Поцелуй врага | 18+

Ария

Пустая квартира казалась склепом.

Воздух в ней стал спертым и холодным, пропитанным пылью и ароматом расставания.

Я проснулась не от будильника - от тишины, которая давила на уши сильнее любого шума.

Матрас, брошенный прямо на паркет посреди спальни, был жёстким, но вставать не хотелось. Кровать, служившая мне столько лет, уже уехала в бабушкин особняк, превратившись в груду деталей в кузове грузовика. Я села, обхватив плечи руками, и окинула взглядом комнату. Скоро я покину это место. Начну новую жизнь.

Голые стены. Бледно-серые пятна там, где годами висели полки. Коробки, заклеенные скотчем - мой картонный багаж, с которым я отправлялась в неизвестность. Это место больше не принадлежало мне. Я была лишь призраком, доживающим последние часы в декорациях своей прошлой жизни.

Я поднялась и побрела по квартире. Босые ноги мерзли от холодного пола. В гостиной я остановилась, глядя на то место, где когда-то стояло папино кресло.

В голове вспышками, как старая киноплёнка, проносились обрывки воспоминаний: папа смеётся, читая газету; запах кофе по утрам; наш последний общий вечер, который тогда казался совершенно обычным.

Теперь эти воспоминания были как ножи, которые я сама всаживала себе в грудь, не в силах оторваться от боли.
На кухне ничего не изменилось, кроме ощущения чужеродности. На подоконнике, одинокая и всеми забытая, стояла его кружка. Тяжёлая, тёмно-синяя, с отколотым краем.

Я не смогла её упаковать. Упаковать её - значило признать, что это конец. Что больше никто не будет пить из неё крепкий кофе, глядя на рассвет. Я осторожно коснулась холодного фарфора, и по щеке скатилась первая за утро слеза.

Мне нужно было уходить, но я подошла к окну.

Утренний туман ещё не рассеялся, окутывая двор серой пеленой. Я смотрела вниз, на пустой асфальт, и моё дыхание перехватило.

В глубокой тени деревьев, там, где всегда парковались машины жильцов, стоял знакомый силуэт. Чёрная BMW. Хищная, приземистая, она казалась инородным телом в нашем тихом дворе. Киран. Он не выходил, не сигналил. Он просто ждал.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой, отсчитывая ритм, который я так отчаянно пыталась заглушить. Он был здесь. После вчерашнего разговора, после всех моих слов, после того как я прогнала его. Он всё равно пришел.

Я сжала подоконник так, что побелели пальцы.

Очередная игра? Или он действительно решил превратить мою жизнь в бесконечное ожидание?

Я смотрела на его машину, а внутри разрывалась война между желанием выбежать на улицу и потребностью спрятаться так глубоко, чтобы он никогда меня не нашел.

Я не вышла. Действительно, куда я выйду? На улицу? И что я ему скажу?

«Прости, что выгнала тебя?»

Нет. Мне не жаль. По крайней мере, я пыталась убедить себя именно в этом.

Возможно, где-то глубоко внутри я хотела, чтобы он остался. Чтобы продолжал сидеть рядом. Чтобы ворчал на меня за упрямство. Чтобы перебинтовывал мои колени, осторожно касаясь кожи, словно я была хрустальной.

Я тяжело выдохнула. Да. Наконец-то я могла признаться себе. Я неравнодушна к нему. И дело даже не в характере или общении. Не в его редких улыбках и не в том, как он умеет выводить меня из себя.

Пока что нет. Меня зацепило другое.

То, что он остался со мной в больнице. То, что поехал со мной в морг.

Никто не обязан был этого делать. Никто. Я бы одна просто не вынесла этого дня. Я отвернулась от окна. Смотреть туда было невозможно. Я все еще отчетливо видела его силуэт. Будто он до сих пор стоял там, возле дома, подняв голову к моему окну.

Но я ничего не могла сделать. Не могла позвонить. Не могла написать. Не могла даже открыть окно и окликнуть его. Совсем ничего.

Я сделала несколько шагов назад, продолжая смотреть вперед. Теперь уже не на него. На деревья. На дома. На бледное утреннее небо. На восход. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в золотистые оттенки. Было красиво. Очень красиво.

Только вставать совсем не хотелось. Я понимала, что нужно жить дальше. Несмотря на то, что внутри меня что-то сломалось. Несмотря на то, что после вчерашнего дня мир уже никогда не будет прежним. Я тихо хмыкнула.

- Жить дальше... - пробормотала себе под нос. Звучало смешно.

«Легко сказать, сложно сделать», - мысль пронеслась в голове и растворилась среди десятков других.

Но я справлюсь. Должна справиться. Другого выбора у меня нет. Немного придя в себя, я направилась в ванную. Сняв одежду, я вошла в душевую кабину и включила воду. Горячую.

Настолько горячую, насколько могла выдержать кожа. Раньше я любила холодный душ. Он бодрил. Освежал.

А сейчас мне нравилось ощущение обжигающего тепла. Словно я стояла посреди ада. Это странным образом отрезвляло.

