Поцелуй врага | 18+

Ария

Проснулась я от того, что мир за окном, казалось, решил восполнить всё молчание последних дней.

Где-то в вышине, в густых, подернутых утренней дымкой кронах сосен, перекликались птицы - их многоголосье было настолько чистым, бодрым и заливистым, что казалось, будто они празднуют какое-то свое, особенное событие.

Я не спешила открывать глаза. Просто лежала, наслаждаясь моментом абсолютного покоя, впитывая звуки дома: ритмичный, почти музыкальный звон керамики внизу, знакомый скрип половиц, чей-то приглушенный, низкий голос - кажется, Даниэля.

Все эти звуки были такими обыденными, такими «мирными» после недавнего кошмара, что хотелось задержать этот миг, как драгоценность, спрятать его от всего, что могло бы разрушить эту хрупкую тишину.

Я сделала осторожный, медленный вдох. Моё тело тут же отозвалось пульсирующей болью, но это была уже не та всепоглощающая, парализующая агония, которая еще вчера заставляла мир плыть перед глазами. Это была лишь напоминающая о себе, ноющая, глухая спутница, верный признак того, что я здесь, я выжила, я борюсь.

- Уже лучше... - прошептала я в пустоту, и голос мой, тихий и хрипловатый от сна, прозвучал на удивление твердо, почти как вызов самой судьбе.

Собравшись с духом, я приподнялась на локтях. Мир не качнулся, сознание осталось ясным. Это была маленькая, крошечная победа, но для меня сейчас она значила больше, чем всё золото мира.

Спустив ноги на пол, я замерла, дожидаясь, пока тело привыкнет к вертикальному положению. Дышать было по-прежнему трудно, каждый вдох требовал усилий, но я могла стоять. Я могла двигаться.

Я подошла к окну и осторожно, едва касаясь ткани, потянула за край занавески. Солнечный свет, яркий, почти осязаемый, хлынул в комнату, заставляя меня на секунду зажмуриться от его щедрой чистоты.

Передо мной раскинулся лес. Еще вчера он казался мне декорацией к фильму ужасов, преддверием ада, местом, где сама тьма выбрала меня своей целью.

Сегодня же он был просто лесом. Золотые лучи прошивали густую хвою, рисуя на мягкой лесной подстилке причудливые, светящиеся узоры. Он был равнодушен. В этой его невозмутимой равнодушности я внезапно нашла спасение. Лес не желал мне зла. Это люди, их одержимость, их жестокость приносили с собой тьму.

В груди болезненно кольнуло при мысли о папе, а следом, как непрошеный призрак, всплыло лицо Вики - её оскал, её холодная, омерзительная жестокость.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри ворочается страх, липкий и холодный. Эти воспоминания - мои шрамы, их нельзя просто так вырезать из памяти. Но потом я снова вдохнула этот утренний воздух, пропитанный ароматом хвои и обещанием нового дня, и поняла: я здесь. Я дышу. Солнце светит, вопреки всему. Жизнь не замерла, она продолжает пробиваться сквозь пепел, как зелёный росток сквозь выжженную землю.

Спустившись по лестнице, я услышала, как Даша напевает какую-то весёлую, слегка нелепую мелодию, хлопоча у плиты.

- Доброе утро, - тихо сказала я, опираясь рукой о перила.

Даша вздрогнула и обернулась. Её лицо расцвело такой искренней, светлой улыбкой, что у меня внутри окончательно оттаял лёд. Она выключила плиту и почти подбежала ко мне, внимательно, почти профессионально оглядывая с ног до головы.

- Ну-ка, повернись, - скомандовала она, сложив руки на груди.

- Ты когда успела получить медицинскую лицензию? - рассмеялась я, послушно разворачиваясь.

- После двух бессонных ночей в режиме «спасатель Арии» - это уже не лицензия, это диплом с отличием, - хмыкнула она, придирчиво рассматривая моё лицо. - Выглядишь как человек, а не как жертва кораблекрушения. Как рёбра?

- Терпимо, если не пытаться бегать марафон.

Даша вдруг шагнула вперёд и очень осторожно, почти невесомо, обняла меня. В этом жесте было столько участия, столько безмолвной поддержки, что у меня к горлу подступил ком.

- Спасибо, - прошептала я ей в плечо, боясь спугнуть это ощущение безопасности.

- За что? За сырники? - она отстранилась и шутливо щёлкнула меня по носу. - Давай, садись, кормить буду. Киран, кстати, всё ещё спит. Поверить не могу, он же как натянутая струна был последние два дня, я думала, он вообще не умеет отключаться.

- Заслужил, - ответила я, глядя на пустой стул, где обычно сидел он.

Мы ели молча, слушая утреннюю тишину дома. Вдруг Даша поставила вилку и хитро прищурилась, и я поняла: сейчас будет что-то, что заставит меня выйти из зоны комфорта.

- У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - заявила она. - Поедем сегодня в город?

Я удивлённо подняла взгляд. Город? После всего? После той тьмы, которая нас преследовала?

- Зачем? - спросила я настороженно.

- Проветриться. Купить чего-нибудь вкусного, сходить в тот книжный магазин с ужасным кофе, просто побродить по улицам среди людей, которые не знают, кто мы и что произошло. Быть... нормальными. Понимаешь?

Слово «нормальными» полоснуло по сердцу. Быть нормальной. Проснуться утром и думать о том, какие пирожные купить к чаю, а не о том, как выжить или где спрятаться. Это казалось роскошью, почти запретной мечтой. Но глядя на то, как ярко солнце играет в чашке с чаем, я осознала: я хочу вернуть себе право просто быть. Быть здесь, быть собой, быть свободной.

Я посмотрела на Дашу, и впервые за долгое время улыбка вышла по-настоящему лёгкой.

- Думаю... - я медленно кивнула, чувствуя, как где-то глубоко внутри расправляет крылья надежда. - Думаю, это чертовски хорошая идея. Давай сбежим отсюда на пару часиков.

Даша просияла, и в этот момент мне показалось, что даже стены дома стали чуточку светлее. Даниэль, только что вышедший из комнаты и услышавший концовку, понимающе хмыкнул, потирая сонные глаза:

- В город? Ну, если вы привезёте оттуда что-то вкуснее, чем мои вчерашние подгоревшие тосты, я голосую «за» обеими руками.

