами. — Мариус, честное слово, я сейчас вызову экзорциста!
Мариус, заливаясь смехом, не отпускал, продолжая щекотать и слегка сжимать его ребра.
— Какой ты нежный, Лу-Лу. Прямо как зефирка. Знаешь, — Мариус внезапно затих, наклонившись к самому уху задыхающегося от смеха парня, — если ты будешь так кричать, соседи решат, что я делаю с тобой очень... интимные вещи. Хочешь, продолжим в том же духе?
Лу мгновенно замер. Его лицо вспыхнуло ярко-пунцовым цветом. Он резко оттолкнул Мариуса и нырнул лицом в подушку, пытаясь скрыть смущение.
— Ты... ты извращенец! Уходи отсюда! Мне переодеться надо! — пробормотал он в перья.
— Ой, какие мы стеснительные, — Мариус поднялся с пола, отряхивая штаны. — Давай, выползай из своего убежища. Жду на кухне через десять минут. И не вздумай надеть те мешковатые штаны, надень джинсы, в которых у тебя хотя бы видно ноги.
Дорога до конюшни прошла в привычных перепалках. Лу ворчал, что автобус слишком медленный, Мариус отвечал, что Лу слишком ворчливый. Но когда они вошли в леваду, воздух снова наполнился запахом сена и свободы.
— Давай поспорим, — вдруг сказал Мариус, оседлав Зевса и глядя сверху вниз на Лу.
— На что? — Лу с опаской подошел ближе.
— Если ты сегодня проедешь хотя бы один круг рысью и не вцепишься в мою талию так, будто от этого зависит твоя жизнь... я неделю буду делать за тебя всю домашку по химии.
— А если нет? — Лу прикусил губу.
— А если нет, — Мариус хитро прищурился, — ты сделаешь то, что я попрошу. Никаких пошлостей, обещаю. Просто одно маленькое действие. Идет?
Лу посмотрел на Зевса. Конь фыркнул, как будто тоже подначивал его.
— Идет, Де Сагер. Готовь учебники по химии.
Но, как оказалось, рысь — это не так просто, как кажется. Стоило Мариусу подать сигнал, и лошадь начала ритмично подбрасывать их вверх. Лу продержался ровно три секунды. На четвертой его охватил такой ужас, что он не просто вцепился в талию Мариуса, он буквально прирос к его спине, зажмурившись и что-то невнятно причитая.
— Проиграл! — победно вскрикнул Мариус, замедляя коня до шага. — Ты продержался меньше, чем моя вера в человечество.
— Заткнись, — выдохнул Лу, понемногу открывая глаза. Его сердце колотилось где-то в горле. — Это было нечестно. Он дернулся.
— Проиграл есть проиграл. Идем, — Мариус спрыгнул с коня и помог Лу слезть.
Они зашли в прохладу пустой конюшни. Пахло сухими травами и пылью. Мариус прислонился к перегородке денника и скрестил руки на груди.
— Итак, твое наказание. Помнишь уговор? Одно маленькое действие.
Лу стоял напротив него, всё еще немного дрожа от адреналина.
— Ну? Чего ты хочешь? Опять заставишь меня чистить твой байк зубной щеткой?
Мариус покачал головой. Его взгляд внезапно стал мягким, лишенным обычной насмешки.
— Нет. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. В щеку. Прямо сейчас. Просто так.
Лу застыл. Воздух в конюшне будто загустел.
— Ты... ты серьезно? — прошептал он. — Это глупо. Мы же... мы просто друзья.
— Спор есть спор, Гуссенс. Или ты у нас трусишка не только на лошадях? — Мариус подмигнул ему, но не шелохнулся.
Лу сглотнул. Он сделал шаг вперед, чувствуя, как расстояние между ними сокращается до предела. Он видел каждую ворсинку на футболке Мариуса, чувствовал запах его парфюма. Лу медленно приподнялся на носочки. Его сердце, казалось, сейчас проломит ребра.
Прикосновение было коротким, почти невесомым. Лу едва коснулся губами теплой кожи на скуле Мариуса. Это было похоже на взмах крыла бабочки — тонко, робко и до безумия искренне. В этот момент для Лу перестал существовать весь остальной мир: школа, Милд, страхи — всё исчезло. Было только это тепло под губами.
Лу мгновенно отстранился, опуская голову. Его уши горели огнем.
— Доволен? — буркнул он, глядя на свои кеды.
Мариус коснулся пальцами того места на щеке, куда пришелся поцелуй. Он не смеялся. Он смотрел на Лу так, будто видел его впервые.
