Поцелуй врага | 18+

Ария

Салон самолёта встречал нас прохладным кондиционированным воздухом и мягким приглушенным светом. Мы нашли свои места в ряду у самого иллюминатора - я сразу попросила Кирана сесть ближе к проходу, чтобы ему не приходилось лишний раз поворачиваться или тесниться, но он, разумеется, упрямо настоял на своём: посадил меня у окна, а сам опустился рядом, тяжело и шумно выдохнув.

Каждое движение по-прежнему давалось ему через внутреннее сопротивление, хотя он изо всех сил старался не подавать вида. Я видела, как напряжены мышцы его шеи, как аккуратно, стараясь не делать резких рывков, он устраивался в кресле, придерживая рукой ноющий бок.

- Ну вот, - тихо произнесла я, помогая ему закинуть небольшую ручную кладь на верхнюю полку, хотя он пытался сделать это сам. - Мы на месте. Дальше нас никуда не сошлют.

Киран слабо усмехнулся, откинувшись на спинку кресла и прикрыв на секунду глаза.

- Звучит как заманчивое обещание. Главное, чтобы пограничники в Оксфорде не решили, что мы контрабандисты со странным набором синяков.

Я невольно улыбнулась, усаживаясь на своё место и пристегивая ремень безопасности.

- Не переживай, я выгляжу достаточно уставшей, чтобы сойти за твоего законного и очень замученного ангела-хранителя.

- Ты и есть мой ангел-хранитель, - серьезно, без тени обычной иронии ответил он, поворачивая голову ко мне. - Только с характером командира спецназа.

- Это профессиональное, привыкай, - подмигнула я, но внутри всё равно всё сжалось от нежности.

За окном неторопливо проплывала линия взлётной полосы. Самолёт уже вырулил на старт, и массивные двигатели начали набирать обороты, гудя так громко, что этот низкий рокот вибрировал где-то под ребром, отзываясь в каждой клеточке тела.

В этот момент Киран протянул руку и накрыл мою ладонь своей.

Его пальцы были прохладными, но хватка оказалась неожиданно крепкой. Я перевела взгляд на его руку, а потом на него самого. Он смотрел в окно, на серое небо, но пальцы сжимали мою ладонь с такой силой, будто боялись, что если он разожмет их хоть на миг - я исчезну, растворюсь в наваждении.

О чём он думал в этот момент? Боялся ли он?

Наверное, да. После всего пережитого за последние сутки, после угрозы, нависшей над нами, после боли, пронизывавшей его тело, страх был вполне естественен. Но в этом сжатии не было паники. Было лишь чистое, осязаемое желание чувствовать меня рядом. Знать, что я здесь, дышу, существую, держу его за руку в этой железной птице, уносящей нас за тысячи километров от прежней кошмарной реальности.

Я чуть крепче сжала его пальцы в ответ, переплетая наши ладони так надежно, насколько это было возможно.

Он почувствовал это движение. Медленно повернул голову, заглянув мне прямо в глаза, и на секунду прижался большим пальцем к моему запястью, прямо туда, где учащенно бился пульс.

- Всё хорошо? - тихо спросила я, перекрывая гул турбин.

- Да, - так же тихо, но твердо отозвался он. - С тобой - абсолютно.

В этот момент тяжёлая машина резко рванула с места.

Двигатели взвыли на предельной мощности, вжимая нас в спинки кресел. Земля за окном закачалась, побежала назад с бешеной скоростью. Огни взлётной полосы слились в сплошные светящиеся полосы, оглушительный грохот заполнил пространство вокруг, и на секунду мне показалось, что воздух в салоне стал слишком плотным, чтобы им дышать.

Я инстинктивно затаила дыхание, крепче вцепившись в подлокотник свободной рукой.

Киран тут же перехватил мою руку обеими своими ладонями, притянув её ближе, словно давая мне опору, хотя сам едва держался на плаву от боли, которую неизбежно приносило резкое ускорение.
И вдруг - лёгкость.

Самолёт оторвался от бетонной полосы, словно сбрасывая с плеч всю тяжесть земного притяжения. Мы взмыли вверх, проваливаясь в воздушные ямы, а затем уверенно пошли на набор высоты.
Я прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и замерла.

Внизу оставался наш город. Сначала он казался огромным сплетением дорог и кварталов, потом превратился в шахматную доску из серых квадратов крыш, затем - в рассыпанные по земле мелкие точки, а через несколько секунд и вовсе растворился в серой пелене влажной дымки.

Мы пробили слой облаков.

И внезапно мир вокруг изменился. Тяжёлые тучи остались где-то далеко внизу, а перед нами распахнулось бескрайнее, ослепительно-синее небо и океан пушистых, подсвеченных ярким полуденным солнцем облаков, похожих на белоснежные горы.

В этот самый момент я почувствовала, как внутри меня, прямо под сердцем, оттаивает что-то тугое, мёрзлое, что сжимало меня изнутри всё это страшное время. Надежда.

Она не кричала и не требовала внимания. Она просто робко, но уверенно зажглась внутри маленьким тёплым огоньком. Мы смогли. Мы вырвались. Мы летим туда, где нас не достанут.

Я медленно отвернулась от ослепительного окна и повернулась к Кирану.

Он сидел, откинув голову назад, бледный, но с каким-то совершенно новым, спокойным выражением лица. Боль в его глазах сменилась усталым облегчением.

Я легонько коснулась его плеча, привлекая внимание. Он тут же открыл глаза и посмотрел на меня. На губах у меня сама собой расцвела та самая лёгкая, счастливая улыбка, которую я уже почти разучилась чувствовать за эти дни.

- Мы летим, - шепнула я, перекрывая шёпот турбин. - Всё будет хорошо. Слышишь?

Киран посмотрел на меня долгим, бесконечно нежным взглядом, в котором отражалось всё солнце, пробивавшееся сквозь иллюминатор. Его рука скользнула с моей ладони вверх, касаясь щеки, и он чуть заметно кивнул, улыбнувшись в ответ уголками разбитых губ:

- Да. Мы летим... И теперь всё обязательно будет хорошо.

И впервые за долгое время я поверила каждому его слову без единого сомнения. Я была уверена в этих словах...

Самолёт мягко выровнялся на эшелоне, предупреждающий сигнал ремней безопасности погас, издав мягкий электронный тихий звук. В салоне тут же оживились пассажиры: кто-то зашуршал журналами, кто-то откинул кресло назад, устраиваясь поудобнее, а по проходу поплыл едва уловимый аромат свежего кофе и бортового питания.