Мы переглянулись и рассмеялись. Впервые за долгое время этот смех не был вынужденным - он был настоящим, живым и, главное, свободным от призраков прошлого.

Минут через двадцать мы уже уверенно катили по направлению к городу. Я устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась, чувствуя, как ремень слегка давит на больное ребро - неприятно, но терпимо - и, пока Даша возилась с навигатором, пытаясь убедить его выбрать маршрут подлиннее, я бросила взгляд в окно.

Мой дом постепенно растворялся в утреннем мареве, поглощаемый лесом. Сначала вокруг тянулись вековые, суровые сосны, уходящие кронами прямо в небо; солнечные лучи пробивались сквозь густую хвою, рисуя на асфальте подвижные золотистые узоры.

Мелькали старые, покосившиеся заборы, лесные тропинки, убегающие в чащу - мир, который еще вчера казался мне сплошной угрозой, сегодня выглядел лишь декорацией к нашей поездке.

Постепенно лес редел, уступая место бескрайним просторам полей. Ветер лениво перебирал высокую траву, создавая иллюзию морских волн, а вдоль дороги яркими пятнами горели полевые цветы, словно кто-то рассыпал по обочинам россыпи драгоценных камней. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри расправляется зажатый узел тревоги.

- Красиво, правда? - Даша не смотрела на меня, но я видела, как она слегка расслабила плечи, коснувшись руля.

- Очень, - искренне отозвалась я. - Не верится, что в часе езды отсюда всё было совсем иначе.

- Мне всегда нравилась эта дорога, - Даша чуть повернула голову, на мгновение встретившись со мной взглядом. - Пока ты едешь по этой трассе, кажется, что все твои проблемы, все кошмары остаются где-то там, за спиной, в лесу. Будто граница между жизнью и... всем остальным проходит именно здесь.

- Философ, - хмыкнула я, поудобнее устраиваясь на кресле.

- Ещё какой, - рассмеялась она.

В машине зазвучала старая песня, одна из тех, что Даша любила до беспамятства, но слова которой упрямо путала, заменяя их какими-то своими, несуразными рифмами.

- Нет, ну это чистое издевательство! - возмутилась она, когда припев снова прозвучал «неправильно». - Я же знаю эту песню!

- Конечно, - поддела я её. - Судя по всему, ты знаешь первые две строчки и дальше импровизируешь на ходу.

- Не придирайся к таланту. У меня, между прочим, прекрасный голос, просто акустика в этой машине не подходит для оперных партий.

Я выразительно приподняла бровь, глядя в окно.

- Что это за скептический взгляд?

- Просто вспомнила, как ты однажды пела в душе, пока думала, что тебя никто не слышит, - я не удержалась и прыснула. - Весь дом тогда узнал, что ты «великая певица»... или, как минимум, очень громкая.

Даша громко фыркнула, пытаясь сдержать улыбку.

- Это была репетиция!

- Чего? Мирового турне для душевых кабинок?

Мы обе рассмеялись, и этот смех, легкий и искренний, наполнил машину чем-то теплым. Даша, всё еще улыбаясь, вдруг перевела тему, понизив голос:

- Ладно, раз ты решила вспомнить старые грехи, моя очередь рассказывать компромат. Про Даниэля.

- О нет, только не он. Даже боюсь спрашивать.

- И правильно делаешь, - она хитро прищурилась. - В общем, пока вы с Кираном «отдыхали» после вчерашнего, мистер «я всё умею» решил, что он кулинарный гуру и приготовит нам ужин. Сам.

- Сам? - я почти задохнулась от любопытства. - Звучит как начало фильма-катастрофы.

- Это была самая настоящая катастрофа! - Даша драматично выдержала паузу. - Он заявил: «Да что там сложного? Сейчас просто пожарю картошку». Через пять минут я услышала крик, вбежала на кухню, а там - густой, черный дым, пожарная тревога орет, Дэн бегает с полотенцем...

- Он сжег картошку?

- Он сжег картошку, сковородку, полотенце и, кажется, свою веру в собственную гениальность, - Даша уже почти плакала от хохота. - А знаешь, что он сказал, когда мы открыли все окна? «Даша, мне кажется, плита сегодня какая-то агрессивная». С абсолютно серьезным лицом!

Я согнулась пополам, хватаясь за живот - рёбра болезненно отозвались на смех, но остановиться я уже не могла. Слезы катились из глаз, я видела перед собой Даниэля, пытающегося сражаться с «агрессивной плитой», и это было самым смешным, что я слышала за последние несколько месяцев.

Даша бросила на меня короткий, внимательный взгляд, и её смех внезапно стих. Она сбавила скорость, припарковалась на обочине и посмотрела на меня с такой нежностью, что я почувствовала, как перехватило дыхание.

- Что? - спросила я, вытирая слезы.

- Я просто... я так соскучилась по твоему смеху, Ария.

Я замолчала. В машине вдруг стало совсем тихо, если не считать шума ветра за окном. Я посмотрела на оживленные улицы города, на людей, спешащих по своим делам, на витрины магазинов - на ту самую нормальную жизнь, о которой я забыла.

- Я тоже, - прошептала я, чувствуя, как этот ответ идет откуда-то из глубины. - Я скучала по себе. По той Арии, которая могла вот так смеяться, не думая о том, что будет завтра.

Даша протянула руку и крепко, уверенно сжала мою ладонь.

- Мне кажется, она возвращается, - тихо произнесла она.

- Кто?

- Ты. Та, настоящая ты. И не надейся, что тебе удастся от нас спрятаться, - она подмигнула мне, снова включая передачу.

Я посмотрела вперед, туда, где город раскрывал нам свои объятия, и впервые за долгое время подумала: может быть, у меня действительно есть шанс? Не просто выжить, а начать сначала. Без боли, без страха. Просто жить.

До центра мы добрались неожиданно быстро. Город встретил нас привычным, даже в чем-то успокаивающим шумом: ритмичным гулом машин, звонкими голосами детей, бегающих за голубями на площади, и сладковатым ароматом уличной еды, смешивающимся с запахом цветущих клумб.

