Поцелуй врага | 18+

Ария

Утро вошло в дом мягко, почти осторожно, как будто боялось нарушить хрупкую гармонию, установившуюся после той долгой, тревожной ночи.

Я открыла глаза, ещё не до конца осознавая, где я, но чувствуя какую-то новую, непривычную лёгкость в теле.

Птицы за окном распевались вовсю, а старые сосны, казалось, шептались о чем-то важном, покачивая пушистыми лапами под порывами утреннего ветра.

Я замерла, вслушиваясь в эту тишину. Она не была пустой - она была наполненной, живой. И вдруг всё встало на свои места. Киран.

Имя пронеслось в мыслях, согревая изнутри лучше любого солнечного луча. Я вспомнила его взгляд на набережной - этот глубокий, внимательный взгляд, в котором я видела отражение чего-то, что он так тщательно старался скрыть от всего остального мира.

Дрожащими пальцами я потянулась к тумбочке за телефоном. Экран ожил, и первое, что я увидела - уведомление от него.

«Я скучаю. Спокойной ночи»

Я затаила дыхание. Три слова. Всего три слова, но они заставили мой пульс ускориться настолько, что я почти физически ощущала удары сердца в кончиках пальцев. Я перечитывала их снова и снова, до тех пор, пока смысл каждого знака не отпечатался в памяти.

— И я скучаю... - едва слышно прошептала я, чувствуя, как на лице расцветает искренняя, глупая, но такая настоящая улыбка.

Я выбралась из-под одеяла, игнорируя остаточную боль в ребрах - она казалась лишь далеким эхом того кошмара, который остался позади. В ванной, глядя в зеркало, я с удивлением отметила, как ожило моё лицо.

Бледность отступала, и хотя на коже ещё проступали желтоватые следы от ушибов, в моих глазах появилось что-то, чего я не видела в них уже очень давно.

Я отстегнула кулон-сердечко и положила его на полку, словно хотела на миг остаться наедине с собой, без груза прошлого. Пока горячая вода смывала с кожи остатки сна, мысли кружились вокруг одного человека.

Когда он писал это? Было ли ему одиноко в той тишине? Или он тоже не спал, глядя в потолок, как я когда-то? Эта мысль вызвала во мне странный, щемящий трепет.

Выйдя из ванной, я долго выбирала одежду. Мне хотелось чувствовать себя уверенно, но при этом легко.

Светлые джинсы, облигающая черная кофточка... Я покрутилась перед зеркалом, поправляя волосы, заправила кофту в джинсы сейчас это модно, и невольно улыбнулась.

Почему я так стараюсь? Кому я хочу понравиться? Ответ был очевиден, и от него по коже разливалось приятное тепло.

На первом этаже пахло жизнью - кофе, поджаренным хлебом и пряной корицей. Даша у плиты воевала с завтраком, и её неуклюжая попытка перевернуть блинчик, закончившийся провалом на столешницу, заставила меня рассмеяться.

- Так-так-так... - Даша обернулась, и её прищуренный взгляд выдал меня с головой.

- Что? - я постаралась придать лицу невинное выражение, но она лишь хмыкнула.

- Вопрос не «что», а «кто», Ария. Ты светишься. Ты буквально сияешь.

Я сдалась. Скрывать это было бы глупо и даже немного обидно для самой себя. Когда Даша прочитала сообщение на моем телефоне, она прижала его к груди, как драгоценность, и в её глазах мелькнуло искреннее восхищение.

- Это слишком мило, - выдохнула она. - Киран... тот самый Киран, который смотрит на мир как на поле боя? Он написал, что скучает?

Мы сели за стол, и разговор потек сам собой. Даша подперла подбородок ладонью, внимательно наблюдая за мной.

- Знаешь, я никогда не видела его таким, - сказала она тихо. - Раньше он казался мне человеком, который поставил на себе крест. Ни эмоций, ни привязанностей, ни искры в глазах. А теперь... рядом с тобой он будто начинает просыпаться.

Я размешивала чай, глядя в чашку, и чувствовала, как внутри меня растет уверенность.

- Мне тоже кажется, что я рядом с ним оживаю, Даш, - призналась я, глядя в окно на залитый светом лес. - Это пугает, но... это именно то, что мне сейчас нужно.

Она крепко сжала мою руку, и в этот момент, под аккомпанемент утреннего леса и щебета птиц, мне впервые за долгие месяцы показалось, что я не просто выживаю, а по-настоящему начинаю жить.

И где-то там, за лесом, в мире, где он боролся со своими демонами, я знала - он тоже об этом помнит.

Я сделала ещё один маленький, осторожный глоток чая, машинально водя подушечкой пальца по краю керамической кружки.

Даша продолжала что-то увлеченно рассказывать - кажется, о том, как Даниэль в очередной раз перепутал сахар с солью и едва не испортил наш нехитрый завтрак, - но её слова долетали до меня как через плотную вату. Мой мозг, казалось, был полностью поглощен другой реальностью.

Мой взгляд снова и снова, помимо моей воли, возвращался к телефону, который лежал рядом с тарелкой, словно какой-то артефакт, притягивающий всё внимание. Сообщение Кирана всё ещё было открыто, и я знала каждую букву наизусть.

«Я скучаю. Спокойной ночи», - прочитала я еще раз.

Я невольно улыбнулась - тепло разлилось где-то под ребрами, хотя с утра там ещё жило эхо той самой боли.

- Ты опять его перечитываешь, - заметила Даша, сделав паузу в своей истории и насмешливо приподняв бровь, отпивая кофе.

Я подняла на неё виноватый взгляд, чувствуя, как лицо моментально вспыхивает.

- Это так заметно? - прошептала я, надеясь, что она преувеличивает.

- Ария, дорогая, ты сейчас как подросток, который получил первую валентинку, - она тихо рассмеялась, глядя на меня с нескрываемой нежностью. - Ещё немного, и ты дырку в экране прожжёшь своим взглядом.