За иллюминатором расстилалась такая невероятная, космическая красота, от которой на секунду захватывало дух. Бесконечное, синее-синее небо над головой казалось глубоким океаном, а внизу, насколько хватало глаз, лежал сплошной океан молочно-белых облаков. Они клубились пушистыми сугробами, переливались в лучах полуденного солнца и напоминали застывшие сахарные горы. Настоящий другой мир, отрезанный от земных тревог, суеты и погонь.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как редкие языки облачной дымки скользят по крылу лайнера. Внутри наконец-то селилась долгожданная, почти звенящая тишина. Никакого страха. Только мерный гул турбин, укачивающее покачивание и тепло человеческой ладони рядом.

Киран сидел чуть откинувшись назад. Впервые за всё время - с того самого момента, как я увидела его в полумраке квартиры, - с его лица полностью сошла эта жуткая, неестественная маска постоянной боевой готовности.

Напряжённые прежде скулы расслабились, глубокие морщины меж бровей разгладились, а в единственном не заплывшем синяком глазу больше не читалось настороженности. Он выглядел просто уставшим, живым парнем, который наконец-то позвонил миру и сказал: «Я в домике, меня не трогать».

Я повернула голову к нему и тихо спросила, нарушая уютную тишину салона:
- Скажи... А ты вообще бывал раньше в Англии?

Киран слегка повернулся на кресле, стараясь не делать резких движений боком, и задумчиво посмотрел на меня. На секунду в его взгляде мелькнула тень каких-то старых воспоминаний.

- Бывал, - ответил он тихо, чуть хрипло. - Пару раз. Но точно не ради удовольствия, Ария.

Я чуть приподняла бровь, устраиваясь поудобнее на своем сиденье.

- Дай угадаю. Опять скучные бизнес-поездки, папки с контрактами, душные переговорные комнаты и люди в серых костюмах, от которых сводит скулы?

- Почти угадала, - уголки его губ тронула слабая, но искренняя улыбка. - Только вместо контрактов там обычно были бесконечные споры с партнёрами отца, решение каких-то кризисов, от которых трещала голова, и постоянное ощущение, что за каждым углом тебя поджидает очередная подножка. Для меня Оксфорд всегда ассоциировался с дождём, кофе из бумажных стаканчиков на ходу и необходимостью носить маску бизнесмена, которому всё по плечу. Никакой романтики. Чистая работа.

Я сочувственно качнула головой, протянув руку и легко коснувшись его пальцев на подлокотнике.

- Звучит тоскливо. А теперь?

Он перевёл взгляд с иллюминатора на меня. И в этом взгляде было столько тепла, что мне на секунду стало жарче, чем от кондиционера.

- А теперь... - медленно протянул он, накрывая мою руку своей ладонью и переплетая наши пальцы. - Теперь я лечу туда исключительно для удовольствия. Впервые в своей жизни. Без планов, без телохранителей, без отчётов и вечного страха облажаться. Только ты, я и какая-нибудь маленькая кофейня на окраине города, где никто нас не знает и не боится.

От этих слов внутри всё сладко защемило. Я не удержалась и тихо, счастливо рассмеялась, чувствуя, как по губам расползается самая искренняя улыбка за последние месяцы.

- Ловлю тебя на слове, мистер «никаких планов». С тебя кофе и круассаны в первый же день.

- Договорились, - кивнул он, крепче сжимая мою руку. - Обещаю найти самую паршивую дыру с самым вкусным кофе во всей Британии.

В этот самый момент занавеска в начале салона мягко качнулась, и по проходу зашуршала тележка бортпроводницы. Приятный молодой стюардесса с безупречной улыбкой остановилась возле нашего ряда.

- Обед, молодые люди. Что предпочитаете: курицу с рисом или рыбу с овощами? И, пожалуйста, ваши напитки.

Мы переглянулись. После всего пережитого адреналинового шторма аппетит проснулся неожиданно и зверски.

- Давайте оба варианта по два, шучу, - тихо усмехнулся Киран. - Нам две порции с курицей, пожалуйста. И томатный сок мне, а Арии... что ты будешь?

- Ананасовый сок и побольше кофе, если можно, - улыбнулась я стюардессе.

Через минуту на откидных столиках перед нами выросли аккуратные пластиковые коробочки, крошечные пакетики с маслом, влажные салфетки и главная гордость бортового питания - запечатанные в целлофан бутерброды.

Киран с сомнением в глазах покрутил в руках прямоугольный пластиковый контейнер, в котором лежал сиротливый сэндвич с бледным куском буженины и парой уставших листьев салата. Геометрия этого кулинарного шедевра явно оставляла желать лучшего: хлеб был криво разрезан по диагонали, а сыр норовил сбежать наружу.

- Скажи мне честно, - с серьёзным, почти трагичным выражением лица произнёс Киран, разглядывая бутерброд на вытянутой руке. - Это точно еда для людей, а не макет космического корабля, собранный слепым инженером?

- Не оскорбляй инженерную мысль, - фыркнула я, сдирая защитную плёнку с упаковки. - Это шедевр современной аэродинамики. Главное - есть с закрытыми глазами и верой в светлое будущее.

Мы одновременно откусили по куску и тут же рассмеялись. Хлеб оказался на редкость сухим, а соус странным на вкус, но на фоне всего того пиздеца, что творился с нами ещё вчера утром, этот нелепый самолётный перекус казался самым вкусным обедом на свете. Мы сидели плечом к плечу в тесных креслах самолёта, летящего сквозь облака в другую страну, перекидывались глупыми шутками, пачкали салфетками столики и смеялись так заразительно, что сидящий впереди пассажир даже пару раз оборачивался на нас с недоумённым видом.

И мне было абсолютно всё равно.
Потому что впервые за долгое время этот мужчина рядом со мной не сжимал зубы от боли, не проверял в кармане оружие и не оглядывался по сторонам. Он просто ел дурацкий сухой сэндвич, смотрел на меня своими живыми, тёплыми глазами и улыбался. Без масок. Без брони. Без напряжения.

Просто Киран. В нашем новом, чистом небе.

После сытного, пусть и довольно комичного обеда с сухими самолётными бутербродами, на меня накатила такая тяжелая, всеобъемлющая волна усталости, что казалось, будто гравитация вокруг меня увеличилась втрое. Адреналин, который сутками держал организм на пределе, окончательно испарился, оставив после себя лишь приятное тепло в теле и звенящую пустоту в голове. Веки налились свинцом, а мир за иллюминатором начал медленно расплываться в мягкую, сливочную дымку облаков.

Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и попыталась проморгаться, но глаза упорно закрывались снова.