Мы оставили машину на парковке и пошли пешком по узким, уложенным брусчаткой улочкам. Здесь, вдали от больших магистралей, время будто замедлялось. Мой взгляд невольно притянуло уютное кафе с резной деревянной вывеской и окнами, в которых уютно цвели герани. За стеклом виднелись столики из темного дерева и приглушенный, золотистый свет.

- Сюда? - Даша кивнула на дверь, над которой призывно звякнул колокольчик.

Внутри пахло ванилью, терпким кофе и домашней выпечкой - запахом, который, казалось, проникал под кожу, вытесняя остатки холода и страха. Мы устроились у окна, где лучи солнца падали на стол, согревая руки.

- Чай с корицей, - озвучила я заказ, едва взглянув в меню.

- А я капучино... и, пожалуй, чизкейк, - Даша сделала паузу, облизнулась, глядя на витрину. - Да, один большой чизкейк.

Когда официант принес заказ, я обхватила кружку обеими руками, наслаждаясь теплом. Чай согревал изнутри, даря какое-то детское, почти забытое чувство защищенности.

- Вот ради таких моментов и стоит жить, - Даша довольно прикрыла глаза, сделав глоток капучино.

- Кофе? - улыбнулась я.

- Конечно. Это же чистое искусство. Ты сегодня какая-то философски настроенная, - поддела она меня, и мы рассмеялись, обсуждая какие-то совершенно пустяковые вещи: от нелепых фильмов до планов по разбору старого чердака, где мы, по Дашиным словам, обязательно должны были найти клад.

В этот момент дверной колокольчик звякнул снова. Я машинально подняла голову и замерла. В кафе вошли Даниэль и Киран.

Даниэль, увидев нас, расплылся в такой широкой улыбке, что я невольно выпрямилась. Но моё внимание, помимо воли, приковал Киран.

Он стоял чуть позади, в своей темной куртке, с руками в карманах. Он выглядел вымотанным: темные тени под глазами стали еще заметнее, волосы слегка спутаны, но, поймав мой взгляд, он на мгновение дрогнул, и на губах появилась тень улыбки. Такой едва уловимой, что она была предназначена только мне.

- Привет! - Даниэль уже был рядом, легко чмокнул Дашу в щеку, причем сделал это так естественно, словно они всегда встречались именно здесь. - Какая встреча! Не против, если присоседимся?

Даша лишь лукаво посмотрела на меня, давая понять, что их приход не был случайностью. Киран помедлил секунду, а затем сел напротив меня. Деревянный стол между нами казался непреодолимой преградой, но его присутствие меняло всё.

- Как ты себя чувствуешь? - голос Кирана звучал непривычно низко, с ноткой беспокойства, которую он не до конца спрятал.

- Уже могу пить чай без помощи санитаров, - я слабо усмехнулась.

- Значит, прогресс, - он чуть наклонил голову, внимательно изучая моё лицо. - Рёбра не слишком беспокоят?

- Киран, - я закатила глаза, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. - Перестань смотреть на меня так, будто я сделана из хрупкого фарфора. Это вредная привычка.

- Работаю над этим, - хмыкнул он, и этот короткий диалог, полный скрытой заботы, был для меня дороже тысячи слов.

- Так-так, - Даниэль, который всё это время с интересом наблюдал за нами, вклинился в разговор. - Вы что, уже начали спорить?

- Мы не спорим, - ответили мы с Кираном хором, как по команде.
Даниэль расхохотался так заразительно, что Даша подхватила, приложив руку к груди:

- Ой, ну посмотрите на них! Даже отвечают синхронно. Это так мило...

- Не начинай, - снова синхронно отрезали мы с Кираном, и на этот раз смеялись уже все четверо.

Я смотрела на них - на Дашу, которая подмигивала мне через стол, на Даниэля, оживленно жестикулирующего, на Кирана, чьи глаза стали чуточку спокойнее, - и вдруг поняла: я здесь. Я жива. И, несмотря на все шрамы, что остались на душе, я наконец-то чувствую себя обычной девушкой, которая просто пьет чай в кафе. И эта «обычность» была самым большим чудом, которое я могла себе представить.

Атмосфера за нашим столиком становилась всё более уютной, почти домашней, несмотря на то, что мы находились в самом сердце оживленного города.

Даниэль, пребывая в отличном расположении духа, уже успел водрузить перед собой огромный, посыпанный сахарной пудрой шоколадный круассан. Он рассматривал его так, словно это был не просто десерт, а произведение искусства.

- Ты сказал точно так же про пончики ровно неделю назад, - не преминула подколоть его Даша, потягивая свой капучино.

- Потому что они тоже были чертовски красивыми! - не сдавался Даниэль, вооружившись пластиковой вилочкой. - А потом был пирог. И эклер. И, поверь, каждое из них заслуживало того, чтобы быть запечатленным на камеру перед уничтожением. Красота, как известно, спасет мир.

- Нет, - отрезала Даша, лукаво сверкнув глазами. - Тебя, мой дорогой, погубит не красота, а банальный сахарный диабет.

- Какая ты жестокая женщина! - Даниэль прижал руку к груди, изображая вселенскую скорбь.

- Но ты всё равно меня любишь, - парировала она, и в её голосе прозвучало столько нежности, что даже я почувствовала тепло.

Даниэль сделал вид, что глубоко задумался, глядя в потолок, будто взвешивал что-то на невидимых весах.

- Пока да, - наконец выдал он.

- «Пока»? - Даша приподняла бровь.

- Ну, это зависит от того, отдашь ли ты мне последний кусочек моего чизкейка.

- Вообще-то, это был мой чизкейк, - невозмутимо заявила она.

- Это мы еще обсудим в международном суде по защите десертных прав! - воскликнул он, заставляя нас рассмеяться.

Я наблюдала за ними, и эта перепалка казалась мне невероятно важной. Они спорили из-за крошечного кусочка пирога с таким жаром, словно решали судьбы цивилизаций. И в этом споре было столько жизни, столько простого, понятного счастья, что я вдруг осознала: именно из таких мелочей и состоит «нормальность», по которой я так скучала.

- Ария, ну скажи ему, он же невыносим! - Даша повернулась ко мне, требуя поддержки.