Вода стекала по плечам, спине, рукам. Я намылила волосы и собрала их наверху в подобие пучка, который держался исключительно благодаря пене. Потом принялась за тело. Все движения были механическими. Автоматическими. Будто это делала вовсе не я. Мои мысли находились слишком далеко отсюда.

Я думала об отце. О Киране. О том, как вернусь в университет и снова надену привычную маску. Сделаю вид, что все нормально. Что ничего не произошло. Что моя жизнь не разваливается на части.

Хотя ничего не было нормально. Абсолютно ничего. Но придется притворяться. А есть ли у меня выбор? Нет.

Смыв шампунь, я выключила воду и вышла из душевой. Полотенце мягко обернулось вокруг тела. Оно было немного коротким, но прикрывало все необходимое. Я закрепила его на груди, затем другим полотенцем принялась вытирать волосы.

Из зеркала на меня смотрела уставшая девушка с потухшим взглядом. На секунду я даже не узнала себя. Отвернувшись, я вышла обратно в спальню. Подойдя к стулу, я уже собиралась взять одежду, когда тишину комнаты разрезала вибрация телефона.

Я вздрогнула. Телефон продолжал настойчиво гудеть. Подойдя к матрасу, я села на край и посмотрела на экран.

Матвей.

Ну кто же еще. Я ответила на звонок.

- Привет, Ария. Как ты? Наверное, глупый вопрос, но всё же... Надеюсь, тебе лучше.

По его голосу было слышно, что он улыбается. Я невольно замерла. Кого-то действительно интересовало мое самочувствие? Не из вежливости. Не ради приличия. По-настоящему. Удивительно.

- Привет, - тихо ответила я. - Не могу сказать, что всё нормально, но... пойдет. Спасибо, что спросил.

- Уже лучше, чем вчера.

Я усмехнулась.

- Не уверенна.

- Значит, будем работать над этим.

Я промолчала. Матвей был хорошим человеком. Слишком хорошим. Именно поэтому он казался подозрительным. Слова Даши всё ещё не выходили из головы. А Киран вообще начал копать под него. Зачем?

Чтобы убедиться, что Матвей безопасен? Или чтобы избавиться от конкурента? Хотя какие у Кирана Блэквуда могут быть конкуренты?

Наследник мафии. Самоуверенный. Опасный. Крутой. Привыкший получать всё, что хочет.

- Ария?

Я моргнула. Оказывается, Матвей уже несколько секунд что-то говорил.

- Да?

- Я заеду к тебе через час.

- Зачем? - спросила я совсем забыв, что он поедлагал помочь с вещами. Да я попросила его, не Кирана. Не хотела его напрягать.

- Помочь собрать вещи. Сегодня ты окончательно прощаешься с квартирой.

У меня болезненно сжалось сердце.

- Матвей...

- Эй, - мягко перебил он. - Не грусти. Я знаю, что тебе сейчас тяжело.

Он действительно знал. И именно поэтому глаза предательски защипало. Мне не хотелось расставаться с этой квартирой. Здесь было слишком много воспоминаний. Слишком много прошлого. Слишком много мамы и папы. Но жизнь редко спрашивает, чего мы хотим.

- Хорошо, - тихо сказала я. - Через час буду готова.

- Вот и отлично.

Я сбросила вызов раньше, чем он успел сказать что-то еще. Если разговор продолжится, я точно расплачусь. А этого мне сейчас хотелось меньше всего.

Подойдя к белому комоду, я начала собирать оставшиеся вещи: футболки, в которых ходила дома; мягкие, уютные и такие родные; топы; майки на тонких лямках; широкие домашние штаны; шорты; пижамы; нижнее белье; бюстгальтеры.

Постепенно вещи исчезали с полок и перекочевывали в коробки.

Потом я взяла блокнот. На его обложке был нарисован маленький коричневый медвежонок. Мама подарила его мне когда мне было 11 лет...

Я провела пальцем по мягкой ткани и положила блокнот поверх остальных вещей. Следом отправилась фотография.

Та самая. Где вся семья была вместе: мама, папа и... я.

Счастливая Ария, которая еще не знала, насколько сильно может измениться жизнь. Горло болезненно сжалось. Я быстро отвела взгляд. Затем собрала всю косметику: тональный крем, консилер, пудра, румяна, бронзер, хайлайтер, праймер, палетка теней, подводка для глаз, карандаш для глаз, тушь, карандаш для бровей, для губ, гель для бровей, помады, тинты, блеск, контуринг, фиксатор макияжа; духи; патчи; маски; средство для снятия макияжа; кисти; расческу; заколки, крабики и резинки для волос.

Добавила деньги и документы. И наконец я осторожно открыла маленькую шкатулку. На дне лежал кулон в форме сердца. Мамин кулон. Самая дорогая вещь из всего, что у меня осталось.

Я взяла его в ладонь и крепко сжала. Словно вместе с холодным металлом могла удержать частичку ее тепла.

- Я не потеряю тебя, мам, ты всегда останешься у сердца, как и отец... - едва слышно прошептала я.