Киран, заметив мое состояние, тут же повернулся ко мне, отложив пустой пластиковый стаканчик из-под сока. На его лице больше не было ни тени недавней боли - только мягкая, внимательная забота.

- Устала? - тихо спросил он, чуть наклонив голову. Голос его звучал низко, бархатно, почти убаюкивающе под мерный гул турбин.

- Ужасно... - сонно пробормотала я, шмыгнув носом. - Будто я не на самолете лечу, а всю дорогу бежала за ним пешком через Атлантику. Организм требует законного отпуска.

Он тепло усмехнулся, и уголки его глаз собрались в лучики мелких морщинок.

- Ну так спи. Тебе положено по статусу пассажира первого класса. А я посторожу твой сон. Обещаю никуда не убегать.

Я с сомнением покосилась на его зафиксированный ребрами и синяками торс.

- И как ты меня собрался сторожить в таком виде? Скорее, это мне придется охранять тебя от злых стюардесс и турбулентности.

- Поверь, у меня еще осталось немного сил, чтобы побыть твоим личным телохранителем, - тихо хмыкнул он, но в шутке проскользнула доля недавней правды. - Давай-ка сюда.

Не дожидаясь моего ответа, он аккуратно, стараясь не делать резких движений, обнял меня за плечи и мягко притянул к себе. Я сопротивляться не стала - да и не было ни малейшего желания. Моя голова сама собой нашла идеальное, доверчивое положение, опустившись прямо на его широкое, крепкое плечо.

Киран слегка затаил дыхание от неожиданного толчка в бок, но тут же расслабился, замирая в непривычной для себя позе. От него пахло дорогими мужскими духами, свежестью, мятой и чем-то неуловимо родным, безопасным.

Я прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее, но в этот момент почувствовала, как по плечам пробежала легкая прохлада от работающего над нами кондиционера.

Словно почувствов это, Киран пошевелился. Он осторожно, стараясь не потревожить мой сон, достал с верхней полки выданный бортпроводницей мягкий плед из синего флиса и тщательно, с удивительной бережностью укутал меня по самые плечи, подогнув край под спину, чтобы не поддувало и выключил кондиционер.

- Так лучше? - шепот коснулся моих волос.

- М-м-м... гораздо, - пробормотала я, уже проваливаясь в сладкую дремоту, где граница между реальностью и сном стиралась с каждой секундой.

И вдруг на фоне этого уютного тепла из глубин подсознания всплыл тот самый липкий, иррациональный страх, оставшийся от прошлых ночей: а вдруг всё это - красивый сон? Вдруг я сейчас проснусь в той холодной комнате, одна, без него?

Паника царапнула изнутри, заставив меня сонно встрепенуться. Я чуть приоткрыла тяжелые веки и, цепляясь за реальность кончиками пальцев, сонно, с детской беззащитной упрямостью пробормотала в его плечо:
- Эй... Ты же не уйдёшь?

Киран замер. На секунду в салоне самолёта словно затихли даже турбины. А затем его рука медленно, тепло и уверенно опустилась на моё плечо, легко поглаживая сквозь мягкую ткань пледа.

- Я никуда не уйду, Ария, - его голос прозвучал тихо, но с такой абсолютной, железобетонной уверенностью, что в нём не оставалось ни единого повода сомневаться. - Спи спокойно. Я здесь. Никто тебя больше не тронет.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как этот тихий голос смывает последние остатки тревоги.

Уткнувшись носом в его плечо, я окончательно провалилась в глубокий, целительный сон. Я чувствовала размеренное, теплое движение его груди при каждом вдохе, слышала спокойный стук его сердца и ощущала тепло его руки на своем плече.

Впервые за долгие, бесконечные месяцы бесконечной гонки, страха, вражды и боли мне было по-настоящему спокойно. Не просто тихо - а абсолютно, безусловно спокойно, так, будто весь остальной мир перестал существовать, оставив только нас двоих, летящих высоко над облаками.

Самолёт начал плавное, почти незаметное снижение, вырывая меня из сладких объятий глубокого, целебного сна. Перепад высоты заложил уши, а мягкое покачивание лайнера сменилось легкой вибрацией, когда шасси выпустились из потайных отсеков и зафиксировались с глухим, обнадеживающим щелчком.

Я завозилась, чувствуя, как затекла шея, и невольно зажмурилась от яркого дневного света, заливавшего салон через иллюминатор.

- Ну наконец-то проснулась, спящая красавица, - разнадся над самым ухом низкий, бархатный голос Кирана. В нём не было и следа раздражения - только мягкая, тёплая ирония.

Я приоткрыла глаза и первое, что увидела - его лицо. Он сидел всё так же рядом, чуть повернувшись ко мне, внимательно и с какой-то безмолвной нежностью наблюдая за тем, как я прихожу в себя. На его щеках больше не было следов вчерашнего пепельного измождения, хотя усталость никуда не делась.

Я сонно моргнула, чувствуя, как щека отпечаталась о жёсткую ткань его плеча, и пробормотала охрипшим от сна голосом:

- Мы... мы уже прилетели?

Киран улыбнулся уголками губ, осторожно помогая мне выпутаться из уютного флисового пледа, которым он укутывал меня пару часов назад.

- Да, Ария. Мы прилетели. Добро пожаловать в Англию.

От этих простых слов сон как рукой сняло. Я резко выпрямилась, прильнув к прохладному стеклу иллюминатора, и замерла, забыв, как дышать.

За окном простиралась совершенно другая, сказочная реальность. Никаких серых бетонных коробок и суетливых автострад. Долгожданная английская земля расстилалась под нами гигантским, сочным лоскутным одеялом: бесконечные изумрудные поля, аккуратно расчерченные живыми изгородями из кустарника, игрушечные домики с черепичными крышами, извилистые ленты узких дорог и редкие шпили старинных церквей, пробивающие дымку низкой облачности. Всё это казалось невероятно мирным, тихим, будто сошедшим со страниц старинного романа.

Внутри меня шевельнулось странное, трепетное волнение. Это не был страх - скорее, робкое предвкушение чего-то огромного и неизвестного, что ждало нас впереди. Новая глава, написанная с чистого листа.

- Ого... - выдохнула я, не отрывая глаз от пейзажа. - Здесь так... сказочно. Совсем по-другому.

- Совсем другой мир, - согласился Киран, наблюдая за моим восторгом. Он наклонился ближе, так что его плечо снова коснулось моего. - Тебе нравится?

- Безумно, - честно призналась я, поворачиваясь к нему с сияющими глазами. - Кажется, я бы могла смотреть на это вечно.