Я закатила глаза, пытаясь скрыть смущение за привычной иронией.

- Да ну тебя, Даш.

- Нет, серьёзно, - Даша подалась вперед, переходя на более серьезный тон. - Напиши ему уже. Что ты сидишь?

Я удивленно посмотрела на неё, чувствуя, как внутри зарождается паника.

- Что? Зачем?

- Напиши. «Доброе утро» пожелай, узнай, как он там. Это же элементарно.

- А вдруг он спит? Или занят? - я начала лихорадочно перебирать оправдания.

Даша выразительно, даже немного театрально посмотрела на настенные часы.

- Ария, почти одиннадцать утра. Если он спит в такое время после вчерашнего, то пусть спит, сообщение его не убьёт.

- Ну... мало ли... - я замялась, чувствуя себя глупо.

Она покачала головой, явно развлекаясь моей нерешительностью.

- Ты сейчас звучишь как человек, который боится сделать лишний шаг в сторону минное поля. Что ты боишься увидеть?

Я открыла рот, чтобы возразить, что я вовсе не боюсь, но осеклась. Потому что она была права. Я действительно боялась. Не того, что он мне грубо ответит или проигнорирует - я боялась того, что мое вторжение окажется неуместным.

Что я буду выглядеть жалкой или навязчивой в тот момент, когда он, возможно, пытается разобраться в собственных демонах.

Я взяла телефон в руки. Экран казался подозрительно тяжелым. Пальцы зависли над клавиатурой, а сердце забилось в горле, как испуганная птица.

- Пиши уже, - подбодрила меня Даша, не сводя с меня глаз.

Я сделала глубокий, почти судорожный вдох, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, и напечатала:

«Доброе утро)
Как ты?»

Я перечитывала эти слова несколько секунд, и они казались мне какими-то чересчур официальными, почти вымученными. Но я нажала «Отправить». Сообщение улетело в пустоту, и в тот же миг меня охватило странное волнение, которое я не могла контролировать.

Я положила телефон экраном вверх и попыталась вернуться к завтраку. Прошла минута. Тишина в кухне казалась оглушительной. Вторая минута. Я сделала вид, что очень увлечена омлетом, хотя каждый кусок застревал в горле.

- Он ещё не ответил? - голос Даши прозвучал как гром среди ясного неба.

- Нет, - я покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает холодная тревога.

- Ария... - она мягко улыбнулась. - Прошло полторы минуты.

- Я знаю, - огрызнулась я, но тут же смягчилась. - Просто... мне так тревожно.

- Тогда почему ты смотришь на телефон так, будто от этого зависит судьба человечества? - она легонько подтолкнула мою кружку ближе.

- Не знаю, - я горько усмехнулась. - После того, как он позавчера был таким... настоящим, мне кажется, что я могу всё испортить.

Даша стала серьезнее, её взгляд смягчился.

- После всего, что произошло, это нормально. Ты просто привыкаешь к тому, что в твоей жизни снова появился кто-то важный.

Я кивнула, но беспокойство никуда не ушло. Вчера вечером он казался мне открытой книгой, а сейчас это сообщение зависло в воздухе, как невысказанный вопрос. Почему мне так неспокойно? Почему та легкость, с которой он общался вчера, кажется сейчас такой далекой?

Прошло ещё несколько бесконечно долгих минут. Я уже начала думать, что он не ответит вовсе, когда экран внезапно вспыхнул.

«Всё нормально. Ты как?»

Я несколько секунд просто смотрела на экран. Я перечитывала это «Всё нормально» снова и снова. И с каждым разом улыбка, которая едва успела появиться на лице, становилась всё слабее, пока не исчезла вовсе.

Что-то было не так. Я не могла объяснить это рационально, но между строк я чувствовала какой-то холод. Это были слова человека, который ставит невидимый барьер. Слишком коротко. Слишком формально.

- Ответил? - Даша, заметив перемену в моем лице, уже тянула руку к телефону.

Я молча передала ей телефон. Она быстро пробежала глазами по тексту, и её брови медленно поползли вверх, а лицо выразило немое недоумение.

- Странно, - наконец произнесла она, возвращая мне телефон. - Очень сухо.

- Вот и я о том же, - я забрала телефон, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. - Как будто он... как будто он держит дистанцию. Как будто мы снова чужие люди.

Даша задумчиво постучала пальцами по столу, глядя куда-то в пустоту.

- Может, он просто занят? Или у отца были какие-то дела? Может, он не выспался после той ночи?

- Возможно, - прошептала я, но сердце подсказывало, что причина в другом. - Но он же не такой, Даш. Он не такой.

В груди неприятно кольнуло. Почему-то мне показалось, что он скрывает что-то болезненное. Позавчера он искал во мне спасения, а сегодня... сегодня он будто запирался в своей башне, не позволяя мне даже подойти к дверям.

- Думаешь, случилось что-то плохое? - мой голос едва не сорвался на шепот. Даша пожала плечами, и в этом жесте было больше вопросов, чем ответов.

- Не знаю. Но на Кирана это не похоже. Если бы он хотел отгородиться, он бы молчал. А он ответил. Это значит, что он помнит о тебе.

Я посмотрела на экран, на сухие строчки текста. Пальцы снова коснулись клавиатуры, желая выплеснуть всё, что накопилось: «У тебя точно всё хорошо? Ты какой-то странный, расскажи мне!».

Но я остановилась. Я не имела права давить. Если он сейчас проходит через то, о чем мне нельзя знать, то моё «почему» сделает ему только хуже. Я стерла написанное.

«У меня всё хорошо. Спасибо, что спросил. Береги себя, ладно?»

Я отправила сообщение и заблокировала экран. Внутри продолжала жить тихая, почти незаметная тревога.

Я знала - произошло что-то важное. Что-то, о чем Киран пока не может, не имеет права или боится мне рассказать.

И единственное, что мне оставалось - это ждать, надеясь, что однажды он решит, что я достаточно сильна, чтобы разделить с ним эту тяжесть.