— Вполне, — тихо ответил он. — Пошли домой, котенок. Скоро Клара приедет, а мы еще пирожные не съели.
Они шли к автобусу в тишине, но эта тишина больше не была неловкой. Она была наполнена чем-то новым, пугающим и прекрасным одновременно. Лу чувствовал, как его рука случайно касается руки Мариуса, и на этот раз он не отстранился.
Вечер в пустом доме дышал прохладой и непривычной тишиной. Мариус и Лу вернулись с конюшни уставшие, пропахшие сеном и осенним ветром, но странно умиротворенные. Тот мимолетный, почти невесомый поцелуй в щеку всё еще жег губы Лу, заставляя его то и дело отводить взгляд и прятать лицо в воротнике куртки.
Они вошли в прихожую, и Мариус первым щелкнул выключателем. Свет залил холл, и на тумбочке у зеркала сразу бросился в глаза белый прямоугольник бумаги.
— Опа, весточка от предков, — хмыкнул Мариус, направляясь к записке.
Лу шел следом, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться привычный, липкий страх. Стоило ему увидеть размашистый, острый почерк отца, как в памяти всплыли ночные побои и холодный блеск его глаз.
Мариус взял лист и прочитал вслух, намеренно растягивая слова:
— «Будем поздно. Лу, не забудь подготовить отчет по истории к моему приходу. Проверю лично. М.».
При упоминании «личной проверки» Лу дернулся, как от удара током. Тень Милда, казалось, материализовалась прямо в коридоре. От внезапного приступа паники Лу, не соображая, что делает, резко отпрянул назад и буквально запрыгнул на Мариуса, обхватывая его ногами за талию и вцепившись пальцами в плечи, словно пытаясь спрятаться от всего мира в этом единственном надежном месте.
Мариус от неожиданности покачнулся, но тут же автоматически подхватил Лу под бедра, удерживая его на весу. Его ладони, горячие и сильные, уверенно зафиксировали хрупкое тело подростка.
— Воу, полегче, тигр! — Мариус расхохотался, чувствуя, как бешено колотится сердце Лу сквозь ткань толстовки. — Ты чего, решил, что в этой бумажке спрятана бомба? Или ты так сильно захотел поближе познакомиться с моими бицепсами?
Мариус наклонился к самому уху Лу, обжигая кожу горячим дыханием, и понизил голос до вкрадчивого шепота:
— Знаешь, Гуссенс, если ты так настойчиво на меня прыгаешь, я могу решить, что поцелуй в щеку был только разогревом. У нас весь дом в распоряжении, а ты уже в такой... интересной позе. Может, перейдем сразу к практике?
Лу мгновенно осознал двусмысленность ситуации. Лицо его вспыхнуло пунцовым цветом, доходя до самых корней волос. Он почувствовал, как руки Мариуса начали медленно, дразняще смещаться от бедер ближе к пятой точке, едва заметно сжимая ткань джинсов.
— А! Отпусти! Прекрати, придурок! — Лу задергался, пытаясь вырваться, его голос от смущения и ярости сорвался на высокий, возмущенный писк. — Я тебя ненавижу! Слезь с меня... то есть, сними меня! Ты озабоченный маньяк!
Он в последний момент извернулся и буквально вывалился из крепкой хватки Мариуса, едва не запутавшись в собственных ногах. Оказавшись на безопасном расстоянии, Лу встал в оборонительную позу, сердито сопя и размахивая руками.
— Еще раз так сделаешь — я... я тебе в суп плюну! Или байк твой разрисую розовыми сердечками! Ты невыносим, Де Сагер! Ты просто... просто кусок идиота! — Его «рычание» больше напоминало писк котенка, которому наступили на хвост, что только подливало масла в огонь веселья Мариуса.
Мариус заливался смехом, вытирая выступившие слезы. Он снова сделал шаг к Лу, настойчиво протягивая руки.
— Иди сюда, колючка! Я же вижу, тебе понравилось. Кто тут у нас такой грозный?
— Не подходи! — Лу попытался отбежать, но Мариус был быстрее.
Одним резким движением он снова перехватил Лу, на этот раз закидывая его на плечо, как мешок с мукой. Лу оказался в полной беспомощности, болтая ногами в воздухе и продолжая осыпать Мариуса самыми изощренными (как ему казалось) ругательствами.
— Всё, ты в плену! — объявил Мариус и начал носить Лу по всему дому.
Он бегал из кухни в гостиную, кружился на месте, пока Лу выкрикивал угрозы и смеялся одновременно. Дом, обычно такой холодный и пугающий, наполнился живым, искренним шумом. Гулкий смех Мариуса и возмущенные вскрики Лу вытесняли тень Милда из каждого угла.