- У тебя будет целая неделя, чтобы насмотреться на местные лужайки и дождливые пейзажи, - подмигнул он.

Через несколько минут самолёт мягко коснулся посадочной полосы, промчался по ней под реверс двигателей и плавно подрулил к рукаву аэропорта. Салон тут же заполнился привычным шумом: пассажиры начали расстегивать ремни, греметь молниями сумок, шушукаться и вставать со своих мест, образуя живую очередь в проходе.

Мы не спешили. Киран дал всем выйти, аккуратно поднялся с кресла, помог мне достать ручную кладь с верхней полки - хотя я снова пыталась протестовать, напоминая про его ребра - и мы неспешно двинулись к выходу вслед за остальными.

Шаг за шагом мы прошли по рукаву терминала, миновали паспортный контроль, где приветливый британский офицер лишь лениво глянул на наши документы и штампанул въезд, и наконец вышли в зону прилёта. И тут нас встретил воздух.

Стоило нам ступить за автоматические раздвижные двери аэропорта, как в лицо пахнуло прохладным, удивительно чистым и влажным ветром. Английский воздух не был похож ни на один другой. Он пал прелой листвой, свежескошенной травой после утреннего дождя, далёким морем и абсолютной, осязаемой свободой. Никакой гари, никакой удушливой пыли больших городов. Только чистота, от которой моментально закружилась голова.

Я глубоко, до боли в груди вдохнула этот воздух, зажмурившись от удовольствия, и раскинула руки в стороны, словно пытаясь обнять этот новый, пока еще чужой для нас город.

Киран встал рядом, опираясь на ручку чемодана. Он тоже шумно вдохнул прохладный ветер, расправив плечи так широко, как только позволяли заживающие ребра, и посмотрел на меня с мягкой, глубокой улыбкой.

- Ну что, туристка? - тихо спровил он, заправляя выбившуюся из моего хвоста прядь волос за ухо. - Куда держим путь первой остановкой? Ищи глазами такси, пока я не забыл, как ходить по ровной земле.

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается невероятное, звенящее счастье.

- Сначала находим кофе, мистер Терминатор. А потом - спасаться от британских дождей. Иначе наш отпуск закончится, так и не начавшись.

- Справедливо, - усмехнулся он, переплетая наши пальцы. - Веди, командир.

Выйдя из здания терминала на просторную привокзальную площадь, мы сразу ощутили на себе всё гостеприимство местной погоды: небо затягивало живописными, свинцово-серыми тучами, но воздух по-прежнему оставался невероятно свежим, пахнущим влажным асфальтом и озоном.

На стоянке выстроилась длинная очередь из классических английских кэбов, но Киран, бросив скептический взгляд на хвост желающих уехать, взял меня за руку и уверенно повёл чуть в сторону, к выезду с территории аэропорта, где то и дело притормаживали свободные машины.

- Зачем мы идём сюда? Тут же официальная стоянке вон где, - удивленно моргнула я, семеня рядом и стараясь подстроиться под его шаг.

- Потому что стоять в очереди из сорока человек с чемоданами - это слишком по-туристически, - с легкой ухмылкой пояснил он, зорко выискивая глазами нужную машину. - А настоящий хаос начинается там, где ты сам ловишь удачу за хвост. Смотри, вон тот едет.

Он грациозно взмахнул рукой, и чёрный, узнаваемый во всём мире кэб с характерным округлым силуэтом тут же плавно затормозил у самого бордюра, мигнув поворотником. Водитель - пожилой англичанин в аккуратном твидовом пиджаке и с добрыми морщинками у глаз - приветливо приоткрыл окно.

- Добрый день, сэр, леди! Куда путь держим? - бодро поинтересовался он с мягким британским акцентом.

- Добрый день, - кивнул Киран, открывая заднюю дверь и помогая мне забраться внутрь, а затем загружая наши сумки. - Нам в центр Оксфорда, к старому университету, если быть точным. Отель «The Old Parsonage».

- О, отличный выбор! Шикарное место с историей, вы точно не пожалеете, - улыбнулся водитель, трогаясь с места. - Добро пожаловать в Оксфорд, ребятки! У нас сегодня как раз обещает быть классический лондонско-оксфордский дождик, так что вы вовремя.

Салон кэба оказался на редкость просторным и уютным. Мы устроились на мягких кожаных сиденьях, разделённых значительным пространством от водительской кабины, и машина мягко покатила по ровной дороге.

Я тут же прижалась лицом к стеклу, жадно впитывая каждый сантиметр пейзажа за окном.

Мы ехали по узким, извилистым улочкам, петляющим между вековыми зданиями. Старые, потемневшие от времени каменные дома из золотистого и серого ракушечника сменялись величественными корпусами старинных университетских колледжей. Высокие готические башенные часы, стрельчатые окна, увитые изумрудным плющом массивные стены, через арочные проёмы которых виднелись ухоженные внутренние дворики-квадры... Всё это выглядело настолько нереальным, кинематографичным, будто мы внезапно провалились сквозь портал времени и оказались декорациях исторического фильма про викторианскую эпоху.

Я не отрывала глаз от окна, завороженно следя за проплывающими мимо двухэтажными красными автобусами, велосипедистами в плащах и студентами в мантиях, спешащими куда-то с объемными стопками книг подмышкой.

- Обалдеть... - выдохнула я полушепотом, даже не пытаясь скрыть детский восторг в голосе. - Киран, ты только посмотри на вон ту арку! А эти крыши... Здесь же буквально каждый камень дышит историей.

Киран сидел чуть откинувшись на спинку сиденья, но смотрел вовсе не в окно. Всё это время он наблюдал исключительно за мной. Его единственный неповрежденный глаз светился таким мягким, теплым и глубоким интересом, словно моё удивление и радость были самым ценным зрелищем на свете.

- Нравится? - тихо спросил он, чуть наклонившись ко мне и перехватывая мою ладонь.

Я повернула к нему голову, чувствуя, как на губах сама собой расплывается широкая, счастливая улыбка.

- Очень, Киран. Здесь всё такое... совершенно другое. Будто мы попали в какую-то волшебную сказку, где не существует ни погонь, ни проблем, ни вчерашнего кошмара, ни твоего отца..

Он мягко улыбнулся в ответ, сжав мои пальцы чуть крепче. В этой улыбке не было ни капли прежней мрачности или усталости - только чистое, разделенное со мной облегчение.

- Я рад, - тихо произнес он, и в его голосе прозвучало столько искренней нежности, что у меня внутри всё сладко замерло. - Ради этой твоей улыбки стоило пролететь пол-эпохи.

Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, как щёки слегка заливаются краской, но руку не отняла.

В этот момент водитель весело бросил через перегородку:
- Ну вот мы и на месте, молодые люди! Прибыли в эпицентр знаний и студенческой вольницы.

Кэб плавно затормозил у изящного, увитого диким виноградом старинного каменного особняка под вывеской «The Old Parsonage».

Мы вышли наружу, в прохладный английский воздух, и пока Киран расплачивался с водителем, я стояла на тротуаре, задрав голову и любуясь резными балкончиками нашего отеля. Жизнь снова обретала смысл, цвет и вкус. И это было только начало.

Администратор отеля - любезный седовласый джентльмен в безупречном жилете с карманными часами на цепочке - с теплой улыбкой протянул нам тяжёлый латунный ключ с винтажным номерком.

- Прекрасный выбор, сэр, леди, - вежливо склонил голову администратор, передавая ключ Кирану. - Номер двести четыре. Пожалуй, самые тихие апартаменты с лучшим видом на внутренний сад. Надеюсь, ваш медовый месяц или романтическое путешествие пройдет у нас безупречно. Позвольте мистеру Артуру проводить вас и поднять багаж.

Киран слегка напрягся от слов «медовый месяц» и «романтичное путешествие», но промолчал, лишь сдержанно кивнул. Из-за стойки тут же вышел молодой улыбчатый парень в ливрее отеля - тот самый проводник по имени Артур, который ловко подхватил наши сумки.

- Следуйте за мной, мэм, сэр, тут совсем недалеко, - бодро произнес Артур, направляясь к лестнице.

Уже через пару минут мы поднимались по широкой ковровой дорожке на второй этаж исторического здания, слушая легкий плеск шагов и вежливую болтовню проводника.

- Оксфорд сейчас просто великолепсен, погода самая подходящая для прогулок, - весело щебетал Артур, сворачивая в самый дальний угол ти коридора. - Если надумаете вечером посидеть в саду - там как раз распустились ранние розы, потрясающий аромат. Вот мы и на месте.

Артур отпер массивную деревянную дверь, аккуратно занес внутрь сумки и поставил их у порога, заслужив от Кирана короткую благодарность и чаевые. Когда проводник деликатно удалился, прикрыв за собой дверь, я шагнула внутрь и невольно замерла на пороге, затаив дыхание.

Комната была потрясающей. Просторная, залитая мягким рассеянным дневным светом, пробивающимся сквозь высокие оконные проёмы. Посередине красовалась огромная старинная кровать под заснеженно-белым балдахином, застеленная плотным тёмно-зелёным пледом. Высокие потолки украшала аккуратная лепная узорчатая вязь, а на полу лежал мягкий винтажный ковёр с приглушённым узором. Но главным сокровищем номера были французские окна во всю стену, распахивавшиеся настежь и выходившие в ухоженный, зелёный внутренний сад отеля, где сейчас тихо шумели под лёгким ветерком кроны вековых деревьев.

Я, забыв про усталость и сумки, буквально на цыпочках прошла вглубь комнаты и остановилась прямо перед распахнутыми створками.

- Ого... - вырвалось у меня тихое, искреннее восхищение.

Я повернула ручку, толкая створку окна шире, и в комнату тут же ворвался прохладный, влажный дух английского сада - запах мокрой травы, прелой листвы и цветущих где-то внизу кустов гортензии. Я глубоко вдохнула этот воздух, закрыв глаза от удовольствия, а когда открыла их, то обернулась к Кирану с сияющим лицом.

- Киран, ты только посмотри! - воскликнула я, слегка приподняв руки в жест восхищения. - Это же просто невероятно! Мы точно в реальном мире, а не на съёмочной площадке исторической мелодрамы?

Киран не прошёл в комнату. Он так и остался стоять у самого входа, прислонившись левым плечом к деревянному дверному косяку. Его дорожная сумка глухо опустилась на пол у его ног. Он сложил руки на груди, слегка поморщившись от непривычной нагрузки на рёбра, и просто смотрел на меня.

В этот момент на его лице не было ни малейшей тени недавней боли, усталости или тревоги. Было лишь тихое, почти хрупкое умиротворение.

Он смотрел на то, как свет падает на мои волосы, как горят глаза, как уголки губ тронута та самая искренняя улыбка, ради которой он прошёл через весь этот ад. И в тишине номера промелькнула его мысль, тяжелая и чистая одновременно: «Я хочу, чтобы она всегда так улыбалась. Чего бы мне это ни стоило».

- Тебе действительно нравится? - тихо спросил он, чуть наклонив голову и нарушая тишину комнаты. Мягкая улыбка тронула уголки его разбитых губ.

- Нравится? - переспросила я, смеясь и делая шаг назад, опираясь бедрами о деревянный подоконник. - Да я готова прожить здесь вечность! Посмотри на этот сад, на эти потолки... Здесь так тихо. Словно весь остальной мир просто перестал существовать.

- Он и перестал существовать, - так же тихо, но веско произнёс Киран.

Он оттолкнулся плечом от косяка и медленно, стараясь двигаться плавно, пересёк комнату. Остановился в шаге от меня. Между нами почти не осталось пространства, но он не пытался заключить меня в объятия, зная, как сильно любое резкое движение может отдаться болью в его заживающем теле, да и нарушать эту хрупкую границу сейчас не хотелось.

Вместо этого он аккуратно, едва касаясь подушечками пальцев, положил руки мне на талию. Его ладоши почти не давали - касание было лёгким, невесомым, словно он боялся спугнуть этот момент, как редкую птицу.

Я замерла, чувствуя сквозь тонкую ткань кофты прохладу его пальцев.

Киран наклонил голову чуть ближе, заглядывая мне прямо в глаза своим единственным целым, потемневшим от переполнявших эмоций взглядом, и произнёс низким, бархатным шепотом:

- Добро пожаловать в Англию, Ария...

У меня от этого голоса по спине пробежала лёгкая дрожь, но внутри разлилось такое абсолютное, всеобъемлющее тепло, какого я не чувствовала, кажется, никогда в жизни.

Я положила ладони поверх его рук, чувствуя под пальцами напряжение крепких мышц и ту самую хрупкую грань между нашим прошлым и тем будущим, которое мы только что начали строить вдвоём.

Воздух в комнате постепенно наполнялся тем особенным, уютным шумом, который бывает только тогда, когда в новое место привозят жизнь. Мы начали распаковывать чемоданы, словно обустраивая наш маленький временный ковчег посреди этого старинного, каменного океана Оксфорда.

