Поцелуй врага | 18+

От автора

Вика

Ночь уже давно накрыла город плотным, удушливым тёмным покрывалом. Двор, обычно оживлённый, почти опустел - лишь редкие уличные фонари отбрасывали длинные, болезненно-жёлтые полосы на влажный после вечернего дождя асфальт.

В этом свете мир казался декорацией к дешёвому триллеру, и Виктория чувствовала, как внутри неё закипает ярость, не находящая выхода. Она даже не подумала постучать. В этом не было смысла.

Дверь квартиры Матвея поддалась легко, открывшись её ключом - символом её вторжения в его размеренную жизнь.

- Матвей! - почти выкрикнула она, с силой захлопывая за собой дверь так, что по узкой прихожей прокатилось оглушительное эхо. - Где ты, чёрт возьми?!

Из глубины гостиной донёсся совершенно спокойный, лишённый всякой суеты голос:

- Здесь.

Конечно. Где же ему ещё быть? В своем стерильном мире, среди графиков и документации.

Виктория быстрым, почти хищным шагом вошла в комнату. Матвей сидел на диване с ноутбуком на коленях, выглядя так, будто вокруг него не бушевал шторм, а царила идеальная штиль. На журнальном столике стояла кружка уже давно остывшего кофе, рядом аккуратными стопками лежали бумаги - ни одного лишнего предмета, ни одной эмоции. Он даже не поднял головы сразу, методично закрыл крышку ноутбука, и только потом, не спеша, перевёл взгляд на неё.

Никакого удивления. Никаких лишних вопросов. Лишь привычное, ледяное спокойствие, которое раздражало её больше, чем прямая агрессия.

- Судя по выражению лица, кто-то опять испортил тебе настроение, - произнёс он ровным тоном.

- Не кто-то, - она остановилась прямо перед ним, сжимая в пальцах дорогой клатч так, что костяшки побелели. - Ария.

Матвей молча ждал продолжения, его прозрачно-голубые глаза внимательно, почти изучающе скользили по её лицу.

- Ты вообще меня слушаешь?! - Вика сорвалась на визг.

- Конечно.

- Тогда почему сидишь так спокойно?! Тебя что, вообще ничего не трогает?

Он слегка пожал плечами, не меняя позы.

- Потому что крики ещё ни разу не помогали мне думать. А думать сейчас жизненно необходимо.

Виктория нервно усмехнулась, в её взгляде промелькнула искра безумия.

- Думать? Ты серьёзно сейчас? У нас всё рушится, а ты предлагаешь «думать»?

Он неторопливо поднялся с дивана. В своём простом свитере, с этой его лёгкой щетиной и цепким взглядом, он казался воплощением стабильности, которая была сейчас абсолютно неуместна.

- Рассказывай, - приказал он, и в его голосе прозвучало то самое «старшее» спокойствие, которое он обычно приберегал для сестры.

Вика резко отвернулась к окну, глядя на тёмные отражения в стекле. Перед глазами снова вспыхнул тот проклятый лес. Кровь на траве. Испуганное лицо Арии, застывшее в немом ужасе. И Киран... Киран, который закрыл её собой, словно она была святыней, а не просто очередной девчонкой.

- Он защитил её, - прошептала она, и голос дрогнул от ненависти. - Ты слышишь?! Он защитил её! Он был готов убить меня, Матвей! Ради этой ничтожной девчонки!

Она резко развернулась, на её лице отразилась вся накопленная горечь.

- Он смотрел на неё так... будто она - единственный человек в этом мире, а всё остальное - лишь фон. Он остался с ней! Носил её на руках, как принцессу! Не отходил ни на шаг! А теперь... - она горько рассмеялась, и в этом звуке было столько боли, что даже Матвей на секунду сжал челюсти. - Они спали в одной кровати. Он выбрал её, Матвей. Не меня. Ты понимаешь?! Он сделал выбор!

Матвей смотрел на неё, не моргая. Ни тени жалости, ни тени поддержки - только холодный аналитический взгляд.

- Скажи хоть что-нибудь! - взвизгнула она.

Он медленно выдохнул.

- Я знаю.

- Что значит «знаешь»?!

- Я знаю, что они вместе.

- И?! Тебе плевать?

Он спокойно обошёл её и снова сел на край дивана, сложив руки в замок.

- Не переживай. Рано утром, по приказу его отца, всё начнётся.

Виктория замерла. Её гнев на мгновение сменился ледяным ступором.

- Что... ты имеешь в виду?