- Даже не пытайся, - тут же вставил Даниэль, победно ухмыляясь. - Она объективной не будет, я её только что подкупил чаем.

- Ничем ты меня не подкупал! - возразила я, поднимая кружку с дымящимся напитком.

- Видишь? Она уже на моей стороне! - Даниэль торжествующе поднял палец к небу. - Предательница, - добавил он, подмигивая мне.

Их голоса, споры и смех постепенно превратились в успокаивающий фон, в уютное гудение, сквозь которое пробивались запахи корицы и кофе. Я опустила взгляд на свою кружку: палочка корицы медленно кружилась в ароматной жидкости, танцуя в струйках пара.

- Пахнет вкусно, - раздался тихий голос совсем рядом.

Я вздрогнула и подняла глаза. Киран смотрел не на меня - он не сводил взгляда с моей кружки, и в его глазах читалась странная, почти детская задумчивость.

- Хочешь попробовать? - предложила я, хотя знала ответ. Он едва заметно пожал плечами, не меняя выражения лица:

- Никогда не любил корицу.

- Правда? - удивилась я. - Она же такая пряная.

- Угу.

Я улыбнулась, уже собираясь отвернуться, но он вдруг перевел взгляд на меня. Его глаза, обычно настороженные и острые, сейчас потеплели.

- Но ты любишь, - добавил он, и в этом простом утверждении было столько внимания к мелочам, что у меня перехватило дыхание. Я непонимающе нахмурилась:

- И что?

Он пожал плечами так, будто это было самым логичным объяснением во Вселенной:

- Значит, и я попробую. Если тебе это нравится... - он кивнул на кружку, - значит, стоит дать ей еще один шанс. А почему бы и нет?

Сердце пропустило удар, а затем забилось в горле. Это была такая ничтожная, крошечная деталь - желание попробовать мой чай, - но для меня она означала, что он действительно видит меня. Он замечает, что я люблю, что я чувствую. Я поспешно опустила глаза, чувствуя, как предательский жар заливает щеки.

«Только не красней, ну же, не будь ребенком», - умоляла я саму себя, но кожа горела всё сильнее.

Краем глаза я заметила, как он чуть наклонил голову, внимательно изучая мою реакцию. И вдруг он улыбнулся. Не той привычной, горькой усмешкой, которой он прикрывался от всего мира, а мягко, искренне, почти нежно. Будто моё смущение было для него самым приятным зрелищем в этом кафе.

- Что? - пробормотала я, не в силах поднять взгляд.

- Ничего, - отозвался он, выдыхая с какой-то легкостью.

- Тогда почему ты улыбаешься?

- Просто... - он помедлил, его голос стал чуть ниже. - Тебе идет.

- Что именно? - я всё-таки рискнула посмотреть на него.

- Когда ты краснеешь.

Я снова спряталась за кружкой, чувствуя, что готова провалиться сквозь пол.

- Киран... прекрати.

Он тихо рассмеялся, и это был самый приятный звук, который я слышала за всё время.

- Извини.

- Не извиняйся, - выпалила я, понимая, что чем больше мы это обсуждаем, тем хуже.

- Почему?

- Потому что тогда становится еще хуже! - воскликнула я, и он снова рассмеялся - на этот раз уже не сдерживаясь, тихо, специально для меня одной.

На другом конце стола Даша едва заметно толкнула Даниэля локтем в бок. Он вопросительно посмотрел на неё, и она кивнула в нашу сторону. Даниэль перевел взгляд с меня на Кирана, и на его лице расплылась широкая, понимающая улыбка.

Он не стал ничего говорить, лишь тихо, почти незаметно, накрыл ладонь Даши своей под столом.

Они переглянулись - один короткий, многозначительный взгляд, в котором читалось облегчение. Кажется, мир вокруг нас начал медленно, но верно выстраиваться заново.

Мы не просто сидели в кафе - мы заново учились быть рядом, учились доверять и, самое главное, учились быть счастливыми. И в этот момент я поняла: кажется, всё действительно начинает вставать на свои места.

Разговор за столом тек плавно, превращаясь в уютное, почти домашнее переплетение голосов.

Даниэль, оживленно жестикулируя, живописал свою эпическую историю о том, как его с позором выставили из городской библиотеки за то, что он слишком громко рассмеялся над какой-то нелепой иллюстрацией в старом альбоме.

Даша постоянно перебивала его, внося «коррективы» и уверяя, что всё было куда более прозаично, а я просто сидела, наслаждаясь этим хаосом.

Впервые за долгое время я не следила за выходом, не вздрагивала от резких звуков и не искала взглядом угрозу. Я была просто девушкой в кафе, слушающей глупые истории.

В какой-то момент Даша бросила короткий взгляд на телефон, лежащий на столе, и её глаза округлились.

- Ой! - воскликнула она, невольно прикрыв рот рукой. Даниэль тут же переключился на неё:

- Что случилось? Звонок?

- Совсем забыла! - она хлопнула себя ладонью по лбу с таким выражением вселенского раскаяния, что это было даже убедительно. - Мы же обещали... обещали забрать это.

Она метнула в Даниэля многозначительный взгляд, от которого тот сначала замер, а потом, словно получив электрический разряд, резко выпрямился.

- Точно! Как мы могли забыть? Это же критически важно.

Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как внутри зарождается вполне обоснованное подозрение.

- Что именно нужно забрать? - спросила я, прищурившись.

- Ну... - Даша неопределённо махнула рукой в сторону выхода. - Пакет.

- Какой пакет?

- Очень важный пакет.

- Где?

- Там, - ответил Даниэль с такой серьезной миной, что стало ясно: они сейчас вступят в схватку за звание «худший актер года».

Я скептически посмотрела на них. Они выглядели как два ребенка, пытающихся скрыть сломанную вазу.

- Вы ужасно врете, - констатировала я.

- Мы вообще-то старались, - парировала Даша, едва удерживая смех.
В конце концов, сдавшись под моим взглядом, Даша наклонилась ближе:
- Ладно, признаюсь. Нам правда нужно отлучиться. Это... секрет.

- Вы специально оставляете нас вдвоём? - прямо спросила я.

Даниэль изобразил такое театральное изумление, что будь здесь премия за переигрывание, он бы забрал её без конкурса.