После того как мы закончили завтракать, Даша, напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию, начала собирать тарелки. Она была непривычно суетливой, постоянно отводя взгляд.

- Сейчас вернусь, - бросила она, не оборачиваясь. - Нужно найти Даниэля, он обещал принести дров, а сам опять где-то затерялся.

Она выскользнула из кухни, а я осталась сидеть за столом, бессмысленно крутя телефон в руках. Последнее сообщение Кирана - короткое, холодное, «Всё нормально» - продолжало пульсировать в голове, как заноза.

Что-то было не так. Интуиция вопила, что я упускаю что-то важное.

Я уже хотела подняться к себе, когда из прихожей донесся приглушенный голос Даниэля. Дверь на кухню была приоткрыта, и, сама не своя, я замерла, боясь сделать лишний вдох.

- Ты говорил с ним сегодня? - голос Даши звучал глухо, в нем сквозило беспокойство.

- Да, - ответил Даниэль. Его голос был тяжелым, каким-то серым. - Мы проговорили всю ночь. Он не смыкал глаз. После того ада, который устроил ему отец, Киран сидел в машине прямо под окнами Арии. Часами сидел. Смотрел на свет в её комнате, как на какое-то божество.

У меня перехватило дыхание. Он был здесь? Вчера ночью?

- Почему он не зашел? - голос Даши дрожал.

- Решил, что он грязный, - жестко отрезал Даниэль. - Решил, что его присутствие рядом с ней - это осквернение. Он был весь в чужой крови, с разбитым лицом, и твердил, что не имеет права даже дышать тем же воздухом, что и она.

- Боже... - выдохнула Даша.

- А потом он вернулся домой, где отец добил его окончательно. Его лицо... я никогда не видел, чтобы он так сильно избивал его. Было дело, но не сильно. Он был раздавлен, Даша.

Я прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Кровь, боль, машина в темноте...

- Даниэль, - голос Даши стал ниже. - Он сорвался? Он снова нашел... её?

Повисла пауза, от которой меня начало трясти.

- Да, - глухо ответил он. - Он позвал Кристину.

- Опять? После того как всё начало меняться?

- Он сказал, что это был способ отключиться, - Даниэль горько усмехнулся. - Он так и сказал: «Мне нужно было, чтобы кто-то высосал из меня всю эту дрянь». Он вызвал её, чтобы она отрабатывала по полной. И в рот, и... ну, ты понимаешь. Он требовал, чтобы она была грубой, чтобы лизала его, чтобы он мог кончить и забыться. Но после этого, говорит, стало только хуже. Он смотрел на неё, как на кусок мяса, и ненавидел себя еще сильнее. Сказал, что когда он кончил ей в рот, он почувствовал себя самым последним ублюдком на свете.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором встала ужасная картина. Кристина. Кто-то, кто делает ему то, чего он, возможно, боится просить у меня. Да мы еле знакомы.. Или то, на что я никогда не соглашусь.

- И она что? - тихо спросила Даша. - Просто ушла?

- Да, он вышвырнул её из квартиры, как только закончил. Он хочет быть с Арией, хочет начать новую жизнь, но старые привычки... они как петля на шее. Его отец вбил ему в голову, что любовь - это слабость, что наследник должен быть холодным мясником. И Киран сейчас просто не понимает, как перестроить себя.

Я больше не могла слушать. Толкаемая какой-то дикой, болезненной решимостью, я толкнула дверь.
Даниэль и Даша подпрыгнули. Их лица вмиг стали бледными, как мел.

- Что вы... о чем вы говорите? - мой голос прозвучал чуждо, как будто не мой.

Даниэль первый овладел собой, хотя его челюсти сжались до боли.

- Ария...

- Кто такая Кристина? - я шагнула вперед, впившись взглядом в Даниэля. - И почему Киран считает, что должен «высасывать из себя дрянь» с помощью других женщин?

Даниэль отвел взгляд.

- Это... часть его прошлого, Ария. Это способ, которым он привык заглушать боль. Это не имеет отношения к тебе.

- Это имеет отношение ко мне, если он лжет мне, глядя в глаза! - я почти закричала. - Вы говорили, что он был в крови! Вы говорили, что он ненавидит себя за то, что был с ней! Так почему он не сказал мне совсем ничего? Не написал?

- Потому что он боится, - Даниэль подошел ближе, его голос стал мягче. - Он боится, что если ты узнаешь, насколько он сломлен, ты уйдешь. Кристина для него - это просто инструмент. Никаких чувств, Ария. Вообще никаких. Он использует её, как обезболивающее, а потом выкидывает.

- А я? - я смотрела на них, чувствуя, как внутри рушится мир. - Я для него что? Очередная попытка «стать нормальным»?

- Ты для него единственная причина, по которой он еще не застрелился, - Даниэль взял меня за плечи, заставляя смотреть в глаза. - Он не выбрал её вместо тебя. Он выбрал её, потому что считает себя недостойным тебя. Это его личный ад, Ария. Не наш.

Я вырвалась и бросилась прочь из кухни. Мне не нужны были их оправдания. Мне нужно было понять, как мне теперь смотреть на него, зная, что пока я спала, он искал забвения в объятиях женщины, чье имя теперь будет преследовать меня в кошмарах.

После разговора на кухне внутри меня больше не осталось ни капли былого спокойствия.

Имя, которое случайно сорвалось с губ Даниэля, пульсировало в висках, не желая выходить из головы. Кристина.

Я никогда раньше не слышала о ней. Ни от самого Кирана, ни от Даши. И именно это настораживало сильнее всего. Это была какая-то другая, скрытая во мраке часть его жизни, в которую мне не было доступа. Но обида отступила на задний план, уступив место совершенно другому, пугающему чувству. Страху за него.

Я сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и бессмысленно смотрела в чёрный экран выключенного телевизора. За окном ярко светило солнце, заливая комнату тёплым золотистым светом. Ветер лениво и ласково раскачивал пушистые верхушки старых сосен, где-то громко и беззаботно щебетали птицы. Мир жил своей обычной, мирной жизнью, словно ничего не произошло.