- Я сказал достаточно, - отрезал он, глядя куда-то в сторону.

Сердце Виктории забилось в бешеном ритме.

- То есть... ты уже что-то сделал? Ты подставил их?

Он молчал. В этой тишине читалось всё.

- Почему ты сразу не сказал?! - она быстро подошла к нему, едва не нависая сверху.

- Потому что ты не дала мне вставить ни слова, - он взглянул на неё с едва уловимой иронией.

Вика раздражённо закатила глаза, чувствуя, как внутри всё закипает вновь.

- Не умничай, Матвей. Сейчас не время для твоих лекций. Всё равно этого мало. Нужно действовать быстрее. Пока она рядом с ним, она будет становиться для него важнее, понимаешь? Она станет его главной слабостью, его единственной целью. Её нужно устранить. Раз и навсегда.

Матвей медленно поднялся. Он был на голову выше её, и в этот момент его спокойствие стало казаться угрожающим.

- Я делаю то, что обещал, - сказал он тихо, но в этой тишине слышалась сталь.

- Нет! - Вика ударила его по плечу. - Не делаешь! Если бы делал, эта девчонка уже давно не дышала бы!

- Вика!

- Что?!

- Тише. Стены имеют уши.

Она с силой оттолкнула его руку, её пальцы с кольцом с небесно-голубым камнем неприятно задели его свитер.

- Не говори мне успокоиться! Я не твоя сестра, чтобы ты читал мне нотации!

Он выдержал паузу - долгую, давящую, профессионально выверенную.

- Всему своё время.

- Время?! - она чуть не рассмеялась. - Она уже залезла к нему в сердце! Он из-за неё идёт против собственного отца, против правил, против всего! Ты вообще понимаешь, насколько это серьёзно?

Матвей подошёл совсем близко, глядя ей прямо в глаза.

- Именно поэтому нельзя действовать сгоряча. Ты хочешь, чтобы тебя пристрелили раньше, чем ты успеешь сказать «прости»?

- Я ненавижу её, - прошипела Вика.

- Знаю.

- Хочу, чтобы она исчезла с лица земли.

- Знаю.

- Тогда сделай что-нибудь!

Он покачал головой, и в его глазах промелькнула усталость.

- Я не собираюсь бросаться вперёд только потому, что тобой управляют эмоции. Я не самоубийца.

- Эмоции?! - она едва не рассмеялась. - Это не эмоции, Матвей. Это справедливость! Она забрала то, что принадлежало мне по праву!

Матвей тяжело вздохнул, и в этот раз его голос прозвучал почти сочувственно.

- Люди не становятся чьей-то собственностью. Киран был твоим проектом, твоей целью, но не человеком, принадлежащим тебе.

- Киран был моим! - крикнула она, и этот крик эхом отразился от голых стен.

- Нет, - отрезал он, и это слово ударило сильнее пощёчины. - Он никогда не был твоим. Усмири свой нарциссизм, Вика.

Она почувствовала, как внутри закипает такая ярость, что перед глазами поплыли красные пятна.

- Значит, ты тоже на её стороне? - её голос стал тонким и опасным.

Он отрицательно покачал головой, не сводя с неё глаз.

- Я не на чьей стороне. Я просто не совершаю ошибок из-за гнева. Послушай меня внимательно. Если сейчас всё испортить... мы потеряем любую возможность влиять на ситуацию. Поэтому ты сидишь тихо и ничего не делаешь. Поняла?

Виктория стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Ей хотелось кричать, крушить, уничтожать всё вокруг, но, встретившись с его прозрачно-голубым, непроницаемым взглядом, она поняла: сейчас он сильнее.

Она резко отвернулась к окну, вглядываясь в безликую темноту.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - прошептала она, почти не разжимая губ.

Матвей перевёл взгляд в окно, где в желтизне фонарей угадывались тени города.

- Знаю.

Только вот ни один из них не понимал, что события уже начали развиваться по совершенно иному сценарию, гораздо быстрее и беспощаднее, чем могла себе представить даже самая изощрённая фантазия Виктории.

А где-то там, в другом конце города, Киран наконец позволял себе закрыть глаза, не подозревая, что Матвей Кэрроу уже расставил фигуры на шахматной доске, где цена проигрыша - чья-то жизнь.

Виктория не могла найти себе места. Она металась по узкой гостиной Матвея, как загнанный в клетку хищник. Каждый её шаг отдавался глухим стуком каблуков по ламинату, а резкие, рваные жесты выдавали бушующую внутри бурю. Она сжимала руки в кулаки так сильно, что кольцо с голубым камнем врезалось в кожу, оставляя болезненные следы.