- Что ты! Мы бы никогда!

- Конечно нет, - вторила ему Даша, на ходу поднимаясь со стула. Она наклонилась и быстро, тепло поцеловала меня в макушку. - Не скучайте.

Даниэль хлопнул Кирана по плечу, передавая эстафету, и в его глазах промелькнуло что-то вроде: «не подведи».

- Веди себя хорошо, - бросил он Кирану.

- Даниэль я вообще паинька, - спокойно отозвался тот, провожая их взглядом.

- Вот и славно, - рассмеялась Даша, и через секунду колокольчик над дверью звякнул, выпуская их в шумный город.

Тишина, оставшаяся после них, была совсем другой. Она была густой, осязаемой. Я смотрела в свою кружку, а Киран - куда-то за окно. Казалось, каждый из нас ищет способ начать этот разговор, который за нас так неуклюже инициировали друзья.

- Они ведь специально это сделали, да? - первой нарушила тишину я.

Киран усмехнулся, глядя на закрывшуюся дверь.

- Думаю, да. Заговор был организован крайне халтурно. «Очень важный пакет» - это был провал.

Я прыснула, чувствуя, как напряжение, с которым я вошла в кафе, окончательно тает.

Мы замолчали снова, но это было уже спокойное, правильное молчание. Я подняла взгляд и поймала его глаза. В них не было той тяжести, которая преследовала нас в лесу. Только странная, глубокая сосредоточенность.

- Ты сегодня красивая, - вдруг тихо сказал он.

Я моргнула, чувствуя, как щеки вспыхнули.

- Что?..

Он лишь слегка улыбнулся, не отводя взгляда:

- Ты сегодня красивая, - повторил он.

Я нервно усмехнулась, пытаясь скрыть смущение за привычной иронией:

- Ты просто не видел меня вчера. С разбитым лицом, в крови и с безумным взглядом, - сказала я, хотя он прекрасно видел, он же спас меня, герой что еще сказать.

Он молчал несколько секунд. Его лицо стало серьезным, почти суровым, но в этом не было осуждения.

- Я видел тебя вчера, - произнес он так тихо, что я едва разобрала слова. - Я видел тебя во всех смыслах этого слова. И даже тогда, ты была красивой. Но сейчас... И кстати если помнишь, то я, полночи караулил тебя у кровати.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня, словно подбирая слова, которые нельзя было произнести легко.

- Сейчас ты живая. Когда я нашел тебя там, в лесу... мне показалось, что я опоздал. Это чувство - что мир окончательно перестал существовать, - я до сих пор его чувствую, если закрою глаза.

Я не выдержала и накрыла его ладонь своей. Его пальцы были холодными, но, почувствовав мое прикосновение, он вздрогнул.

- Но ты не опоздал, - прошептала я. - Я здесь. И я никуда не собираюсь исчезать.

Он долго смотрел на наши сцепленные руки, словно пытаясь убедиться в реальности происходящего.

- Хорошо, - выдохнул он, и в этом выдохе была вся его накопившаяся усталость.

- Только... - я хитро прищурилась, пытаясь разрядить обстановку, - в следующий раз, когда захочешь сделать комплимент, попробуй начать не с того, что она выжила.

Он растерялся на мгновение, а потом рассмеялся - искренне, чисто, без тени горечи.

- Учту, - кивнул он.

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается странный покой. Рядом с ним, в этом шуме города, в этом маленьком кафе, мне вдруг стало понятно: мы пройдем через это. И, кажется, мое сердце начало биться в такт его дыханию, даже не спрашивая у меня разрешения.

Мы вышли из кафе не сразу. Остаток времени пролетел незаметно за ленивыми разговорами ни о чём, пока Даша с Даниэлем так и не появились на горизонте. Когда они наконец возникли в дверях с нарочито невинными лицами, я невольно прыснула в кулак.

- Кажется, их «невероятно важный пакет» оказался настолько сложным в поиске, что для этого потребовалось полчаса, - пробормотала я, сверяясь с телефоном.

Киран рядом тихо усмехнулся, наблюдая, как наши друзья приближаются к столику, пытаясь выглядеть так, будто они просто прогуливались мимо.

- Готов поспорить, они сейчас сидят где-то за углом и до сих пор спорят, получилось ли оставить нас наедине достаточно «естественно», - сказал он, понизив голос.

Я рассмеялась, глядя, как Даша сияет от гордости за свою «операцию».

Естественно, проверив, что мы не собираемся поубивать друг друга за первые пять минут разговора, они тут же исчезли. И, к счастью, на этот раз действительно ушли по своим делам. Хотя я почти не сомневалась, что сначала они ещё какое-то время постояли за углом кафе.

Просто на всякий случай. Убедиться, что их «гениальный план» сработал. Наверное, Даша ещё минут десять пыталась рассмотреть нас через витрину, а Даниэль закатывал глаза, уверяя её, что если она не перестанет выглядывать, то её «конспирация» закончится раньше, чем успеет начаться.

Впрочем...

Зная их обоих, примерно так всё и было. Лишь убедившись, что мы всё-таки разговариваем, а не сидим молча, уткнувшись каждый в свою кружку, они наконец перестали играть в шпионов и действительно отправились по своим делам.

Даша ещё утром говорила, что хочет заехать в несколько магазинов, а Даниэлю нужно было забрать какие-то документы, поэтому теперь у них наконец появилась возможность заняться всем этим без двух «подопечных», которых они с таким усердием пытались оставить наедине.

И, если честно... Я была почти уверена, что, встретившись позже, они обязательно будут обсуждать нас.

- Ну что? Они хоть разговаривали?

- Разговаривали.

- Правда?

- Правда.

- Я же говорила, что всё получится!

- Даш, ты невозможна.

И почему-то от этой мысли становилось тепло.

Приятно осознавать, что рядом есть люди, которым настолько не всё равно, что они готовы придумывать нелепые предлоги, сбегать из кафе и устраивать целые спектакли только ради того, чтобы два упрямых человека наконец перестали прятаться за молчанием и начали говорить друг с другом.

- Они считают себя мастерами маскировки, - сказала я едва улыбнувшись.

- И как, по-твоему?