А внутри меня всё словно сжималось в тугой, болезненный комок. Я снова и снова вспоминала его утреннее сухое сообщение.

Его странную отстраненность. Его бездонные, уставшие глаза. То, с какой скрытой нежностью он смотрел на меня позавчера на набережной. И слова Даниэля, которые теперь звучали в голове как набат:

«Он не спал всю ночь...», «После разговора с отцом...», «Он ненавидит себя...», «В крови...», «Кристина, удовольствие...»

Я резко поднялась с дивана, сбросив с плеч тёплый плед.

- Нет, - тихо, но твёрдо сказала я самой себе, разрезая тишину комнаты.

Просто сидеть здесь, прятаться в безопасности этого дома и гадать, насколько ему сейчас больно, я больше не могла. Не имела права.

Я быстрым шагом направилась на кухню. Даша и Даниэль стояли у окна и о чём-то вполголоса переговаривались. Услышав мои шаги, они мгновенно замолчали и обернулись. В их глазах читалась тревога. Я остановилась напротив них, расправив плечи, и встретилась взглядом с Даниэлем.

- Я хочу к нему.

Они переглянулись. Воздух на кухне на мгновение стал густым и тяжёлым.

- Сейчас? - осторожно, почти шёпотом спросила Даша, делая шаг ко мне. Я уверенно кивнула, не отводя глаз.

- Да. Прямо сейчас.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Было слышно только, как мерно тикают старые часы на стене. Потом почти одновременно прозвучали два неуверенных голоса:

- Ты уверена?

Я перевела взгляд сначала на взволнованную Дашу, потом на нахмуренного Даниэля.

- Абсолютно.

- Ария... - Даша подошла ещё ближе и мягко взяла меня за руку, её ладонь была тёплой и поддерживающей. - Может, лучше дать ему немного времени? Он сейчас в раздрае. Даниэль говорит, что он закрылся. Может, он не хочет, чтобы ты видела его таким... сломленным.

Я медленно, но решительно покачала головой, сжимая пальцы подруги.

- Нет.

Даниэль тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

- Почему, Ария? Зачем тебе лезть в это именно сейчас?

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается странная, спокойная уверенность. Я знала, что говорю правильные вещи. Даже если и глупые.

- Потому что он всегда был рядом, когда мне было плохо, - мой голос зазвучал тише, но твёрже. Я опустила взгляд на свои ладони, вспоминая каждое его прикосновение. - Когда меня избила Вика... он не ушёл, хотя мог бы. Когда умер мой отец, он поехал со мной в морг не оставляя одну. Когда мне было так страшно, что я не могла дышать... он оставался рядом. Когда я просыпалась ночью от кошмаров, крича в темноту... я открывала глаза и видела, что он сидит возле моей кровати.

Я подняла блестящие от подступающих слёз глаза на Даниэля.

- Когда мне хотелось сдаться, когда я думала, что моя жизнь разрушена навсегда... он не позволял мне упасть. Он держал меня. А теперь... теперь плохо ему, - в горле встал ком, но я проглотила его. - И я должна быть рядом. Потому что иначе... какой тогда смысл во всех тех словах, которые мы говорили друг другу? Какой смысл в том, что он спасал меня, если сейчас я позволю ему утонуть в собственной ненависти?

В кухне стало совершенно тихо. Тишина была не давящей, а понимающей.

- После того, что я сегодня услышала... - мой голос на мгновение дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. - Я просто не могу сидеть здесь в тепле и уюте, и делать вид, что ничего не происходит. Он рушит себя изнутри. Он наказывает себя за то, что хочет быть счастливым. И если я сейчас отвернусь, испугавшись его тьмы... я потом себе этого не прощу. Никогда.

Даша долго смотрела на меня. В её глазах блестели слёзы, но губы вдруг дрогнули, складываясь в невероятно нежную, искреннюю улыбку. Совсем лёгкую, но такую поддерживающую.

- Кажется... ты действительно влюбилась, подруга, - прошептала она, смахивая слезинку уголком пальца Я почувствовала, как к щекам приливает тепло, но спорить не хотелось.

Наверное... она была абсолютно права. И это осознание больше не пугало меня. Даниэль тихо выдохнул, напряжение в его плечах спало. Он засунул руки в карманы и посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

- Хорошо, - кивнул он. - Только... не дави на него, Ария. Если он не сможет что-то рассказать, если будет отмалчиваться или попытается оттолкнуть тебя - не заставляй. Ему сейчас просто нужно знать, что ты от него не отвернулась.

Я благодарно кивнула.

- Не буду. Мне не нужны ответы на все вопросы. Мне нужно только увидеть его. Убедиться, что с ним всё в порядке... Или хотя бы попытаться сделать так, чтобы ему стало хоть немного легче дышать.

Даша решительно хлопнула ладонями по столешнице, разрушая остатки напряжения.

- Тогда собираемся! - она уверенно взяла с тумбочки ключи от своей машины. - Всё равно я сегодня собиралась в город за продуктами. Заодно и отвезу тебя. И никаких возражений.

- Спасибо тебе... огромное, - выдохнула я. Она лишь отмахнулась, накидывая лёгкую куртку.

- Мне не за что «спасибо» говорить. Он столько раз спасал тебя. Теперь очередь за тобой, Ария. Иди спасай своего принца, пока он окончательно не превратился в дракона.

Через десять минут мы уже выходили из дома. Тёплый осенний ветер сразу мягко коснулся лица, принося с собой густой, успокаивающий запах хвои и нагретой солнцем травы.

Я на секунду остановилась на деревянном крыльце и оглянулась на дом умершей бабушки. Он теперь полностью мой..