И впервые за это утро позволила себе закрыть глаза.

Я вышла на кухню, крепче сжимая в ладони мамин кулон. Здесь было тихо. Слишком тихо. Только часы на стене лениво отсчитывали секунды.

Подойдя к окну, я забралась на широкий подоконник и подтянула колени к груди. Холод стекла ощущался даже через тонкую ткань полотенца.

Я смотрела на улицу без особого интереса. На деревья. На пустую дорогу. На тени между домами. И вдруг замерла.

Черная BMW всё еще стояла там. Почти полностью скрытая ветвями деревьев. Если не знать, куда смотреть, можно было бы ее даже не заметить.

Сердце болезненно сжалось. Киран. Он не уехал. Прошел уже не один час. Может, два. Может, больше. А он всё еще был здесь.

Я невольно прикусила внутреннюю сторону щеки.

«Идиот».

Сама не поняла, кому именно это адресовала. Ему или себе.

«Хотя скорее ему», - подумала я со смешком.

Мне хотелось продолжать смотреть. Проверить, сидит ли он внутри. Увидеть его силуэт за рулем. Убедиться, что он действительно там. Но вместо этого я спокойно отвернулась. Будто ничего не произошло. Будто мне было совершенно всё равно.

Хотя это было ложью. Полной ложью. Я смотрела на холодильник, на кружку, оставленную вчера на столе, на кофеварку. Куда угодно. Только не в окно. Потому что если посмотрю снова, то могу не выдержать. Могу открыть дверь. Могу спуститься вниз. Могу подойти к этой чертовой машине. А этого делать нельзя.

Киран сам ушел. Точнее, я сама его выгнала. И всё закончилось именно так, как должно было закончиться. Верно?

Я тяжело сглотнула. Почему тогда так больно? Почему мысль о том, что он всё еще сидит там, заставляет сердце биться быстрее? Почему мне хочется выглянуть снова? Я медленно выдохнула и закрыла глаза.

- Уезжай уже, - едва слышно прошептала я.

Но вместо облегчения внутри появилось совершенно другое чувство. Странное. Теплое. Почти пугающее. Потому что какая-то маленькая, глупая часть меня надеялась, что он не уедет. Еще немного. Еще хотя бы несколько минут.

Потому что пока его машина стояла под окнами, я знала: если станет совсем плохо, если я сломаюсь окончательно, если вдруг перестану справляться...

Он всё еще здесь. Он и будет там... Зачем он приезжает? Убедиться, что я не натворила глупостей? Странная забота издалека.

Через минут пятнадцать наконец-то его машина уехала. Может появились дела. Может надоело сидеть, там внизу. Или поехал к Вике...

Именно эта мысль не давала покоя.

Звук мотора Матвея, въехавшего во двор, показался мне похоронным маршем. Этот звук отдернул меня от мыслей.

Я видела в окно, как он выходит из машины - безупречно одетый в свой мягкий светлый свитер, который всегда создавал вокруг него ореол доброты и уюта.

Он двигался легко, с уверенностью человека, которому принадлежит весь мир, и эта легкость сейчас казалась мне омерзительной.

Когда я открыла дверь, он встретил меня улыбкой, от которой раньше теплело внутри. Сейчас же она казалась мне натянутой маской, за которой скрывался холодный расчет.

- Привет, - он мягко коснулся моего плеча, и я невольно дернулась, немного содрогнувшись, отступая вглубь квартиры. - Ты совсем прозрачная. Совсем не спала?

- Есть немного, - ответила я, обходя его стороной. В воздухе, который он принес с собой, чувствовался запах дорогого парфюма и... чего-то металлического. Может, мне просто мерещилось.

Мы начали выносить коробки. Каждая вещь, которую мы выносили в коридор, казалась частицей моей души. Матвей был на удивление деятелен.

Он молча, с какой-то пугающей методичностью, грузил коробки в свой внедорожник. Его движения были лишены суеты, он точно знал, как распределить вес, как закрепить хрупкое.

- Как там в универе? - спросил он, вытирая руки платком. - Даниэль говорил, что лекции стали сложнее. Ты справляешься?

- Да, - солгала я, глядя на то, как он привязывает коробку с книгами. - Стараюсь не выпадать из ритма.

- Это правильно, - он кивнул, его голубые глаза на мгновение стали почти стеклянными. - Работа и учеба - лучшее лекарство от утраты. Знаю по себе. Когда мать умерла, я ушел в учебу с головой. Только так можно не сойти с ума.

Я замерла, сжимая в руках последнюю коробку - ту самую, в которой были папины фотографии. Он так ловко манипулировал моими чувствами, вызывая сострадание через свои старые травмы. Это было мастерски.

- Ты молодец, - прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает холод.

- Я просто знаю, каково это, - Матвей подошел ближе, забирая коробку из моих рук. Его пальцы на секунду задержались на моих. - Ты не одна, Ария. Я рядом. И я помогу тебе наладить всё на новом месте. Ты справишься.