- Я ненавижу её, Матвей! Терпеть ее не могу! - её голос срывался на визг, полный ядовитой горечи. - Ненавижу каждую её улыбку, каждое слово, каждое её дыхание рядом с ним! Она - паразит, который высасывает всё, что я строила годами!

Матвей сидел на диване, не меняя позы. Он смотрел на неё с тем самым раздражающим спокойствием, которое казалось нечеловеческим. Его прозрачно-голубые глаза были прикованы к ней, словно он препарировал её эмоции, наблюдая за ними как за лабораторным опытом.

Он не перебивал, не пытался успокоить - он просто позволил ей выплеснуть всё дерьмо, что накопилось в её душе. Вика остановилась напротив него, тяжело дыша. Её идеальный макияж казался теперь маской на искаженном ненавистью лице.

- Она должна страдать, - прошептала она, и в этом шёпоте было больше жестокости, чем в любом крике. - Я не хочу просто её победить. Я хочу, чтобы она исчезла. Чтобы от неё не осталось даже воспоминания. Чтобы Киран забыл, как её зовут. Ты понимаешь меня? Она должна исчезнуть. Навсегда.

Матвей медленно поднялся. Он двигался с грацией хищника, который точно знает, где находится его добыча. Он подошёл к ней, почти вторгаясь в её личное пространство, и его присутствие в комнате стало подавляющим. Его лицо оставалось маской, в которой не читалось ни одной лишней мысли.

- Она исчезнет, - произнёс он. Его голос был низким, вкрадчивым и пугающе уверенным. - Я обещаю тебе, Вика.

Виктория замерла, будто её ударило током. Она смотрела на него, пытаясь разглядеть хоть тень сомнения или игры, но наткнулась лишь на гладкую поверхность его хладнокровия.

- Ты... - она сделала глубокий вдох, всё ещё не в силах поверить в услышанное. - Ты серьёзно? Ты правда сделаешь это?

Матвей сократил последнее расстояние между ними. Он медленно протянул руку и накрыл своей ладонью её сжатый кулак, заставляя пальцы разжаться. Его прикосновение было тёплым, сухим и абсолютно лишённым эмоций - просто холодный расчет.

- Я всегда серьёзен, Вика, - тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза с той самой обманчивой добротой, за которой он прятал свою суть. - Ты должна научиться ждать. Самое вкусное блюдо подают тогда, когда жертва меньше всего ожидает удара.

Он чуть сильнее сжал её пальцы, и Вика, несмотря на свою ярость, невольно замолчала, завороженная этой ледяной решимостью. В комнате повисла тишина, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание Вики и далёкий, монотонный стук дождя по стеклу.

Матвей знал цену своим словам, и в этот момент Виктория впервые за долгое время почувствовала нечто похожее на облегчение. Она ещё не знала, что этот «помощник» уже перевёл её на шахматную доску, где она сама давно перестала быть игроком.

Матвей не отпускал её руку. Его пальцы, цепкие и сильные, мягко, но властно потянули Викторию на себя, вынуждая её податься вперед до тех пор, пока их тела не столкнулись.

В этот момент напускная сдержанность, которой они оба окутывали себя в обществе, испарилась, сменившись тяжелым, наэлектризованным воздухом, пропитанным жаждой. Вика не сопротивлялась - она нуждалась в этом как в воздухе. Он был единственным, кто видел её черную, ядовитую ярость и не пытался её «исцелить», а лишь раздувал этот огонь до предела.

Они впились в губы друг друга жестким, почти болезненным поцелуем, в котором смешались ненависть к миру и первобытный голод.

Матвей резким движением толкнул её на диван, нависая сверху, словно зверь, загнанный в угол своей же страстью. Его руки, пугающе быстрые и уверенные, начали расправляться с её одеждой.

Ткань дорогого шелка блузки не выдержала напора его пальцев - пуговицы с сухим треском разлетелись по комнате, открывая вид на её высокую, вздымающуюся грудь, тугие соски которой уже стояли от возбуждения, реагируя на холодный воздух и его хищный взгляд.

- Ты такая напряженная, Вика, - прошептал он, отстранившись лишь на долю секунды, чтобы обжечь её шею жарким дыханием. - Давай избавимся от этой ярости.

- Сделай это, - выдохнула она, запуская пальцы в его волосы и притягивая обратно, впиваясь ногтями в кожу головы. - Сделай так, чтобы я забыла обо всем, кроме того, как сильно я хочу тебя.