Совсем недавно мне казалось, что именно здесь, в этой лесной глуши, закончится моя жизнь. Что я навсегда останусь сломанной девочкой, прячущейся от мира. А теперь... именно отсюда я уезжала к человеку, который постепенно становился для меня чем-то гораздо большим, чем просто спасителем. Он становился моей причиной идти вперёд.

Мы сели в машину. Даша завела двигатель. Мотор тихо заурчал, и автомобиль медленно покатился по узкой, засыпанной хвоей лесной дороге, оставляя безопасное убежище позади.

Я молча смотрела в приоткрытое окно, подставив лицо ветру. Деревья постепенно сменялись широкими полями, залитыми светом.

Поля - редкими, сонными деревнями. А потом на горизонте, словно серые великаны, начали появляться первые многоэтажные дома города.

Чем ближе мы подъезжали к центру, тем быстрее и тревожнее билось моё сердце. Пальцы нервно теребили край голубой рубашки.

Я не знала, что именно скажу ему, когда увижу. Не знала, откроет ли он вообще мне дверь.

Не знала, захочет ли он меня видеть после всего, что произошло этой ночью. Но одно я понимала совершенно чётко и ясно, чувствуя, как эта мысль придаёт мне сил. Сегодня... я ни за что не позволю ему остаться одному.

Мы ехали по городу, и каждый поворот, приближавший нас к его квартире, отдавался в груди глухим, болезненным стуком. В голове всё ещё звучали слова Даниэля. Они были как яд, медленно проникающий в кровь: «Он использовал её, как инструмент... Она должна была лизать его, чтобы он забылся».

Я представляла его там, в этой холодной, пустой квартире, в окружении его «идеальной» жизни, которая на деле была лишь декорацией для бесконечной пытки.

Когда машина остановилась у его дома, у меня внутри всё дрожало. Даша положила руку на моё плечо.

- Помни, Ария, он сломлен. Не жди, что он встретит тебя с распростертыми объятиями.

Я молча кивнула и вышла из машины. Ноги стали ватными, но я заставила себя идти. Поднявшись на нужный этаж, я замерла перед дверью. За ней жил человек, который спасал меня, рискуя всем, а я даже не знала, кто он на самом деле. Я нажала на звонок. Один раз. Второй. Тишина.

Я уже хотела развернуться, решив, что он не хочет меня видеть, как за дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги. Замок щелкнул.

Киран стоял в дверях, небрежно накинув рубашку на голое тело. Его глаза... они были красными, а лицо казалось серым от недосыпа. Вся его привычная грация, вся его пугающая холодность - всё испарилось, оставив лишь оболочку человека, который долго и мучительно умирал изнутри.

- Ария? - его голос был хриплым, неузнаваемым. - Что ты здесь делаешь?

- Я знала, что тебе плохо, - тихо ответила я, делая шаг вперед.

Он попытался преградить мне путь, но я просто прошла мимо, прямо в его квартиру. Внутри пахло тяжелым, горьким мужским парфюмом и... чем-то еще. Сладковатым, чужим ароматом, от которого меня едва не стошнило. Кристина. Она была здесь совсем недавно.

Киран закрыл дверь и прислонился к ней, тяжело дыша.

- Уходи, - выдохнул он. - Ты не должна была приходить. Здесь грязно. И я не про порядок если что.

- Я знаю, что ты делал, - сказала я, поворачиваясь к нему. - Я знаю про Кристину.

Он вздрогнул, словно я ударила его хлыстом. В его глазах отразилось такое отчаяние, что мне стало больно на это смотреть.

- Значит, Даниэль рассказал? - он горько усмехнулся, глядя в пол. - Конечно. Я - монстр, Ария. Я пытался... пытался стереть тебя из головы этим способом, потому что не мог вынести мысли, что запятнаю тебя своим существованием. Я хотел, чтобы кто-то другой взял на себя мою черноту. Она делала минет, она старалась, она делала всё, чтобы я выключился... но я не смог. Я лежал, чувствуя её язык, её рот, её старания, а перед глазами была только ты. И это было ещё хуже. Это было тошнотворно.

Он подошел ко мне, его руки дрожали.

- Она пыталась довести меня, использовала всё: губы, язык, всю свою технику... но я был как камень. Никакого удовольствия. Только ненависть и отвращение к самому себе. Я ненавидел её за то, что она - не ты, и ненавидел себя за то, что я вообще позволяю ей касаться меня.

Я видела, как он мучается. Он подошел вплотную, и я почувствовала, как от него исходит не просто жар, а огонь внутреннего конфликта.

- Ты думаешь, что ты монстр, - прошептала я, протягивая руку и касаясь его разбитой скулы. - Но монстры не чувствуют боли от того, что они делают.

Киран закрыл глаза, прижимаясь лицом к моей ладони.

- Я так хотел просто забыться, Ария. Я пытался превратить секс в механику, в способ убить чувства... но внутри меня всё равно оставался только твой образ.

Он притянул меня к себе, почти обрушиваясь на меня всей своей тяжестью. В его объятиях я почувствовала, как сильно он дрожит. Это был не порыв страсти - это был порыв утопающего, нашедшего последнюю соломинку.

- Не уходи, - прошептал он в мои волосы. - Просто будь рядом. Я не знаю, как мне стать тем человеком, которого ты достойна. Я чувствую себя пустым местом, наполненным только насилием.

Я обняла его крепче, понимая, что теперь мой путь - вытаскивать его из этой тьмы по крупицам, даже если для этого придется самой пройти через его кошмары.

Мы стояли в тишине этой квартиры, которая всё еще хранила дух его попыток «забыться», и я знала одно: больше он не останется один в этом аду.

Он всё ещё стоял, вцепившись в мою одежду так, словно я была его единственным якорем в бушующем океане, уткнувшись лицом в мои волосы.

Его дыхание - рваное, тяжёлое, со свистом вырывающееся из груди - отдавалось вибрацией в моих ключицах. Я чувствовала через ткань рубашки, как под моей ладонью напряжены мышцы: они были твердыми, как сталь, и в то же время в этой твердости чувствовалась какая-то пугающая хрупкость. Казалось, если я сейчас отстранилась бы или просто убрала руки, он не просто ушел - он рассыпался бы на тысячи осколков прямо у моих ног.