Он произнес это так уверенно, что на мгновение мне захотелось просто закрыть глаза и поверить в этот комфортный обман. Но потом я вспомнила слова Даши, и внутри всё сжалось от ужаса.

«Ты справишься», - сказал он. А я смотрела на него и видела не спасителя, а паука, который медленно и терпеливо заматывает меня в кокон.

Когда последняя коробка была заперта в багажнике, тишину двора разорвал резкий, агрессивный визг шин. Мы оба обернулись. Черная BMW Кирана влетела в поворот, едва не задев бордюр, и остановилась в нескольких метрах от нас. Опять он...

Киран вышел из машины так, будто собирался не разговаривать, а убивать. Его движения были резкими, каждое - как взведенный курок.

Он не смотрел по сторонам, он смотрел прямо на нас, и в этом взгляде было столько неприкрытой, сырой ярости, что воздух вокруг нас стал тяжелым и наэлектризованным.

Матвей напрягся. Я видела, как под его свитером перекатились мышцы плеч, как он незаметно подался вперед, перекрывая мне путь.

- Видишь ли, Ария, - негромко произнес Матвей, не сводя глаз с приближающегося Кирана. - Некоторые люди просто не умеют вовремя уходить. Некоторые не знают, когда их присутствие становится... нежелательным.

Киран подошел почти вплотную. В радиусе пяти метров от него пространство словно вымерло.

Студенты, которые проходили мимо, поспешно отворачивались, чувствуя угрозу, исходящую от него. Возое меня много одногруппников жило. Он даже не взглянул на Матвея, будто тот был неодушевленным предметом.

- Тебе помочь, Ария? - спросил Киран. Голос его звучал глухо, как рык зверя, загнанного в угол. Он смотрел только на меня, и в этих глазах отражалась такая боль, такая отчаянная попытка прорваться сквозь стену, которую я воздвигла, что у меня перехватило дыхание.

Матвей сделал шаг вперед, становясь между нами, как стена.

- Мы уже всё погрузили, Блэквуд. Тебе здесь больше нечего делать. Уходи, пока я не вызвал охрану или полицию. Ты начинаешь меня бесить.

Киран медленно перевел взгляд на Матвея. В этом взгляде было не просто презрение. Там было холодное, расчетливое знание, которое заставило Матвея на мгновение запнуться.

- Я не спрашивал тебя, Кэрроу, - процедил Киран. Каждое слово давалось ему с трудом, как будто он выдавливал их из себя. - Я задал вопрос Арии.

Я стояла между ними, чувствуя себя песчинкой в эпицентре двух сталкивающихся стихий. Мои руки дрожали, спрятанные в карманы куртки.

- Я... я сама, - прошептала я, чувствуя, как голос меня предает. - Матвей помог. Киран, уезжай. Пожалуйста.

Киран замер. Казалось, мир вокруг перестал существовать. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде я прочла всё: и то, что он знает какую-то правду о Матвее, и то, что он ненавидит себя за то, что довел ситуацию до этого момента.

- Значит, это твой выбор? - тихо, с какой-то мертвой интонацией спросил он. - Ты доверяешь ему больше, чем мне?

- Киран, ты ничего не понимаешь, - я сделала шаг к нему, отчаянно желая объяснить, что я не доверяю никому, что я пытаюсь защитить и себя и его.

Но Матвей, словно прочитав мои мысли, положил руку мне на плечо. Тяжелую, властную руку.

- Пойдем, Ария, - сказал он, бросая на Кирана вызывающий взгляд. - Нам пора.

Киран увидел этот жест. Я видела, как он сжал челюсти, как побелели его костяшки, как в его глазах что-то внутри окончательно погасло, уступая место ледяной пустоте.

- Хорошо, - коротко кивнул он. - Я понял. Но запомни, Ария: когда маска с него слетит, не приходи ко мне за помощью. Я могу не успеть. И когда ты поймешь, что я был единственным, кто не врал - будет уже слишком поздно.

Он развернулся и пошел к своей машине, не оборачиваясь. Его спина была такой же прямой и непоколебимой, какой когда-то была моя.

Он уезжал, и с каждым оборотом колес его машины часть меня - та, которая всё ещё хотела верить в нас - умирала.

Матвей смотрел ему вслед, и я заметила на его лице едва уловимую, торжествующую ухмылку, которая заставила меня вздрогнуть.
Война началась. И я была в самом её центре.

Машина плавно свернула с шоссе на проселочную дорогу, гравий зашуршал под шинами. Я крепче вцепилась в край сиденья, невольно выискивая в потоке редких встречных авто знакомый силуэт.

Каждая черная машина заставляла сердце пропускать удар, а внутри росло тягучее, липкое чувство тревоги.

Матвей молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Его профиль, обычно такой знакомый и спокойный, сейчас казался мне чужим.

В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора. Я украдкой покосилась на него: руки уверенно лежали на руле, но челюсть была слегка сжата.

«Почему я вообще здесь?» - пронеслось в голове. Мысль о Киране жгла изнутри, требуя немедленных действий, но реальность заставляла меня сидеть в этой машине, в ловушке навязанного спокойствия.