Я откинула крышку своего чемодана, аккуратно раскладывая на полках антикварного шкафа свитера, платья и джинсы. Дерево внутри пахло лавандой и сухой древесиной. В этот момент рядом послышился глуховатый щелчок открывающейся молнии - Киран тоже принялся за свой багаж, стоя на коленях у большой дорожной сумки.

Я тут же обернулась, заметив, как он резко поморщился, пытаясь поднять тяжелую стопку рубашек, а на его лбу выступила испарина.

- Так, стоп, отставить героизм, - я решительно подлетела к нему, мягко, но настойчиво перехватывая вещи из его рук и отталкивая его в сторону. - Ты что творишь? Ты ещё не выздоровел толком. Быстро марш в кресло, отдыхай.

Киран попытался сделать возмущенное лицо, но из-за легкой бледности выглядело это скорее комично. Он уперся руками в колени и медленно поднялся, недовольно прищурившись:

- Эй, полегче на поворотах. Я между прочим не инвалид, Ария. Всего пара сломанных рёбер, а не ампутация всех конечностей. Я вполне способен сам вытащить свои футболки из сумки, представь себе.

- Способен, кто спорит, - уперев руки в боки, парировала я, скептически глядя на него снизу вверх. - Только потом ты будешь полночи морщиться от боли и пить обезболивающее, а я буду слушать твои стоны и корить себя за то, что позволила тебе геройствовать. Так что давай, брутальный ты наш, не спорь со старшими по званию.

Киран хмыкнул, скрестив руки на груди, хотя уголки его губ уже выдавали едва сдерживаемую улыбку.

- Старшими? По какому это званию ты тут главная?

- По званию человека, который распоряжается твоим постельным режимом на ближайшие двое суток, - парировала я, лукаво прищурившись. - Знаю я вас, мужчин: пока петух не клюнет - будете делать вид, что терминаторы.

- Знаю я этот твой «постельный режим», - ворчливо, но уже беззлобно отозвался он, делая шаг ко мне. - От него только хуже становится. Того и гляди подушками закидаешь.

- И забросаю, если не прекратишь пререкаться, - мягко улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается удивительно легкое, забытое за последние недели тепло.

Я подошла ближе и аккуратно, кончиками пальцев, коснулась его плеча, заглядывая в глаза. На лице Кирана не осталось и следа прежней мрачной тени - он смотрел на меня с такой светлой, открытой улыбкой, от которой у меня самой захватывало дух. В этой просторной комнате с высокими потолками, где за окнами шумел английский сад, словно срабортал невидимый щит: здесь больше не было места боли, страху и тревогам. Только мы, этот странный бытовой спор и абсолютная, осязаемая безопасность.

- Знаю, - тихо и серьезно произнес он, накрывая мою руку своей ладонью. Его пальцы были теплыми и уверенными. - Но всё равно... спасибо тебе.

- Перестань, - я покачала головой, чувствуя легкое смущение от его взгляда. - Я просто хочу о тебе заботиться. Разве это преступление?

- Нет, - выдохнул он, чуть наклоняясь и легко касаясь пальцами моей шеки. - Это лучшее, что со мной случалось. А теперь давай заканчивай с вещами, пока я не решил снова попытаться доказать тебе, что я тут главный.

- Ой, напугал! - рассмеялась я, возвращаясь к своему шкафу под звонкий стук вешалок и тихий шелест ткани.

Комната наполнялась жизнью. Жизнью, в которой нам больше не нужно было бежать, прятаться или оглядываться назад. Мы были здесь, в самом сердце Оксфорда, и впереди нас ждал только этот день, этот дождь за окном и бесконечное, такое долгожданное «вместе».

Несмотря на моё категоричное заявление про «постельный режим», уже через час сидеть взаперти в четырёх стенах стало просто невозможно. Стоило выглянуть в окно и увидеть, как над мокрыми крышами Оксфорда небо начинает понемногу светлеть, оставляя за собой лишь лёгкую дымку влажного тумана, как я решительно объявила: всё, хватит мариновать себя в номере, нам срочно нужен воздух и настоящая английская осень. Киран, конечно же, попытался поспорить - исключительно из вредности, - но после трёх минут моих аргументов, подкрепленных выразительным взглядом и угрозой конфисковать ключи от всех дверей, благоразумно сдался.

И вот мы вышли на улицу.

Стоило толкнуть тяжёлую парадную дверь отеля, как нас тут же окутал прохладный, кристально чистый воздух, густо напоенный ароматом мокрого старого камня, прелой осенней листвы и свежести. После духоты дорог, подземных укрытий и больничных палат этот воздух казался едва ли не пьянящим.

Оксфорд встретил нас тихими, умиротворёнными улочками, петляющими между величественными, потемпевшими от веков готическими зданиями. Мы шли не спеша. Я едва ли не бежала впереди, то и дело останавливаясь, крутясь на месте и во все глаза рассматривая всё вокруг: островерхие крыши, изящные башенки старинных колледжей, массивные деревянные двери с тяжёлыми коваными ручками и узкие переулки, уходящие куда-то вглубь кварталов.

Киран шёл чуть позади, негромко постукивая кросовками по брусчатке. Он не торопил меня, не дёргал и не оглядывался по сторонам в поисках угрозы - он просто шёл следом, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на меня. На то, как я восторженно замираю у каждой витрины крошечной книжной лавки, как восторженно распахиваю глаза, задрав голову к шпилю университетской библиотеки, как пытаюсь поймать пальцами редкие капли, срывающиеся с ветки векового дуба.

Я резко обернулась к нему, сияя от переполнявших эмоций, и звонко рассмеялась, разведя руки в стороны.

- Киран, ты только посмотри на эти стены! - восторженно воскликнула я, указывая на увитый багряным диким виноградом фасад колледжа напротив. - Я же никогда в жизни не видела ничего подобного. Это же... это чистая магия какая-то! Я никогда не видела такой красоты.

Он остановился в шаге от меня. На его лице больше не осталось ни единой тени прошлых дней - только та самая мягкая, глубокая и абсолютно искренняя улыбка, от которой у меня внутри каждый раз сладко замирало сердце.

Он чуть наклонил голову, внимательно изучая меня взглядом, и произнёс тихо, но так отчётливо, что его голос легко перекрыл далёкий шум улицы:
- Ты никогда не видела такой красоты, говоришь?

Я недоверчиво моргнула, чувствуя, как к щекам подступает лёгкий румянец.

- Ну да. Архитектура, атмосфера... Разве здесь может быть что-то красивее?

Киран сделал ещё один шаг сокращая расстояние между нами, мягко коснулся кончиками пальцев моего подбородка и заглянул прямо в глаза:

- Может, я уверен. Ты к примеру красивее этого города, Ария.