Прошло не меньше минуты, прежде чем он начал медленно, словно нехотя, отстраняться.

Когда он поднял голову, я невольно задержала дыхание. Его глаза, обычно холодные и пронзительные, сейчас напоминали два кровавых озера - красные от бессонницы, с тяжёлыми, почти черными тенями под ними.

На скуле, контрастируя с бледной, почти серой кожей, наливался густой фиолетовый синяк. Только сейчас, когда он больше не прятал лицо, я смогла рассмотреть весь масштаб его поражения. Я замерла, боясь разрушить этот момент хоть звуком.

- Киран... - вырвалось у меня, и мой голос прозвучал как хриплый стон. Он дернулся, пытаясь отвернуться, уйти в тень, спрятать свое лицо.

- Не смотри, - прохрипел он, и в этом голосе было столько боли, что у меня перехватило дыхание. - Ария, ради всего святого, не смотри на меня сейчас.

Но я не могла отвести взгляд. Я видела всё: разбитую, запекшуюся губу, глубокую, неаккуратную ссадину у самого виска, покрасневшие, сбитые в кровь костяшки пальцев, которые он нервно сжимал. А когда он сделал резкое движение, я заметила, как воротник рубашки съехал в сторону, обнажая еще один огромный, багровый след - отпечаток его собственного ада.

У меня внутри всё болезненно сжалось, сердце словно сжали ледяной рукой. Я медленно, как к дикому, израненному зверю, подняла руку и кончиками пальцев невесомо коснулась его щеки, обводя контур синяка.

Он вздрогнул. Резко, всем телом. Не от боли - я была слишком осторожна, - а от неожиданности. Оттого, что кто-то посмел коснуться его не как врага, а как человека.

- Это сделал он? - едва слышно прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза. - Отец?

Киран молчал целую вечность. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Наконец, он выдохнул - тяжело, с каким-то надрывом.

- Да, - ответил он коротко.

Я провела пальцами ниже, к его разбитой губе, стараясь касаться так нежно, будто он был из тончайшего фарфора.

- Очень больно? - мой голос дрожал. Он усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика.

- Бывало хуже, Ария. Ты даже не представляешь, насколько хуже.

- Не ври мне, - я всхлипнула, глядя ему прямо в глаза. - Пожалуйста, хотя бы сейчас не ври.

Он впился в мой взгляд своими глазами, полными невыплаканной ярости.

- Я не вру, - чеканя слова, сказал он. - Для него это даже не воспитание. Это разминка.

И почему-то именно эти слова напугали меня сильнее всего. Если это было для него привычной нормой, если он считал это «разминкой», то какую же жизнь он вел на самом деле? Сколько боли он проглотил, прежде чем научился так мастерски её скрывать?

Я осторожно взяла его ладонь в свои. Кожа на костяшках была содрана в лохмотья, запекшаяся кровь перемешалась с грязью.

- Ты снова дрался... - констатировала я, не спрашивая, а утверждая.

Он медленно сжал кулак, и я почувствовала, как под моей ладонью напряглась каждая жилка.

- Ну типо того, - коротко бросил он.

- С человеком? - тихо спросила я, имея в виду отца.

- Нет, - он отвернулся, глядя в пустоту. - Стену ударил от злости. Нужно было спустить пар. Нужно было почувствовать хоть что-то, кроме его слов.

Он не стал продолжать. Я не торопила. Я понимала - сейчас не время для допросов. Если он захочет выплеснуть эту тьму, он сделает это сам. А если нет... я просто останусь рядом, как немой свидетель его борьбы.

Он обессиленно опустился на диван, словно из него в одну секунду вынули все кости. Я села рядом, не слишком близко, чтобы не душить его своим присутствием, но достаточно близко, чтобы он чувствовал моё тепло.

Между нами было всего несколько сантиметров - расстояние, которое казалось непреодолимой пропастью, но я знала: я её перейду.

Мы сидели в тишине. Тяжёлой, тягучей тишине, пропитанной запахом его крови, дорогим парфюмом и чем-то неуловимым - запахом безнадежности.

Я смотрела на него боковым зрением. Человек, который всегда казался мне несокрушимым титаном, сейчас выглядел как разбитая игрушка. Усталый. Потерянный. По-настоящему живой и до ужаса уязвимый.

Через несколько долгих минут, когда я уже решила, что он не заговорит, он вдруг хрипло произнес:

- Ты не должна этого видеть.

Я медленно повернула голову.

- Чего именно, Киран?

Он невесело хмыкнул, глядя на свои сцепленные руки.

- Меня такого. Разбитого. Слабого. Жалкого. Ты привыкла видеть меня другим, да? Сильным, непобедимым... А сейчас я - просто кусок дерьма, который не может даже защитить себя от собственной семьи.

- Я вижу не это, - твердо сказала я, перебивая его поток самобичевания. Он резко поднял голову, в его глазах блеснуло недоверие.

- А что ты видишь, Ария? Сними розовые очки. Я вижу перед собой то, что осталось от человека.

- Я вижу человека, которому невыносимо больно, - я сказала это с такой силой, что он на мгновение замер. - И который пытается нести этот груз в одиночку, хотя мог бы просто опереться на меня.

Он ничего не ответил. Только пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения.

Я осторожно коснулась его плеча. Наше соприкосновение было коротким, почти невесомым, но я почувствовала, как он вздрогнул.

- И знаешь что? - добавила я, глядя ему прямо в душу. - Я это вижу. И я никуда не ухожу. Ты можешь сколько угодно пытаться выгнать меня, можешь строить свои стены до неба, но я останусь.

В его глазах что-то дрогнуло. Будто глубоко внутри, за стальными решетками, которые он возводил годами, начала рушиться первая, самая важная стена.