- Провально, - отрезала я, и мы оба не смогли сдержать улыбки.

Когда мы вышли на улицу, день уже начал клониться к вечеру. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая крыши города в медовые и золотисто-медные тона. Воздух, еще недавно знойный, стал прозрачным и прохладным, принося с собой освежающий запах реки и цветущих лип.

- Домой? - спросила я, хотя где-то внутри шевельнулось желание продлить этот момент.

Киран задумчиво посмотрел вдоль улицы, где в нескольких кварталах начиналась набережная. Его взгляд задержался на мне - долгий, изучающий, словно он спрашивал совета у самого себя.

- Если не устала... может, пройдёмся? - предложил он.

Я кивнула, не раздумывая. Мы свернули к реке, и Киран замедлил шаг, инстинктивно подстраиваясь под мой ритм. Я почти сразу заметила это - то, как он следил, чтобы я не перетрудилась.

- Киран, не нужно идти так медленно, - заметила я, глядя на его напряженную спину. - Я не развалюсь.

Он обернулся, и в его глазах блеснуло что-то упрямое:

- Мне не сложно.

- Но ты буквально ждешь каждый мой вдох, чтобы сделать следующий шаг.

- Да, - спокойно согласился он. - Чтобы ты не пыталась бежать быстрее, чем можешь позволить себе твоё тело.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

- Иногда ты ужасно заботливый.

- Только иногда? - он прищурился.

- Ладно, почти всегда, по крайней мере когда я рядом или со мной что-то случилось, - призналась я, улыбаясь.

- Уже лучше, ты права заботливый, но редко это показываю, - отозвался он, и в его голосе проскользнула нотка довольства.

Набережная была залита предзакатным светом. Река лениво катила свои воды, отражая розовеющее небо, по зеркальной глади скользили утки, а город вокруг жил своей спокойной вечерней жизнью. Вдруг порыв ветра ударил мне в лицо, спутав волосы и окончательно ослепив прядью, упавшей на глаза.

- Да что ж такое! - я недовольно фыркнула, пытаясь убрать непослушные волосы, но ветер был против.

Киран остановился и, не дожидаясь приглашения, протянул руку. Его пальцы, прохладные и осторожные, едва коснулись моей щеки, когда он аккуратно заправил прядь за ухо.

Это прикосновение было таким легким, таким мимолетным, что по коже невольно пробежали мурашки. Он тут же отдернул руку, словно обжегся, но я всё еще чувствовала тепло его касания.
Мы шли дальше, и я поймала себя на том, что он снова смотрит на меня. Не на реку, не на прохожих, а только на меня.

- Что? - спросила я, не выдержав.

- Ничего, - ответил он, но в его глазах искрилось признание. - Просто ты действительно красивая.

- Мы это уже обсуждали, - напомнила я, хотя щеки предательски горели.

- Я знаю. Но это правда, от которой не убежать.

Он остановился, глядя на реку, и вдруг добавил совсем иначе, тихо и серьезно:

- Знаешь, я ведь вчера даже соскучился.

- Вчера? Мы были в одном доме.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало непривычно открытым.

- Был. Но ты только и делала, что спала. Молчала. Была где-то далеко, в своих снах. И для меня это было как тишина, которая давит на барабанные перепонки.

- Тебе не хватает моего ворчания? - я попыталась перевести всё в шутку, но голос дрогнул.

- Мне не хватает тебя, - отрезал он, и этот ответ прозвучал как манифест. - Я привык, что ты споришь, закатываешь глаза, называешь меня упрямым. В этом мире, где всё трещало по швам, ты была единственной константой.

Он сделал полшага ближе, сокращая расстояние до минимума.

- Я не привык к тебе, Ария. Я просто понял... рядом с тобой мне впервые за долгое время стало спокойно. А без тебя - как-то слишком тихо. Слишком пусто.

Я смотрела на него, и всё вокруг - закат, утки на реке, шум города - исчезло.

Остался только он и то, что он сейчас произнес. Впервые за долгое время я не искала подвоха. Я просто улыбнулась, и мы медленно двинулись дальше, рука об руку, в тишине, которая теперь больше не казалась мне пустой. Она была нашей.

Солнце почти скрылось за горизонтом, превратив небо в разлитое по краям расплавленное золото, когда знакомая машина Даши плавно притормозила у тротуара. Она опустила стекло, и на её лице заиграла широкая, торжествующая улыбка, в которой читалось всё: от любопытства до неприкрытого сарказма.

- Так, голубки, карета подана, ваша миссия «остаться в живых и не поубивать друг друга» официально завершена!

Я закатила глаза так высоко, что едва не увидела собственные мысли.

- Мы не голубки, Даша. Хватит уже.

- Пока что, - не унималась она, с азартом наблюдая за нашей реакцией. - Но надежда умирает последней.

- Даша! - предостерегающе бросила я, чувствуя, как предательский румянец начинает окрашивать мои щеки.

- Всё-всё, молчу, я немой свидетель, я - само воплощение такта, - она демонстративно «застегнула» рот на замок, но её глаза всё равно смеялись.

Я повернулась к Кирану. Он стоял рядом, глубоко засунув руки в карманы своей темной куртки. Его плечи были слегка напряжены, но взгляд... взгляд был мягким, почти уязвимым. Мы просто стояли, не в силах сразу разорвать эту тонкую, почти осязаемую нить, протянувшуюся между нами.

- Тогда... до завтра? - мой голос прозвучал тише, чем я планировала..Он медленно кивнул, и я увидела, как его кадык дрогнул.

- До завтра, Ария.

Он сделал паузу, словно боясь отпустить момент.

- Только... не задерживайся сегодня допоздна. Обещай.

Я удивленно вскинула брови, не веря своим ушам.

- Ты сейчас... действительно обо мне беспокоишься?

- Просто ты снова забудешь поспать, увлечешься чем-нибудь, и... - он осекся, глядя на меня исподлобья. - Постараюсь этого не допустить.

- Нет, - я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. - Не «постараюсь». А сделаю.

Он усмехнулся - той самой редкой, искренней улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

- Есть, командир.

Тишина между нами стала настолько густой и уютной, что нарушить её казалось преступлением.

- Пока, Киран.