Они раздевали друг друга яростно, превращая этот процесс в борьбу. Матвей впился зубами в её ключицы, оставляя глубокие, багровые следы, словно ставил на ней свое клеймо собственности. Когда он рывком сорвал с неё кружевное белье, Вика вздрогнула.

Его грубые ладони прошлись по её бедрам, сжимая нежную кожу ягодиц так сильно, что на ней остались красные отпечатки, а затем он перешел к самой чувствительной части, безжалостно разводя её ноги.

Он не тратил время на прелюдии. Его лицо оказалось между её ног. Язык, горячий и властный, без предупреждения ворвался в её киску.

Он с остервенением лизал её бугорок, всасывая ее клитор, заставляя Вику выгибаться дугой. Он трахал её влагалище своим языком, проникая вглубь, массируя заднюю стенку, заставляя её вскрикивать и впиваться ногтями в обивку дивана.

Он трахал ее языком так, будто это был единственный десерт который он сейчас хотел. И он его брал. Грубо. Властно. Горячо.

Он доводил её до грани, чувствуя, как она начинает течь - густая смазка заливала его лицо, язык, рот, но он лишь сильнее впивался в неё, исследуя каждую складку, каждый сантиметр. Его язык нещадно прошелся по входу в анус, заставляя её тело биться в спазмах от невыносимого удовольствия, перемешанного с болью.

Вика металась под ним, теряя связь с реальностью, её дыхание превратилось в рваные, хриплые стоны. Когда она была на самом пике, когда её тело начало содрогаться в первых оргазмических волнах, Матвей резко поднялся.

Его член, пульсирующий и твердый, стоял как скала. Он не дожидался, пока она придет в себя - он просто вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, заполнив её до самого основания.

- Смотри на меня, - прорычал он, глядя ей прямо в глаза своими холодными, прозрачными зрачками. - Смотри и запомни, кто здесь хозяин.

Его движения были ритмичными, жесткими и яростными. Он вдалбливал в неё это чувство власти, каждый его толчок был пропитан расчетом. Он трахал её так грубо, что диван под ними едва не перевернулся. Его чоен полностью входил и выходил, мокрый от ее смазкий, скользкий, что позволяло заходить в ее киску еще глубже. Он трахал ее как животное.

Вика кричала, её тело билось в конвульсиях, она чувствовала, как его головка каждый раз ударяется о её шейку матки, вызывая новые вспышки жара. Он не сбавлял темпа, пока не почувствовал, как его внутренности сжимаются в преддверии финала.

Он достиг своего пика, его тело начало мелко дрожать, и он, не выходя из неё, излился мощными, горячими потоками спермы. Жидкость заливала её изнутри, вытекая наружу, смешиваясь с их потом и смазкой, густая сперма вытекала по ее бедрам, по ногам на диван.

Но даже после этого он не дал ей возможности прийти в себя. Он грубо притянул её голову к своему паху. Вика, всё ещё находясь в состоянии оцепенения от оргазма, послушно опустилась на колени.

Его член, всё ещё полуэрегированный, был покрыт остатками её смазки и его спермы. Она обхватила его губами, жадно всасывая его в себя. Её язык скользил по пульсирующей головке, а когда Матвей почувствовал новую волну возбуждения, он с силой сжал её затылок.

Она проводила языком по его члену, а потом взяла полностью в рот, начав делать движение назад вперед, ее рука переместилась на его яйца, начиная их ласкать, она брала очень глубоко его член. Ласкала его, она знала как он любит, она глубоко захватывала его ствол углубляя толчки, так чтобы его член упирался в глотку. Ей нравилось ощущение которое он ей дарил. Его член скользил по ее губам глубоко. Его пальцы были у нее на затылки, задавая свой ритм. Жестко.

Назад-вперед. Назад-вперед.

- Хорошая девочка, - прорычал он, пока она продолжала работать ртом, всасывая его глубоко в горло.

Она чувствовала, как он начал кончать снова, извергая новые порции спермы ей прямо в рот, глубоко в глотку, на язык.

Она сглатывала, чувствуя его вкус, его горечь, его силу. Она глотала его до последней капли, пока он продолжал прижимать её, подтверждая свою власть над ней. В этот момент она была не просто его женщиной - она была его тёмным отражением, его инструментом, его соучастницей в той жестокой игре, которую он только начинал.