Дом показался внезапно - мрачный, величественный силуэт на фоне сгущающихся сумерек. Он напоминал миниатюрный замок, обнимаемый лесной чащей.

- Эй, Ария, - голос Матвея прозвучал глухо, как будто издалека. Он резко затормозил и повернулся ко мне. Его взгляд, пронзительный и холодный, на секунду зацепился за мои губы. Я только сейчас поняла, что раскусила их до металлического привкуса крови. - Всё в порядке? Ты вся на взводе.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его забота ощущалась как удушье.

- Да, просто укачало, - выпалила я, торопливо отстегивая ремень. - Ты займись вещами, я... я напишу Даше, она обещала помочь.

Я выпрыгнула из машины, жадно глотая свежий, пропитанный хвоей воздух. Дом выглядел как декорация к фильму ужасов: обрыв, темный лес, тишина. Я вошла внутрь. Запах пыли, старых обоев и какой-то забытой, застывшей во времени грусти ударил в нос.

Мои пальцы дрожали, когда я набирала сообщение Даше:
«Привет. Я на месте. Скидываю адрес. Приезжай, умоляю. Мне здесь жутко с Матвеем, не могу объяснить, просто приезжай»

Я оперлась о барную стойку, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Матвей вошел следом, тяжело дыша под грузом коробок. Он казался огромным в этой пустой, гулкой гостиной.

Через сорок минут, которые растянулись для меня в вечность, послышался долгожданный звук мотора. Я вылетела на крыльцо, едва не споткнувшись.

Даша вышла из машины, и я бросилась к ней, чувствуя, как реальный мир начинает возвращаться на свои места. Мы обнялись, и я сжала её плечи так сильно, что она ойкнула.

- Тише, тише, ты чего? - она отстранилась, с тревогой вглядываясь в мое лицо. - Выглядишь так, будто привидение увидела. Наконец-то ты ожила, а то последние дни ходила как зомби.

- Я очень тебя ждала, - выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. - Матвей сейчас уедет, у нас будет целая ночь, чтобы привести всё в порядок и поболтать.

Даша перевела взгляд на Матвея, который как раз вышел на порог, вытирая руки о тряпку.

- Эй, Матвей! Ты уже всё? Уходишь? - крикнула она, вскинув бровь.

Он остановился, бросив на нас усталый взгляд. В его глазах мелькнуло что-то непонятное - то ли досада, то ли скрытая насмешка.

- Да, дела не ждут, - ответил он, поправляя куртку. - Не скучайте тут, девчонки. Дом старый, ночью скрипит - не пугайтесь.

- Не переживай, братец, скучно нам точно не будет, - Даша хмыкнула, скрестив руки на груди.

Как только его машина скрылась за поворотом, я шумно выдохнула. Мы вошли в дом.

- Так, - скомандовала я, беря в руки швабру, - у нас полно работы. Начнем со спальни. Там новая мебель, но пыли - будто сто лет не касались. Нужно вычистить всё до блеска, прежде чем раскладывать вещи.

Даша кивнула, забирая пылесос.
- Идем. Покажешь свою «крепость». Если там есть балкон, я планирую пить там вино и обсуждать всё, что произошло, пока не закончатся силы.

- Пошли, там кровать, шкаф, тумба, столик и даже балкон есть, - сказала Ария, подхватив швабру, пылесос и пипидастр.

Мы поднялись по скрипучей лестнице, и я почувствовала, как напряжение в плечах наконец-то начинает спадать. Мы были здесь вдвоем, и это было единственное, что имело значение.

Даша скептически посмотрела на гору инвентаря в моих руках.

- Ты уверена, что мы идём убирать комнату, а не открывать клининговую компанию?

- Очень смешно, - фыркнула я и толкнула дверь плечом.

Спальня оказалась просторнее, чем ожидала Даша. Большая кровать стояла у стены, напротив неё располагался шкаф из тёмного дерева. Возле окна находился небольшой письменный столик, а стеклянная дверь вела на балкон.

- Ну и пылища тут, - протянула Даша, проведя пальцем по тумбе.

- Поэтому мы здесь и стоим, а не пьём чай или вино, - я вручила ей тряпку. - Ты протираешь мебель. Я займусь полом, - сказала я приказным тоном, в шутку естественно.

- Почему мне всегда достаётся скучная работа? - сказала Даша, сделав вид что ей грустно.

- Потому что если дать тебе пылесос, ты начнёшь изображать рок-звезду.

Даша возмущённо открыла рот.

- Один раз было!

- Три раза.

- Ладно, может быть, три.

Я победно улыбнулась и включила пылесос. Комнату тут же заполнил его гул.

Через несколько минут уборка превратилась в хаос. Даша, стоя на стуле, пыталась достать верхнюю полку шкафа, а я боролась с проводом пылесоса, который постоянно цеплялся за ножки мебели.

- Кто вообще придумал делать шкафы такими высокими? - пробормотала Даша.