- Пока, Ария.

Я села в машину. Когда Даша тронулась с места, я не выдержала и обернулась. Киран всё так же стоял у входа в кафе. Он не шевелился, застыв на фоне гаснущего неба, и провожал машину взглядом, пока мы не скрылись за поворотом.

Минуты две в машине стояла подозрительная, звенящая тишина. Даша сжимала руль так, будто пыталась его сломать, и то и дело бросала на меня быстрые, «рентгеновские» взгляды. Я знала этот взгляд: она уже лопалась от нетерпения.

- Ну? - не выдержала она, резко свернув на главную улицу.

- Что «ну»? - я сделала вид, что увлеченно разглядываю витрины.

- Не притворяйся, ты выглядишь так, будто съела что-то очень сладкое и теперь пытаешься это скрыть. Что он говорил?

Я прикрыла глаза, и перед внутренним взором снова всплыло его лицо в золотистом свете заката.

- Много чего... - прошептала я.

- Конкретнее! - она требовательно качнула головой.

- Например... он сказал, что я красивая.

Даша резко повернула голову, на секунду забыв про дорогу.

- Правда? Сам сказал?

- Угу.

- И всё? - она явно ждала «мяса» и подробностей.

- Нет, - я выдохнула, чувствуя, как щеки снова предательски загорелись. - Он сказал, что видел меня вчера. Разбитую, испуганную, в крови... А потом добавил... - я запнулась, собираясь с силами. - «Сейчас ты красивая, Ария, потому что ты живая».

Даша крепче сжала руль, и её лицо смягчилось, став совсем не таким ироничным, как обычно.

- Это... очень по-Кирановски, - тихо произнесла она, покачав головой. - Другой бы наплел банальностей, а он... он всегда бьет прямо в сердце.

Я кивнула, глядя в окно.

- Но это было не всё. Он признался, что скучал.

Даша так резко ударила по тормозам перед светофором, что я чуть не вылетела вперед.

- Что?! Скучал?! Он?!

- Даша! - я рассмеялась, глядя на её шокированную физиономию.

- Не Дашкай! Ария, ты хоть понимаешь, что это значит? Он же был неприступной скалой!

- Я сказала ему, что мы весь день были в одном доме, - призналась я, улыбаясь своим мыслям.

- И что он ответил?

- Сказал, что когда я спала, было «слишком тихо». Что ему не хватало моего ворчания, моих споров, даже того, как я закатываю глаза. Поэтому и скучал.

Даша прижала ладонь к сердцу, притворяясь, что падает в обморок от умиления.

- Всё... наш суровый, нелюдимый мальчик окончательно и бесповоротно пропал. Он по уши влюблен, подруга.

- Не начинай, - я попыталась казаться серьезной, но губы сами растянулись в улыбке.

- Нет, я не могу не начать! Ты понимаешь, что произошло? Он вернул тебя к жизни, а ты вернула себе веру в то, что ты - это ты.

Я ничего не ответила, но где-то глубоко внутри, там, где раньше была пустота, теперь прорастало что-то живое и настоящее.

Вернувшись домой, мы снова окунулись в уютную вечернюю прохладу, которой был наполнен весь дом. За окнами медленно темнело. Последние лучи солнца скользили по верхушкам сосен, окрашивая их в тёплый золотистый цвет, а из приоткрытых окон доносился запах леса и свежего вечернего воздуха.

- Иди первая в душ, - сказала Даша, снимая кроссовки. - А я пока поставлю чайник и найду что-нибудь вкусное.

- Договорились.

Я медленно поднялась по лестнице, придерживаясь рукой за перила скорее по привычке, чем из-за боли. Рёбра всё ещё напоминали о себе, но уже не так настойчиво. Кажется, организм наконец начал восстанавливаться.

Закрыв за собой дверь ванной комнаты, я на несколько секунд просто прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза. Какой же длинный сегодня был день...

Утро. Поездка в город. Кафе. Отговорки. Нас оставили вдвоем. Киран. Я невольно улыбнулась. Поймав своё отражение в зеркале, я тихо усмехнулась.

- Ну и чего ты улыбаешься?..

Сама себе я ответить не смогла. Точнее... Не захотела.

Я включила воду. Вскоре ванная наполнилась тихим шумом льющейся воды и лёгким облаком горячего пара. Осторожно сняв одежду, я на секунду задержала взгляд на синяках, покрывавших рёбра, руки и плечи.

Они уже начали менять цвет. Страшные багровые пятна постепенно становились желтоватыми. Это означало только одно. Всё действительно заживало. Я осторожно провела пальцами по одному из синяков и поморщилась.

- Ещё немного... - тихо пробормотала я.

Сделав шаг вперёд, я оказалась под горячими струями воды. Тепло мгновенно окутало всё тело. Я тихо выдохнула. Кажется, только сейчас я по-настоящему расслабилась.

Вода медленно стекала по волосам, плечам, спине, смывая городскую пыль, усталость и всё напряжение, которое незаметно накопилось за день. Я закрыла глаза, позволяя себе ни о чём не думать. Просто стоять. Слушать шум воды. Дышать.

В памяти всё равно всплывали отдельные моменты сегодняшнего дня. Как Киран поправил мне волосы на набережной. Как смотрел так, будто кроме меня вокруг никого не существовало. Как совершенно спокойно сказал:

«Ты сегодня красивая.»

Я тихо фыркнула, чувствуя, как снова начинают теплеть щёки.

- Идиот...

Но почему-то это прозвучало совсем не обидно. Скорее... Ласково. Нежно.

Я намылила волосы шампунем с лёгким ароматом шоколада. Его запах быстро смешался с тёплым паром, окончательно успокаивая мысли. Потом долго стояла под водой, позволяя пене медленно смываться, словно вместе с ней исчезали последние остатки тревоги.

Впервые за долгое время мне не хотелось плакать. Не хотелось вспоминать. Не хотелось снова переживать всё случившееся. Хотелось просто жить.

Наверное...

Именно так и начинается выздоровление. Не тогда, когда исчезают синяки. А тогда, когда ты впервые замечаешь, что снова улыбаешься.