Позже они лежали в спальне на широкой кровати. Тяжелое одеяло едва прикрывало их обнаженные, уставшие тела. Воздух был пропитан запахом их близости, их секса, а в комнате царила гнетущая, но странно успокаивающая тишина. Вика прижалась щекой к его груди, вслушиваясь в стук его сердца, который снова стал размеренным и обманчиво спокойным.

- Когда это случится? - тихо спросила она, нарушая тишину. Её голос был хриплым, очищенным от яда.

Матвей лениво проводил рукой по её длинным волосам, глядя в темноту потолка своими холодными глазами.

- Скоро, - ответил он, и в его голосе слышалась сталь. - Я всё решу. Его отец написал мне сегодня, пригласил утром к себе. Похоже, он тоже не в восторге от того, что Киран возомнил себя героем.

Виктория прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается холодное, почти осязаемое удовлетворение.

- Завтра утром? - переспросила она.

- Да, - он повернул голову и посмотрел на неё, его взгляд был пронзительным и пустым. - Завтра мы перевернем эту страницу. Просто поверь мне, Вика. Ты должна была научиться ждать, и теперь твое время пришло.

Она прижалась к нему сильнее, чувствуя себя защищенной - даже не подозревая, что Матвей уже начал игру, в которой она была лишь инструментом, который скоро станет не нужен.

Матвей

Я поднялся с дивана первым. Тело всё ещё ощущало остатки недавней ярости, но разум уже полностью переключился на холодный расчёт. Я не спеша подобрал свои вещи с пола и начал одеваться. Движения были чёткими, экономными - я никогда не любил суету.

Вика осталась лежать на диване, наблюдая за мной. Я чувствовал её взгляд на своей спине - тяжёлый, собственнический, пропитанный той же ядовитой ненавистью, что и у меня к нашей цели. Она смотрела на меня так, будто я был её единственным спасением, её личным палачом.

Застегнув ремень на джинсах, я мельком глянул на неё. Вика приподнялась на локте, её длинные волосы разметались по плечам, а на коже всё ещё виднелись следы моей недавней грубости. Она выглядела покорной, но я знал: эта женщина не успокоится, пока не увидит, как рушится жизнь Арии. И это было мне на руку.

Я направился к выходу, не тратя времени на прощания. Мои шаги по ламинату звучали отрывисто, отсекая остатки ночного безумия.

- Куда ты? - голос Вики прозвучал неожиданно тихо, почти робко. Она не привыкла, чтобы её игнорировали, но сейчас её любопытство было предсказуемым.

Я остановился у двери, взявшись за ручку. Не оборачиваясь, я замер на секунду, чтобы выдержать нужную паузу. Затем я медленно повернул голову, глядя на неё через плечо. Моё лицо уже стало той маской спокойствия, которую я носил для всех, кто не входил в мой ближний круг.

- К его отцу, я же говорил, - ответил я ровным, лишённым всяких эмоций тоном. - У меня есть разговор к нему.

Я не стал дожидаться её реакции или новых вопросов. Просто приоткрыл дверь, чувствуя, как прохладный утренний воздух коридора ударил в лицо.

- Не пытайся следить за мной, - добавил я уже на пороге, не оборачиваясь. - Просто жди.

Дверь закрылась за мной с мягким, почти бесшумным щелчком. Я вышел в коридор, и на моих губах сама собой появилась едва заметная, жёсткая усмешка.

Игра перешла в финальную фазу. Всё, что мне нужно было сделать - это переступить порог кабинета отца Кирана, и тогда фишки на доске окончательно встанут на свои места. Ария даже не подозревала, как мало времени ей осталось.

Особняк Блэквудов встретил меня привычной тишиной, от которой веяло могильным холодом. Охрана у кованых ворот даже не дернулась - я здесь бывал чаще, чем в собственной квартире.

Холодный камень стен, запах дорогого полированного дерева и тяжелые портьеры, не пропускающие ни намека на свет - здесь царил порядок, который всегда внушал мне уважение.

Я прошел по коридору и толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета.

Аларик Блэквуд сидел в своем глубоком кожаном кресле, глядя в окно. В руке он сжимал стакан с виски, лед тихо позвякивал о стекло. Он не обернулся, но его голос, низкий и властный, прорезал тишину, как нож.

- Ты пришел рано, Матвей.

- Дела не ждут, Аларик, - ответил я, останавливаясь напротив стола.

Он медленно развернулся. Его лицо было высечено из камня - жесткое, властное, лишенное намека на человечность.

- Слушаю, - коротко бросил он.