Я на секунду остолбенела. Воздух застрял где-то в горле, а внутри всё мгновенно расплавилось, превратившись в горячую, доверчивую волну.

Я тут же показательно закатила глаза, изо всех сил пытаясь сделать вид, что эта банальная романтическая тирада меня ужасно возмутила, и громко фыркнула:

- Боже мой, Киран! Где ты нахватался этих ужасных шаблонов? Из дешёвых любовных романов девятнадцатого века? Тебе самому не стыдно произносить такое с абсолютно серьёзным лицом?

- Ни капельки, - совершенно не смутившись, улыбнулся он, любуясь тем, как я безуспешно пытаюсь сохранить строгий вид. - Чистая констатация очевидных фактов.

- Ну ты и невыносим, - пробормотала я, отворачиваясь, чтобы он не заметил, как сильно горят мои щёки, хотя спрятать улыбку уже не было никаких шансов.

Он тихо, счастливо засмеялся за моей спиной, и это был самый лучший звук на свете. Мы снова переплели пальцы и продолжили идти по тихим улочкам Оксфорда, оставляя весь мир далеко позади.

Мы бродили по мощеным улочкам, кажется, целую вечность, сворачивая в тихие переулки и заглядывая во внутренние дворики старинных колледжей, пока лёгкая прохлада и шуршание воды не привели нас к живописному берегу реки.

Прямо у воды примостилось крошечное, невероятно уютное кафе. Его фасад был полностью оплетён диким виноградом, потемневшие деревянные рамы окон украшали кашпо с осенними цветами, а из приоткрытой двери доносился потрясающий, уютный аромат свежесваренного кофе, корицы и только что испеченной сдобы. На улице стояло всего несколько столиков под полосатыми маркизами, откуда открывался потрясающий вид на медленно плывущую гладь реки, по которой бесшумно скользили редкие пары лебедей.

- О нет, смотри, - остановилась я, чувствуя, как в желудке предательски заурчало после долгих часов прогулки. - Кажется, мы нашли идеальное место, чтобы окончательно забыть о диетах и здравом смысле.

Киран проследил за моим взглядом, тепло улыбнулся и кивнул:
- Убедила. К тому же, судя по твоему лицу, если мы сейчас же не сядем пить чай, ты меня просто съешь от голода.

Мы выбрали небольшой столик прямо у кованого ограждения, откуда открывался лучший вид на реку. Официант - шустрый парень в фартуке - тут же принёс меню, но мы обошлись без него.

- Нам, пожалуйста, чайник крепкого чёрного чая с бергамотом, побольше молока и два традиционных скона - с густыми сливками и джемом, - уверенно заказал Киран, захлопнув ламинированное меню.

Через несколько минут перед нами уже стоял пузатый глиняный чайник, от которого поднимался густой ароматный пар, две чашки и тарелка с румяными, пышными булочками-сконами, рядом с которыми красовались увесистая пиала с топлёными сливками и домашний клубничный джем.

Я нетерпеливо разрезала горячий скон пополам, щедро намазала его густыми сливками и вареньем, а затем отправила кусочек в рот.

Внутри всё буквально растаяло от нежного вкуса.

- О боже... - зажмурившись от удовольствия, выдохнула я, едва сдерживая эмоции. - Это невероятно!

Киран отпил немного чая из своей чашки, скрестил руки на груди и с лёгкой, лукавой усмешкой посмотрел на меня.

- Ты так говоришь про всё, Ария. Сначала про вид из окна, потом про старые стены университета, про воздух, а теперь вот про обычную булочку с вареньем. У тебя вообще есть шкала оценки, где не всё подряд является «невероятным»?

Я возмущенно приоткрыла рот, шутливо прищурившись:

- Между прочим, это не обычная булочка, а шедевр британской кулинарии! А говорю я так... потому что всё вокруг действительно невероятно! Ты просто разучился удивляться мелочам, мистер прагматик.

- Наверное, ты права, - тихо ответил он, и в его взгляде вдруг мелькнуло что-то донельзя нежное и уязвимое.

Он слегка откинулся на спинку плетеного стула, наблюдая за тем, как я с аппетитом уплетаю второй кусок, и в тишине промелькнула его собственная, сокровенная мысль:
«Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Ни эта река, ни этот чай, ни её смех... Пусть этот момент длится вечность».

- Знаешь, - нарушила я молчание, отставляя чашку и облокотившись локтями о стол. - Если бы мне кто-то ещё неделю назад сказал, что я буду сидеть вот так на берегу реки в Оксфорде, есть булки с джемом и спорить с тобой о степени невероятности местных десертов... я бы покрутила пальцем у виска.

- И была бы абсолютно права, - согласился Киран, протягивая руку через стол и легко касаясь кончиками пальцев моей ладони, испачканной в сахарной пудре. - Жизнь умеет удивлять сценариями похлеще любого кино.

- Главное, чтобы финал у этого фильма был правильным, - улыбнулась я, переворачивая руку и переплетая наши пальцы.

Киран посмотрел на меня долгим, уверенным взглядом, в котором отражалось всё осеннее солнце:

- Другого финала у нас и не будет. Обещаю.

К тому моменту, когда мы закончили с чаепитием и расплатились, солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая небо над Оксфордом в невероятные оттенки янтарного, мягкого розового и глубокого фиолетового цветов.

Вечерний парк встретил нас длинными, причудливыми тенями от вековых деревьев и прохладным, напоенным вечерней сыростью воздухом.

Мы шли неспешно, плечом к плечу, по извилистой гравийной дорожке, усыпанной золотистой листвой. Опавшие листья шуршали под ногами с каждым шагом, а вокруг стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в тихих английских парках после захода солнца.

Я немного отстала, залюбовавшись аккуратным кустом диких осенних цветов, росших прямо у подножия раскидистого кустарника. Не удержавшись, я аккуратно сорвала небольшую веточку с сиреневыми лепестками и теперь рассеянно крутила её в пальцах, вглядываясь в сложные узоры природы.

В следующую секунду я почувствовала, как привычное, тёплое движение чужой ладони накрывает мои пальцы, останавливая их. Киран сделал шаг назад, сокращая расстояние, и переплел свои пальцы с моими, придерживая запястье, чтобы я не уронила сорванный цветок.

Я подняла голову, встречаясь с его взглядом - в лучах заходящего солнца его глаза казались совсем тёмными, глубокими и невероятно мягкими.

- Спасибо, - тихо вырвалось у меня, и голос прозвучал почти шёпотом под шелест листвы.