Я выключила воду, аккуратно завернулась в большое мягкое полотенце и вытерла волосы. Надев чистую домашнюю футболку и свободные спортивные штаны, я ещё раз посмотрела на своё отражение. Конечно, под глазами всё ещё оставались лёгкие тени, а синяки никуда не исчезли.

Но девушка в зеркале уже не выглядела сломленной. Она выглядела уставшей. Но живой. И почему-то мне очень хотелось, чтобы именно такой меня запомнил Киран.

После долгого, горячего душа, который словно смыл с меня всю накопившуюся усталость и напряжение, я наконец спустилась вниз.

Даша уже устроила настоящий праздник в гостиной. На журнальном столике возвышалась гора печенья, мармелада, миска попкорна и две дымящиеся кружки.

- Ну, что у нас на повестке? - спросила я, падая на мягкий диван.

- Наш вечер, - торжественно заявила Даша, накрывая нас огромным пледом. - Никаких разговоров о прошлом, никаких слез. Только попкорн и... - она достала коробку, - ...та самая настолка, из-за которой мы в прошлый раз едва не подрались.

Я рассмеялась, укутываясь в плед.

- Ты же знаешь, что ты будешь жульничать?

- Это называется «тактическое преимущество», - с невозмутимым видом поправила она меня.

- Это называется мошенничество.

- Докажи! - она подмигнула, и в её глазах плясали искры радости.

Я смотрела на неё, на этот уютный беспорядок в комнате, на теплый свет лампы, и понимала: жизнь - та самая, настоящая, обычная жизнь - наконец-то начала возвращаться в свое русло.

Без страха, без боли. Просто тёплый дом, лучшая подруга и осознание того, что завтра будет новый день. И завтра я снова увижу его.

Ночь медленно, словно бархатный занавес, опустилась на дом, погружая всё вокруг в густую, успокаивающую темноту.

За распахнутым окном шумел лес: вековые сосны вели свой бесконечный, мерный разговор с ветром, а где-то внизу, в густой траве, неугомонные сверчки устроили настоящий ночной концерт.

В комнату просачивался прохладный, пронзительно свежий воздух, пропитанный ароматом хвои.

Я лежала, укрытая одеялом до самого подбородка, и уже добрых двадцать минут безрезультатно вела войну с бессонницей.

- Да что же это такое... - выдохнула я, почти в отчаянии уткнувшись лицом в подушку.

С другой стороны кровати Даша спала крепким сном, обняв подушку так, будто это было самое ценное сокровище. Она что-то сонно, неразборчиво пробормотала, смешно наморщила нос и снова провалилась в тишину.

Я невольно улыбнулась, глядя на неё, - «Счастливая», - подумала я, стараясь не скрипнуть пружинами.

Осторожно потянувшись к тумбочке, я взяла телефон. Экран вспыхнул, неприятно резанув глаза в полумраке. 23:58. Я зашла в мессенджер. Переписка с Кираном была полупустой. Палец завис над клавиатурой.

- Да что со мной не так? - проворчала я себе под нос, чувствуя, как начинают гореть уши.

Наконец, перестав мучить себя, я быстро, почти не дыша, напечатала:

«Спасибо за сегодня», - написала я, затаив дыхание.

Зажмурилась, нажала «отправить» и швырнула телефон на кровать, словно он мог обжечь мне пальцы. Прошла минута. Тишина. Две минуты. Тишина. Я уже собиралась убрать телефон, как вдруг экран залил комнату мягким светом.

«И тебе спасибо», - пришло сообщение от Кирана.

Я не сдержала улыбки - «Не спит», - подумала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Через секунду пришло новое уведомление: «Я давно так хорошо не проводил день», - прочитала я, прикусив губу.

Пальцы сами легли на клавиатуру:
«Даже несмотря на то, что пришлось терпеть меня?», - напечатала я, слегка усмехнувшись.

Ответ пришел почти мгновенно:

«Особенно потому, что пришлось терпеть тебя», - ответил он, и я почувствовала, как по телу пробежала приятная дрожь.

«Какой же ты вредный», - отправила я, подавляя смех.

«Ты первая начала», - прилетело в ответ.

«Неправда!», - парировала я, не желая сдаваться.

«Правда», - был краток он.

«Ой, всё. Докажи», - написала я, сгорая от любопытства.

Появилась многозначительная надпись «Печатает...». Она исчезла. Появилась снова. Наконец пришло сообщение:

«Ты закатила глаза на первой же минуте нашей встречи», - прочитала я и зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

«Потому что ты снова командовал!», - ответила я.

«И буду», - отрезал он.

«Вот именно поэтому!», - написала я, качая головой.

В комнате стало тихо. Снова «Печатает...».

«Ария», - пришло сообщение.

«Что?», - спросила я.

«Береги себя, пожалуйста. И не ходи в лес одна», - написала он, и от этой фразы у меня внутри что-то сладко сжалось.

«Постараюсь», - отправила я.

«Не постараешься, а сделаешь», - моментально пришло в ответ.

«Почему ты так уверен?», - спросила я.

«Потому что я уже успел тебя узнать», - ответил он.

«Спокойной ночи, Киран», - написала я, понимая, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

«Спокойной ночи, Ария», - отозвался он.

И тут прилетело последнее сообщение:
«И... спасибо, что ты сегодня улыбалась», - прочитала я, замирая.

Я перечитала это сообщение ещё раз, потом еще. Медленно заблокировала телефон и прижала его к груди, - «Он заметил. Он все видел. Он сделал мне комплимент», - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы счастья.

Даша во сне недовольно буркнула, пытаясь отобрать у меня кусок одеяла. Я тихонько потянула его обратно.

- Эй, жадина, - прошептала я, забирая одеяло у спящей подруге.

Она что-то проворчала в ответ, но отступила. Я отложила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Перед веками всё еще стояло его лицо - спокойное, с тем самым теплым взглядом. Слова «Я успел соскучиться» больше не казались пугающими. Они стали маяком.

Под мерный шелест сосен и дыхание Даши я наконец перестала бороться с усталостью. Мысли, которые вчера приносили только боль, теперь грели. Я засыпала, и в моей памяти не было ни страха, ни теней прошлого. Только спокойствие, - «Сладких снов», - подумала я, проваливаясь в сон с легкой улыбкой.

***

Тгк: ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)