- Люди выше тебя, - сказала я едва усмехнувшись

- Очень смешно.

Она потянулась чуть дальше и внезапно чихнула от поднявшейся пыли.

- Будь здорова!

- Спасибо. Если я тут умру, скажи всем, что погибла в неравной битве с грязью.

Я рассмеялась. Когда с мебелью было покончено, мы открыли дверь на балкон. В комнату сразу ворвался свежий ветер.

- Вот это уже лучше, - сказала Даша, облокотившись на перила.

С улицы доносился шум деревьев, а солнце медленно клонилось к горизонту.
Я поставила швабру к стене и устало выдохнула.

- Знаешь, а вместе убирать не так уж и плохо.

- Конечно. Особенно когда большую часть работы делаешь ты, - сказала Даша хитро прищурившись.

- Даша! - воскликнула я.

- Что? Я просто констатирую факт.

Я закатила глаза и легонько толкнула её плечом. Даша рассмеялась, а затем оглянулась на комнату.

Спальня действительно преобразилась. Пыль исчезла, пол блестел, а через открытый балкон в помещение проникал прохладный вечерний воздух.

- Ладно, признаю, - сказала Даша. - Теперь здесь даже приятно находиться.

- Вот видишь. Иногда уборка всё-таки имеет смысл.

- Не привыкай. Второй раз такого подвига от меня не дождёшься. Это так чисто ради подруги, - сказала она улыбнувшись.

Часы на тумбочке показывали без десяти одиннадцать. Мы только закончили: швабры были убраны, вещи распиханы по полкам, и спальня, наконец, превратилась в наше личное убежище.

За панорамным окном балкона царила глухая, почти осязаемая темнота - лес подобрался к самому дому, и теперь его верхушки, раскачиваемые ночным ветром, создавали причудливые тени на стенах нашей комнаты.

Я забралась на кровать с ногами, укутавшись в мягкий плед, и наблюдала, как Даша с деловым видом инспектирует свой рюкзак, словно кладоискатель в поисках сокровищ.

- Что ты там выискиваешь? - улыбнулась я, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу.

- Стратегический запас, - многозначительно ответила она, не поднимая головы.

- Даша, мы три часа назад съели огромную пиццу, которую ты привезла, - я не удержалась и рассмеялась. - У нас уже не осталось места даже для воды.

Она наконец выпрямилась, победно потрясая пачкой шоколадного печенья. Ее глаза озорно блестели.

- Ария, еда - это не вопрос голода. Это вопрос атмосферы. Без хруста печенья вечер считается недействительным.

Она с размаху плюхнулась рядом, прижавшись ко мне плечом, и включила на планшете первый попавшийся сериал.

Через десять минут я поймала себя на том, что вообще не слежу за сюжетом. Даша была куда интереснее любого фильма. Она постоянно комментировала происходящее, эмоционально жестикулируя. И впервые я не думала о Киране или о проблемах.

- Смотри, ну какой же он предсказуемый! - она ткнула пальцем в экран, где главный герой зашел в темную комнату. - Он точно убийца.

- Даша, это главный герой! - я в шутку толкнула ее локтем в бок. - Он здесь, чтобы спасать людей, а не убивать их.

- Именно поэтому он идеальное прикрытие, - парировала она с таким серьезным видом, что я не выдержала и рассмеялась в голос.

Мы переключались между темами с невероятной скоростью. Универ с ее бесконечными тестами, преподы, чьи странности мы обсуждали с особым удовольствием, люди, которые раздражали нас обеих - всё это смешивалось в уютный, доверительный поток слов. А потом, когда темы закончились, мы незаметно для себя перешли к детству.

Я делилась историями, о которых не рассказывала даже близким. Даша внимательно слушала, часто кивая и вставляя свои замечания, отчего на душе становилось удивительно легко. Когда я мельком взглянула на телефон и увидела «01:05», я не поверила своим глазам.

- Подожди, ты видишь? - я показала ей экран. - Уже час ночи.

- Ты шутишь? - она округлила глаза, а потом просто махнула рукой. - Ну и отлично. Кто придумал, что спать надо до полуночи?

Мы продолжили. Где-то около двух ночи тишина за окном стала почти абсолютной, лишь изредка прерываемой далеким стрекотом сверчков или порывом ветра, который заставлял дом едва слышно вздыхать.

Мы спустились с кровати и сели прямо на пушистый ковер, прислонившись спинами к кровати.

Мне было так спокойно. Обычно люди меня утомляли, мне требовалась «подзарядка» в одиночестве, но сейчас... Сейчас присутствие Даши рядом ощущалось как тепло от камина.

К трем часам сериал на фоне превратился в просто набор звуков. Даша растянулась поперёк кровати, свесив одну руку вниз, а я, устроившись у изголовья, с интересом наблюдала за игрой лунного света на стенах.

- Знаешь, - тихо произнесла Даша, глядя в окно на серебристые кроны деревьев. - Здесь красиво. Немного жутковато, конечно, как в фильмах ужасов про лесные хижины...