Киран чуть приподнял бровь, с лёгкой, искренней улыбкой глядя на меня.

- За что, Ария? Ты уже раз десятый за сегодня говоришь мне «спасибо». Я скоро начну чувствовать себя не благородным рыцарем, а каким-то нанятым гидом.

Я смущённо улыбнулась, отводя взгляд на цветок в своей руке, но пальцы из его ладони вырывать не стала.

- За всё, Киран. За то, что привёз меня сюда. За то, что я наконец-то могу просто дышать полной грудью, а не оглядываться по сторонам в поисках угрозы. За этот отдых, за этот долбаный сухой сэндвич в самолёте и за этот чертовски красивый парк. Подумать только... Мы ведь были врагами. Ещё совсем недавно мы целились друг в друга, ненавидели каждый шаг, а в итоге сейчас гуляем вместе по английскому парку, как будто так и надо. Жизнь - сумасшедшая штука.

Киран резко остановился. Гравий тихо зашуршал под его ботинками. Я тоже замерла, поднимая на него глаза.

Он не отпускал моей руки. Другой рукой бережно, едва касаясь кончиками пальцев, приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза - без попыток отвернуться, без привычных шуток.

Затем он потянулся к цветущему кусту и осторожно сорвал маленький нежный цветок. Несколько секунд рассматривал его, словно убеждаясь, что тот идеально подходит, а после с той же трепетной осторожностью заправил его мне за ухо. Лёгкие лепестки мягко легли в волосы, и этот простой, почти невесомый жест вдруг показался невероятно тёплым и уютным.

- Это тебе спасибо, - произнёс он низко, и в его голосе звучало столько обнажённой, глубокой честности, что у меня перехватило дыхание. - За то, что ты согласилась. За то, что не побоялась сесть в тот самолёт со мной. За то, что протянула руку тогда, когда я сам уже не верил, что заслуживаю хоть капли доверия. Без тебя всё это... весь этот Оксфорд, этот парк, солнце - не имело бы никакого смысла.

У меня внутри всё перевернулось от этих слов. Никакие красивые фразы о красоте города не могли сравниться с той пронзительной правдой, которую я видела в его глазах.

Мы остановились под раскидистой кроной огромного, древнего дуба, чьи толстые ветви уходили высоко в темнеющее небо. Вокруг нас словно выросла невидимая стена, отрезающая этот парк, этот город и всю нашу прошлую боль от остального мира.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по плечам - то ли от вечерней прохады, то ли от переполняющих чувств, - и сделала шаг ближе, утыкаясь лбом в его плечо.

Киран тут же обнял меня здоровой рукой, прижимая к себе крепко, но осторожно, укутывая в надёжное тепло своего тела. Мы стояли посреди старинного парка, укутанные золотым светом уходящего дня, и в этот момент казалось, что сам мир замер вокруг нас, став абсолютно идеальным, правильным и целым.

Возвращение в отель после долгой вечерней прогулки было наполнено приятной, расслабляющей усталостью. Ноги гудели от долгих часов ходьбы по брусчатке, но в теле ощущалась удивительная лёгкость, словно мы оставили за порогом все прошлые тревоги, страхи и груз тяжелых воспоминаний.

Стоило нам переступить порог нашей просторной комнаты, как я тут же шумно выдохнула, сбросила туфли прямо у входа и, издав счастливый стон облегчения, плюхнулась на огромную старинную кровать под белым балдахином, раскинув руки и ноги в разные стороны.

- Всё... Сдаюсь, мои ноги официально объявили забастовку, - простонала я в подушку, утыкаясь лицом в мягкий пух.

Киран закрыл за нами массивную дверь, запер её на замок и неспешно подошёл к кровати. На его губах играла мягкая, уставшая, но абсолютно счастливая улыбка. Он аккуратно присел на краешек матраса, слегка прогнувшегося под его весом, и бросил на меня взгляд, полный нескрываемого умиления.

- Ты же вроде собиралась покорить весь Оксфорд ещё до полуночи, - с лёгкой иронией заметил он, опираясь рукой о матрас. - Разве экскурсия по всем местным паркам и переулкам уже закончена?

Я приоткрыла один глаз, повернула голову набок и показала ему язык.

- Экскурсия окончена, капитан. Мой лимит на героические марш-броски исчерпан на ближайшие пару суток. Если ты попытаешься заставить меня встать, я устрою сидячую забастовку прямо на этом антикварном ковре.

Киран тихо, сдавленно засмеялся, протянув руку и ласково заправив за моё ухо выбившуюся прядь светлых волос.

- Не бойся, бунтарь, штурмовать больше ничего не нужно. Можешь лежать столько, сколько потребуется.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его пальцев на щеке, а затем перевернулась на спину, глядя на высокие потолки с изящной лепниной, где мягко отражался свет прикроватной лампы.

- Знаешь... - тихо протянула я, чувствуя, как внутри разливается глубокое, звенящее умиротворение. - Сегодня был лучший день. Честно.

Киран чуть наклонил голову, не сводя с меня глаз. В приглушённом свете лампы его лицо выглядело мягким, а в глазах читалось такое абсолютное согласие, что отвечать больше было не нужно.

- Да, - тихо и веско произнёс он, чуть наклоняясь ближе ко мне. - Лучший. Пожалуй, за всю мою жизнь.

Я повернула голову к нему, заглядывая в глаза.

- Даже лучше, чем все твои важные сделки, миллиарды и прочая взрослая суета? - поддразнила я его с лёгкой улыбкой.

- Даже лучше, - кивнул он без тени сомнения, накрывая своей ладонью мою руку, лежащую на простыне. - Всё то, что было до этого дня... оно словно происходило не со мной. А сейчас... сейчас всё на своих местах.

Я улыбнулась ещё шире, чувствуя, как веки начинают наливаться тяжёлым свинцом. Навалилась долгожданная, сладкая дремота.

- Хорошо... - пробормотала я, сладко зевая и устраиваясь поудобнее на подушке. - Спокойной ночи, Киран.

Он нежно погладил большим пальцем моё запястье, замирая рядом.

- Спокойной ночи, Ария.

Я закрыла глаза и заснула почти мгновенно - легко, глубоко и с самой счастливой, безмятежной улыбкой на губах.

А Киран ещё долго сидел рядом в тишине просторной комнаты, укутанной тенью французских окон, смотрел на моё спокойное лицо и думал о том, что отныне у него есть только одна главная задача: «Я сделаю абсолютно всё, чтобы таких дней в нашей жизни было как можно больше. Чего бы мне это ни стоило».

Тгк: Кира Волчанова 📚