- Ария... - выдохнул он, и в этом звуке было столько боли и скрытой надежды, что моё сердце едва не остановилось.

- Нет, - мягко перебила я, положив руку на его колено. - Даже не начинай. Не говори, что мне лучше уйти. Не говори, что ты не заслуживаешь того, чтобы тебя обняли, когда ты падаешь. Не говори, что справишься сам. Я видела, к чему приводит твоё «сам». Ты просто умираешь, Киран.

Он тяжело выдохнул, и его плечи наконец опустились.

- Ты не понимаешь, во что ввязываешься, - прошептал он. - Ты не понимаешь, какой ад стоит за моей спиной.

- Тогда объясни, - потребовала я. - Дай мне право понимать.

Он замолчал, глядя в никуда. Перед его глазами явно проносились сцены сегодняшней ночи. Я видела, как он сжимает челюсти, как его лицо бледнеет.

- Отец... - начал он, и голос его сорвался. - Он решил напомнить мне, кто здесь хозяин. Он считает, что если я позволю себе привязаться, если позволю себе чувствовать, то стану легкой мишенью. Он избивал меня, Ария, не за грехи... он избивал меня за то, что я вообще решил, что имею право на жизнь вне его правил.

Я чувствовала, как внутри всё леденеет. Каждое слово было ударом.

- И ты просто стерпел? - прошептала я. Он усмехнулся - горько, без тени веселья.

- А что мне оставалось? Убить его? Уйти - значит подписать смертный приговор не только себе, но и тебе. Я не могу позволить ему подобраться к тебе, Ария. Для него ты - слабость, которую нужно..

Он не договорил. Он проглотил правду об угрозах, о том, что каждая минута, проведенная со мной, теперь - это риск. Он берег меня от этого знания, но я уже знала - я всё поняла.

Я придвинулась ближе. Так близко, что чувствовала исходящий от него жар. Наши плечи соприкоснулись - этот простой жест значил больше, чем любые слова.

- Мне жаль, - выдохнула я.

- Не жалей меня, - резко отозвался он. - Я привык. Это моя жизнь.

- А я не хочу, чтобы ты привыкал! - выпалила я, чувствуя, как внутри закипает ярость, направленная на этот несправедливый мир. - Я не хочу, чтобы ты привыкал к боли как к воздуху!

Он замер. Он смотрел на меня долго, очень долго, словно пытаясь разгадать код, который был ему неведом. В его глазах отражался какой-то дикий страх - не физический, нет, - страх поверить в то, что кто-то действительно может стоять рядом, когда мир рушится. Наконец, уголки его губ дрогнули. Не улыбка, нет. Всего лишь тень, намек на неё.

- Спасибо, - прошептал он, и в этом единственном слове было столько надрыва, столько благодарности, что я поняла - я бы прошла через этот ад еще сто раз, лишь бы услышать это.

Я ничего не ответила. Я просто переплела свои пальцы с его - грязными, окровавленными, но такими нужными. Он не убрал руку. Наоборот, он сжал мою ладонь с такой силой, будто я была единственным, что удерживало его в сознании.

Впервые за всё время он позволил себе поверить: я здесь. Я не уйду. И, возможно, он наконец-то сможет хотя бы немного выдохнуть.

Я больше ни о чём не спрашивала. Не было смысла терзать его расспросами о том, что именно произошло в доме его отца, почему его лицо напоминало карту боли, а глаза - выжженную пустыню.

Иногда человеку не нужны слова, не нужны попытки анализа или сочувственные «почему». Ему нужен кто-то, кто просто будет рядом, кто создаст зону безопасности, где можно перестать быть сильным.

Я огляделась по сторонам. Квартира была безупречно чистой, стильной, современной, но при этом пугающе безликой.

- У тебя как-то... подозрительно тихо, - тихо заметила я, стараясь внести хоть каплю жизни в это стерильное пространство.

Киран, который до этого момента смотрел в одну точку, слегка повернул голову. На его губах промелькнула слабая, почти призрачная усмешка.

- Не люблю лишний шум. От него устаешь.

- А я люблю, - я широко улыбнулась. - Мне нравится, когда в доме звучит музыка или слышны голоса.

Он бросил на меня ироничный взгляд, в котором, кажется, впервые промелькнул живой интерес.

- Уже заметил. Ты умеешь разговаривать без остановки, даже когда вокруг никого нет.

Я возмущённо ахнула и в шутку ткнула его локтем в бок.

- Эй! Между прочим, это признак развитого интеллекта!

Он тихо рассмеялся. Это был низкий, вибрирующий звук, который, казалось, исходил из самой глубины его груди. Первый настоящий, искренний смех, который я услышала от него за всё время нашего знакомства.

- Больно вообще-то, - пробормотал он, картинно прижав руку к «раненому» месту и изображая мученика.

- Врун, - я закатила глаза, но внутри всё затрепетало от счастья.

- Немного, - признался он, и в его голосе проскользнула мягкость.

Я вдруг осознала, как сильно скучала по такому Кирану. Не по «железному» наследнику, не по опасному парню который шел по стопам отца, а по этому - простому, живому человеку, который сейчас сидел передо мной. Я решительно поднялась с дивана и кивнула в сторону спальни.

- Пойдём.

- Куда это мы собрались? - он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула тень той самой опасной искры.

- На кровать.

Он замер, и его лицо на секунду стало серьёзным.

- Звучит крайне подозрительно, Ария. Ты уверена, что хочешь именно этого?

Я не выдержала и расхохоталась.

- Боже, Киран, ты невозможен! Я фильм хочу посмотреть, а не то, о чём ты там себе нафантазировал.

Он выдохнул, театрально приложив руку к сердцу, будто разочарованно.

- А я ведь почти поверил. Ты разрушила мою иллюзию.

- Какой же ты всё-таки вредный.

- Зато ты наконец смеёшься, - серьёзно сказал он, и эта фраза заставила моё сердце пропустить удар.