- Они снова вместе, - я заговорил сразу, впиваясь взглядом в его глаза. - Сегодня он забрал её к себе. Это становится серьезной проблемой. Слухи подтверждаются: он заснул с ней в одной кровати.

Аларик сделал медленный глоток. Его спокойствие было страшнее любого крика.

- Я знаю. Мой сын слаб. Он тешит себя иллюзиями, что может позволить себе любовь, будучи наследником Блэквудов.

- Она - его единственная слабость, - я понизил голос, подаваясь вперед. - Если она исчезнет навсегда, он вернется в строй. Станет тем инструментом, который вам нужен.

Старик прищурился.

- Ты предлагаешь убрать её?

- Я предлагаю сделать так, чтобы она исчезла, - я ответил твердо. - Она просто перестанет существовать для этого мира и для него. И никто никогда не узнает, где она.

Аларик усмехнулся. Эта улыбка была хищной.

- Ты умнее, чем я думал. Что ты предлагаешь?

- Она молода и очень ценная, - я позволил себе легкую, предвкушающую усмешку. - Её похищение пройдет чисто. Киран будет сходить с ума от неизвестности, он будет рвать и метать, но Ария просто растворится в воздухе. Никаких следов, никаких выкупов. А я заберу её себе. У неё тело, которое стоит того, чтобы с ним повозиться. Она станет моей игрушкой, пока не надоест, а после я сдам её в секс-рабство. Там, где я знаю, её быстро научат послушанию. Хозяева там жесткие - будут насиловать, бить, ломать её волю, пока она не забудет, что у неё когда-то была другая жизнь. Она станет вещью, которая никогда не выберется из этого ада.

Аларик Блэквуд допил виски и с глухим стуком поставил стакан на стол.

- Действуй, - коротко сказал он. - Мне не важно, что ты с ней сделаешь. Мне важно, чтобы она исчезла, а Киран окончательно потерял всякую надежду на личную жизнь. Не оставь после неё даже пылинки.

Я кивнул, разворачиваясь к выходу. План был безупречен. Ария даже не подозревала, что её судьба уже решена, а её будущее - это бесконечные мучения, из которых не будет выхода. Она была моей игрушкой, моей добычей, и скоро она узнает цену того, что когда-то посмотрела на Кирана.

Аларик Блэквуд неторопливо поднялся из-за стола, его силуэт казался огромным в тусклом свете кабинета. Он подошёл к окну, за которым скрывалась беспросветная тьма ночи, и холодно произнёс, даже не глядя на меня:

- Ты осознаешь все риски? Если мой сын узнает, что это дело моих рук, он может сжечь всё дотла.

- Я знаю, как сделать так, чтобы следов не осталось, - ответил я, сохраняя абсолютное спокойствие. - Она исчезнет так тихо, что никто даже не поймет, что она была.

Аларик медленно повернулся. В его взгляде читалась только холодная, расчётливая жестокость.

- Тогда сделай это. Я хочу, чтобы она исчезла навсегда. И я хочу, чтобы мой сын смотрел на это своё поражение, понимая: это произошло только из-за его слабости. Из-за него. Пусть эта вина станет его личным палачом.

Я коротко кивнул. Лишние слова здесь были не нужны. Развернувшись на каблуках, я направился к выходу, чувствуя, как с каждым шагом мой план обретает всё более отчётливые и кровавые очертания.

Вернувшись в квартиру, я застал Вику в гостиной. Она уже была одета, сидела на краю дивана, впившись пальцами в край обивки. При звуке открывающейся двери она подскочила, её взгляд, полный ядовитого нетерпения, тут же впился в меня.

- Ну? - выдохнула она, и в этом коротком вопросе было всё: её ненависть, её жажда чужой боли и её одержимость.

Я медленно прошёл в комнату, чувствуя на себе её внимательный, жадный взгляд.

- Всё решено, - ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично. - Скоро её просто не будет. Ни в его жизни, ни в этом городе. Она исчезнет.

На лице Вики расцвела улыбка. Она не была тёплой или приветливой - это была холодная, хищная гримаса удовлетворения, от которой у любого другого человека пробежали бы мурашки по коже. В её глазах, тёмных и пустых, промелькнуло что-то жестокое и почти болезненно-прекрасное.

- Наконец-то, - прошептала она, прикрывая глаза. - Я так долго ждала, когда она поймет своё место.

Она знала лишь половину правды, но этой половины ей было достаточно, чтобы чувствовать себя победителем. Она ещё не понимала, что скоро сама станет частью игры, правила которой я только начал диктовать.

Тгк: Кира Волчанова 📚