- Согласна, - я хмыкнула. - Если сейчас из леса кто-то выйдет, я, наверное, просто застыну на месте.

- А я выпрыгну из окна, - невозмутимо ответила она.

- Мы на втором этаже, Даш.

- Ну... - она рассмеялась, и этот смех прозвучал так искренне, что я улыбнулась вместе с ней, чувствуя полное умиротворение. - Тогда я просто буду очень громко кричать.

Около четырех утра усталость наконец-то начала брать верх. Голос Даши становился тише, а паузы между фразами - длиннее. Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

- Нам правда нужно спать, - сказала я, потянувшись за пледом, чтобы накинуть его на нас обеих.

- Еще пять минут, - пробормотала она, закрыв глаза.

- Ты говорила это двадцать минут назад, - напомнила я с теплотой в голосе.

- Потому что те пять минут уже прошли, а эти - совсем новые, - она почти не разлепляла глаз.

Я покачала головой, но спорить не стала. В комнате воцарилась тишина, наполненная только нашим ровным дыханием и ночными звуками леса. Я повернула голову к подруге.

- Ты спишь? - шепотом спросила я, боясь нарушить эту хрупкую магию момента.

В ответ - только мерное, глубокое дыхание. Даша уснула прямо на полу, даже не договорив фразу. На моих губах сама собой появилась улыбка. Я осторожно поднялась, выключила ночник, и комната погрузилась в мягкий полумрак.

За окном ухнула сова, но теперь этот звук не казался пугающим. Я легла, укрылась одеялом и впервые за долгое время почувствовала, что я в безопасности. Сон накрывал меня медленно.

Я наконец, почувствовала, как реальность начинает ускользать. Ветер за окном стих, сменившись едва уловимым шелестом листвы, и я уже была на пороге глубокого, желанного сна, когда тишину нарушил резкий, дребезжащий звук.

Вжж-вжж.

Телефон, лежавший на тумбочке, завибрировал, отбрасывая короткие, неприятные блики на стену. Я поморщилась, не открывая глаз, надеясь, что он успокоится сам.

Но он завибрировал снова, настойчивее.
Я лениво протянула руку и, не включая экран полностью, едва коснулась дисплея, чтобы увидеть уведомление.

Киран: «Ты в безопасности? Ария, ответь, пожалуйста»

Его имя, высветившееся на заблокированном экране, пронзило меня электрическим разрядом. Сердце, которое только что замедлило свой ритм, снова забилось где-то в горле.

Я смотрела на эти слова, и мне мучительно хотелось напечатать ответ - сказать, что я здесь, что я ждала его, что Матвей вызывает у меня странное, липкое чувство тревоги, которое я не могу объяснить.

Но перед глазами встало лицо Даши, которая так сладко и безмятежно спала рядом. Наша маленькая крепость, которую мы выстраивали весь этот вечер, казалась такой хрупкой.

Я понимала: если я сейчас отвечу, начнутся расспросы, объяснения, возможно, паника. А мне так отчаянно хотелось хотя бы одну ночь не бояться, не бежать и не ждать подвоха.

Я заблокировала телефон, оставив его экраном вниз на холодном дереве тумбочки.

- Завтра, - прошептала я в темноту, обращаясь сама к себе. - Завтра всё решу.

Я натянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, как тепло Даши согревает кровать.

Телефон больше не вибрировал, и тишина снова окутала спальню, на этот раз - даря долгожданный покой. Сон, тяжелый и безмятежный, наконец-то накрыл меня с головой.

***

Утро в доме встретило нас подозрительной тишиной. Я проснулась первой, когда серый предутренний свет едва пробивался сквозь неплотно задернутые шторы.

В спальне было прохладно, воздух казался застоявшимся, пропитанным ароматами нашего ночного чаепития и глубокого, безмятежного сна.

Даша спала, привалившись щекой к подушке. Она выглядела такой умиротворенной, что я даже затаила дыхание, боясь спугнуть эту идиллию.

Я аккуратно, стараясь не издать ни звука, сползла с кровати. Мои движения были медленными и осторожными - каждое касание пола босыми ногами отдавалось тихим шорохом, от которого я каждый раз вздрагивала, оглядываясь на подругу. Но Даша даже не шелохнулась, продолжая размеренно дышать во сне.

Я накинула на плечи тонкий кардиган, который оставила на спинке стула, и на цыпочках подошла к тумбочке.

Взглянула на телефон: экран был темным, лишь маленькая полоска света намекала на заряд. Я не стала его брать - хотелось просто сбежать от всех этих сообщений, уведомлений и навязчивых мыслей о Киране, хотя бы на полчаса.

Тихо, почти бесшумно, я приоткрыла дверь спальни. Петли не скрипнули, словно дом тоже спал. Я просочилась в коридор, чувствуя, как прохлада утреннего дома обволакивает кожу. На цыпочках прошла мимо гостиной, где еще стоял едва уловимый запах пыли, и наконец оказалась на крыльце.

Дверь за моей спиной закрылась с глухим, мягким щелчком. Я оказалась на улице.