В спальне царил тот же минимализм. Большая кровать с тёмным бельём, пара книг на тумбочке, ничего лишнего. Будто здесь жил человек, который давным-давно поставил крест на комфорте. Я без приглашения забралась на кровать, поджав под себя ноги. Киран застыл в дверях, наблюдая за мной с лёгким удивлением.

- Что? - спросила я, чувствуя себя абсолютно уверенно.

- Ты слишком быстро освоилась, - констатировал он.

- Конечно. Это теперь моя территория. Я здесь буду хозяйничать.

Он фыркнул, но в его глазах, когда он подошел и взял пульт, отразилось что-то тёплое. Что-то, чего там не было ещё час назад.

- Что смотреть будем? Только не говори, что «Дневник памяти».

- Ужасы? - предложила я, подмигнув.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила прыгнуть с крыши.

- После событий этой ночи? Ты садистка, Ария.

- Ладно-ладно, - я рассмеялась.

Мы включили старую, слегка наивную комедию. Через десять минут сюжет перестал иметь значение. Мы спорили, перебивали друг друга, подкалывали, комментировали каждое нелепое действие героев. Это было так просто, так по-настоящему.

С каждым моим словом его плечи опускались всё ниже, челюсть больше не была сжата до боли. Он оттаял.

В какой-то момент голоса персонажей на экране стали просто фоном. Я повернулась к нему и увидела, что его глаза медленно закрываются. Он боролся со сном, как с врагом, не желая сдаваться.

- Киран, - тихо позвала я.

Он приоткрыл глаза, затуманенные сильной усталостью.

- М?

- Когда ты последний раз нормально спал? Не «дремал», а спал?

Он долго молчал, пытаясь вспомнить.

- Не помню. Наверное очень давно.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости и нежности. Я протянула руку и осторожно коснулась его пальцев. Они были ледяными. Он посмотрел на наши сцепленные ладони, потом на меня, и его пальцы дрогнули, крепко переплетаясь с моими. Это было похоже на клятву - он не хотел, чтобы я отпускала его.

Тишина стала уютной. Через пару минут я почувствовала, как его голова мягко опустилась на моё плечо. Он даже не заметил этого, проваливаясь в спасительную тьму.

- Ложись нормально, - прошептала я.

- Нет, - его голос был едва слышным, почти детским. - Если я лягу, ты уйдёшь.

У меня болезненно защемило в груди.

- Я не уйду, - сказала я. - Обещаю тебе.

Он посмотрел на меня ещё несколько секунд, пытаясь найти в моих глазах ложь, но не нашёл. Медленно, почти неохотно он устроился рядом, натянув одеяло. Когда он осторожно, словно боясь причинить вред, обнял меня за талию, я придвинулась вплотную и положила голову ему на грудь.

Под ухом размеренно, сильно и уверенно билось его сердце. Такое живое. Я почувствовала, как он в последний раз выдохнул - длинно, тяжело, как будто сбрасывал с плеч гору камней.

Я закрыла глаза, слушая мерный стук дождя по стеклу и ритм его сердца. Я не знала, что ждёт нас завтра, какие ещё бури готовят нам его отец и его прошлое. Но в эту минуту, в этой тихой спальне, я знала точно: я никуда не уйду.

Впервые за очень долгое время он засыпал не один, окруженный своей тьмой. Он засыпал со мной. И это было самое главное.

Его рука, уверенно и в то же время удивительно бережно, легла на мою талию, прижимая меня к себе так близко, словно он боялся, что я могу раствориться в утреннем свете. Мы лежали в тишине, нарушаемой лишь мерным шумом дождя за окном и его дыханием - теперь ровным, глубоким и спокойным.

Он был таким теплым, таким настоящим. Я чувствовала, как его пальцы слегка сжимают ткань моей кофточки, будто он всё ещё не до конца верил, что я не исчезла.

- Ария, - прошептал он в тишину, даже не открывая глаз. Его голос звучал глухо, как будто прорываясь сквозь пелену самого глубокого сна.

- Я здесь, - тихо отозвалась я, проводя ладонью по его плечу, чувствуя под пальцами напряжение, которое с каждой секундой сменялось мягкостью. - Спи.

Он не ответил, но его рука на моей талии стала чуть тяжелее, как будто он наконец позволил себе полностью расслабиться, доверив мне свой покой.

В этом жесте было столько невысказанного - мольба, благодарность и признание, которое он никогда бы не произнес вслух.

Прошло несколько минут, и я почувствовала, как он начал медленно погружаться в сон. Его дыхание стало совсем редким, а мышцы окончательно обмякли. В этот момент я осторожно повернулась, стараясь не разбудить его, и посмотрела на лицо Кирана. В тени комнаты, без маски холодности и вечной настороженности, он выглядел совсем другим - почти беззащитным.

Я невольно коснулась его лба, убирая прилипшую темную прядь, и задержала руку там на мгновение. Он едва заметно поморщился, но в следующее мгновение просто потянулся к моей ладони, прижимаясь щекой к моим пальцам, словно искал в них защиту.

Это простое движение пронзило меня насквозь. Я поняла: я не просто вошла в его квартиру, я вошла в его личный, закрытый мир, в его крепость, которая была выстроена не из камня, а из боли и одиночества. И сейчас эта крепость дрожала под натиском чего-то, что было гораздо сильнее его запретов.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к его сердцу, которое теперь билось в унисон с моим. Я знала, что как только он проснется, он снова наденет свою маску. Вспомнит об отце, об угрозах, о том, что он «не достоин». Но прямо сейчас, в этой тишине, он был просто Кираном.

Человеком, который наконец-то перестал бежать от самого себя. Я сильнее прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах кожи и чего-то горьковатого, и окончательно провалилась в сон, зная, что когда мы оба проснемся, всё изменится.

Но это будет завтра. А сегодня у нас была эта ночь, наше маленькое, хрупкое убежище посреди бушующего мира. И в этом убежище я собиралась остаться до самого конца.

***

Тгк: Кира Волчанова 📚