— Поставь меня! Живо! — Лу колотил Мариуса по спине, но его удары были слабыми и нерешительными. Ему, несмотря на всё ворчание, было до безумия уютно в этой сумасшедшей суете.
Наконец, Мариус донес его до дивана в гостиной и буквально сбросил на мягкие подушки, сразу навалившись сверху, но не придавливая, а лишь блокируя выход.
— Ладно, мир, — выдохнул Мариус, глядя Лу прямо в глаза. Его лицо было совсем близко, и на нем не осталось и следа от насмешки. — Записку в топку. Никакой истории сегодня не будет. Будем смотреть тупые комедии и есть всё, что найдем в холодильнике. Понял?
Лу, всё еще тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках, медленно кивнул. Его взгляд смягчился.
— Понял. Только... если ты еще раз так пошутишь, я серьезно за себя не отвечаю.
— Договорились, — Мариус подмигнул ему и легко щелкнул по носу. — Пошли грабить кухню, «грозный» Рафаэль.
Вечер прошел в странном, непривычном для этого дома покое. Они сидели на полу в гостиной, окруженные коробками с пиццей и обертками от конфет. Мариус продолжал подшучивать, но теперь его шутки были мягче, без интимного подтекста, просто чтобы видеть, как Лу снова и снова улыбается. Записка Милда так и осталась лежать в прихожей — забытая, потерявшая свою власть над этим маленьким островом тепла, который они создали вдвоем.
Лу впервые за долгое время чувствовал, что дом — это не клетка, а место, где можно просто смеяться, не оглядываясь на дверь. И за это он был готов простить Мариусу даже самые идиотские выходки.
Утро воскресенья наступило слишком быстро. Солнечный свет бесцеремонно пробивался сквозь щели в жалызи, расчерчивая пол гостиной золотистыми полосами. Мариус и Лу так и уснули на огромном диване перед телевизором, заваленные пустыми коробками из-под пиццы и фантиками. Лу свернулся калачиком, уткнувшись носом в изгиб локтя Мариуса, а тот, даже во сне, собственнически закинул ногу на бедро младшего, удерживая его рядом.
Тишину дома разрезал резкий, скрежещущий звук открывающихся автоматических ворот. Лу подскочил мгновенно, словно его ударило током. Сердце в груди забилось раненой птицей, а в глазах застыл первобытный ужас.
— Мариус! Мариус, вставай! Они приехали! — Лу лихорадочно начал собирать мусор с пола, его руки дрожали так сильно, что пустая банка из-под газировки выскользнула и со звоном покатилась по паркету.
Мариус продрал глаза, недовольно щурясь от яркого света.
— Чего ты мечешься, Гуссенс? Еще только девять утра... — Он потянулся, хрустнув позвонками, но, увидев мертвенно-бледное лицо Лу, мгновенно протрезвел. — Эй, тише. Мы сейчас всё уберем.
Дверь в прихожей открылась. Послышались тяжелые, размеренные шаги Милда и легкий стук каблуков Клары. Лу застыл посреди комнаты с охапкой коробок в руках, выглядя как пойманный на месте преступления воришка.
Милд вошел в гостиную первым. Его взгляд — холодный, сканирующий, лишенный всяких эмоций — медленно прошелся по беспорядку на ковре, по заспанным лицам парней и остановился на Лу. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, как свинец.
— Доброе утро, — голос Милда был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, что у Лу подкосились коленки. — Я вижу, отчет по истории выглядит именно так? В виде горы мусора и ленивого валяния на диване?
Лу хотел что-то сказать, оправдаться, но его голос пропал. Он лишь судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри всё съеживается.
— О, доброе утро, Милд! — Мариус поднялся с дивана, намеренно загораживая собой Лу. Он выглядел непринужденно, хотя в его позе чувствовалась готовность к прыжку. — Мы решили, что история подождет. В конце концов, мы сами вчера творили историю — историю самой большой съеденной пиццы в этом районе. Вы вовремя, хотите остатки?
Милд проигнорировал Мариуса, не сводя глаз с Лу.
— Лу, в кабинет. Сейчас же.
— Он никуда не пойдет, — отрезал Мариус, делая шаг навстречу Милду. — Мы сейчас всё уберем вместе. Это был мой план, мои коробки и мой вечер. Если у вас есть претензии — предъявляйте их мне.
Клара, зашедшая следом, всплеснула руками:
— О боже, какой беспорядок! Мальчики, ну вы и устроили... Милд, дорогой, не кипятись, они же просто дети, решили немного расслабиться, пока нас нет.
— Это не расслабление, Клара, это отсутствие дисциплины, — Милд перевел взгляд на жену, и на его лице на мгновение появилась фальшивая маска спокойствия. — Я просто хочу поговорить с сыном о его ответственности. Лу, я жду.
Лу посмотрел на Мариуса. Тот сжал кулаки, в его глазах читалось: «Не иди». Но Лу понимал — если он не пойдет сейчас, Милд отыграется позже, когда Мариус уйдет на тренировку или в школу. Он медленно поставил коробки на столик и, не поднимая глаз, направился к двери.
— Лу! — крикнул Мариус ему в спину.
Лу не обернулся. Он зашел в кабинет, и дверь за ним закрылась с сухим, окончательным щелчком.
Милд подошел к окну, заложив руки за спину. Прошло несколько минут томительного молчания, прежде чем он обернулся.
— Ты осмелел, — прошептал он, подходя к Лу вплотную. — Ты думаешь, этот наглый мальчишка — твоя защита? Ты думаешь, его объятия на диване сделают тебя сильнее?
Милд внезапно схватил Лу за ухо и с силой дернул вверх, заставляя подростка подняться на носочки.
— Ты — позорище. Ты грязное, маленькое ничтожество, которое забыло свое место. Пока я плачу за этот дом, ты будешь делать то, что я скажу. И если я еще раз увижу вас так близко... я вышвырну тебя в интернат, где тебя научат «истории» настоящими розгами. Понял?!
— Да... понял, — прохрипел Лу, задыхаясь от боли. Он не плакал, лишь его веко нервно дергалось.
Милд резко отпустил его, брезгливо вытирая руку о платок.
— Убирай всё в гостиной. И чтобы до вечера я тебя не слышал и не видел.
Лу вышел из кабинета, потирая горящее ухо. В коридоре его ждал Мариус. Он сразу всё понял. Он увидел покрасневшее ухо и затравленный взгляд. Мариус хотел сорваться с места, ворваться в кабинет и закончить это раз и навсегда, но Лу схватил его за руку, качая головой.
— Не надо... — одними губами прошептал Лу. — Пожалуйста. Просто помоги мне убраться.
Мариус глубоко вздохнул, сдерживая рвущийся наружу рык. Он понимал, что сейчас открытый конфликт только добавит Лу проблем.
— Иди сюда, — Мариус обнял его, притягивая к себе, игнорируя то, что за дверью может стоять Милд.
Он начал шутить, пытаясь разрядить обстановку:
— Слышишь, Лу-Лу, у тебя теперь ухо как у эльфа, только розовое. Тебе идет. Будем звать тебя Добби, раз уж ты у нас теперь на исправительных работах.
Лу невольно всхлипнул, пряча лицо на груди Мариуса.
— Я ненавижу его...
— Я знаю, — Мариус погладил его по затылку, его голос стал серьезным. — Потерпи еще немного. Я клянусь, мы что-нибудь придумаем. А пока... давай сделаем вид, что мы очень прилежные уборщики.
Они вернулись в гостиную и начали молча собирать мусор. Мариус то и дело «случайно» задевал Лу, то щекоча его под ребрами, то подставляя подножку, заставляя парня отвлекаться от тяжелых мыслей.
К обеду гостиная сияла чистотой. Милд ушел в свой кабинет, а Клара затеяла грандиозную готовку, призывая мальчиков помочь. Весь день прошел под знаком «вооруженного перемирия». Мариус не отходил от Лу ни на шаг, постоянно вовлекая его в разговоры и не давая Милду возможности остаться с сыном наедине.
Вечером, когда дом снова погрузился в полумрак, Мариус прокрался в комнату к Лу.
— Эй, котенок, не спишь? — шепнул он, запрыгивая на кровать.
— Нет, — отозвался Лу из темноты.
— Завтра понедельник. Школа. Обещаю, Элиас даже не посмеет на тебя посмотреть, не то что заговорить. Я буду твоим личным телохранителем. Оплата — один поцелуй в щеку за каждый спасенный нерв. Как тебе сделка?
Лу улыбнулся в темноте, чувствуя, как Мариус устраивается рядом, согревая его своим теплом.
— Слишком дорого, Де Сагер. Обойдешься спасибо.
— Посмотрим, — хмыкнул Мариус, накрывая руку Лу своей ладонью. — Спи. Завтра будет новый день. И мы его выиграем.
----------------------------------------------------
любопытненько..
ждете проду, голубки?