Утро встретило меня влажным, кусачим холодом. Туман был настолько густым, что казался осязаемым - он обволакивал дом, сжирая очертания веранды и превращая всё вокруг в безликое, молочное ничто.

Я аккуратно вернулась в дом, а точнее на кухню. Я поставила чайник, достала чистую кружку, аккуратно и очень тихо ее промыла.

Когда чайник закипел я сделала себе ягодный чай и обратно вышла на крыльцо.

Дышать стало легче, но вместе с тем и тревожнее: каждая капля влаги, оседающая на коже, казалась колючей иглой.

Я сделала глубокий вдох, надеясь, что свежий лесной воздух вымоет из головы остатки ночного беспокойства. Лес, еще мгновение назад такой уютный и защищающий, сейчас казался темным, неприступным бастионом.

Мне вдруг безумно захотелось вернуться, залезть обратно под одеяло к Даше, закрыться от всего мира... Я поставила чашку чай на перила, хотела вернуть... Но ноги, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, сами повели меня прочь от дома - прямо в сторону этой серой, пугающей мглы.

Я углубилась в чащу, ступая по влажному мху, и тишина вокруг стала почти звенящей. Туман стелился по земле, поглощая очертания деревьев и превращая лес в лабиринт из призраков.

Я сделала еще шаг по тропинке, чувствуя, как мокрая трава хлещет по щиколоткам, когда вдруг впереди, прямо посреди узкой просеки, выросли три фигуры...

Вика. Она стояла, расставив ноги, сложив руки на груди, с той самой омерзительной, снисходительной ухмылкой, от которой у меня всегда внутри всё переворачивалось.

Рядом с ней, как шакалы, замерли её подружки - девицы, чьи имена я даже не хотела запоминать, с одинаково пустыми, хищными глазами.

- Ария, - протянула Вика, лениво оглядывая мой домашний вид, мои взлохмаченные белокурые волосы и полное отсутствие защиты. - Какая приятная неожиданность. Мы думали, придется прочесывать этот гнилой лес весь день.

Я остановилась, чувствуя, как в груди разрастается ледяная пустота, сменяющаяся яростью.

- Как ты нашла меня, тварь? - мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нём не было страха. Только ненависть.

Вика подошла ближе, её каблуки беззвучно тонули в мягкой лесной подстилке.

- О, милая, мир тесен. Особенно когда есть люди, которые хотят выслужиться. Ты правда думала, что сможешь сбежать от всего, просто забившись в дыру? Ты всё еще надеешься на Кирана? - она расхохоталась, и этот смех эхом отразился от деревьев. - Он мой. Он пытается играть в благородство, пытается строить из себя святошу, когда я рядом, но мы-то знаем, что происходит за закрытыми дверями. Он просто жалеет тебя. Ты для него - обуза. Грязная, сломанная кукла, которую он не знает, куда пристроить.

- Ты бредишь, - отрезала я, чувствуя, как кулаки сжимаются до боли в суставах. - Он ненавидит тебя. Ты вызываешь у него только тошноту. Ты настолько отчаянная, что готова врать самой себе, лишь бы верить в свои фантазии. Киран никогда не будет с такой пустышкой, как ты.

Лицо Вики мгновенно посерело от злости. Её глаза сузились, превратившись в узкие щелочки. А я почувствовала опасность.

- Закрой свой поганый рот! - она рванулась вперед, вцепившись пальцами в мои волосы. Рывок был такой силы, что я чуть не упала, но удержалась, впиваясь ногтями в её запястья. - Ария, ты ведь понимаешь, что ты никто? - прошипела она мне в лицо, пока её подружки заходили с боков, отрезая мне единственный путь к спасению. - Ты просто пыль под ногами Кирана. И сегодня я дам тебе почувствовать это на своей шкуре.

Одна из подружек с размаху толкнула меня в спину. Я потеряла равновесие и рухнула в грязь. Холод земли обжег кожу. Она топнула ногой перед моим лицом и грязь оказалась у меня на лице. Прежде чем я успела подняться, сапог Вики припечатал мою ладонь к земле.

- Это за то, что ты дышишь с ним одним воздухом и за то, что ты не можешь от него отстать, слишком много тебя в его жизни, Ария Эверли, - прошипела она и с размаху ударила меня носком сапога прямо под ребра.

В глазах потемнело. Воздух с хрипом вырвался из груди. Я попыталась свернуться в клубок, закрывая руками лицо, но удары посыпались градом. Они били методично, жестоко, с какой-то извращенной радостью.

Я чувствовала каждый удар - по спине, по плечам, по ногам. Хруст чего-то внутри, вкус железа во рту, звон в ушах, который становился всё громче.

- Ты такая жалкая, - доносился до меня сквозь пелену голос Вики, словно откуда-то из-под воды. - Никто не придет тебя спасать. Даже твой ненаглядный Киран.

Они пинали меня еще долго. Я перестала считать удары, перестала пытаться кричать. Моё тело стало просто куском мяса, который они разрывали на части. В какой-то момент всё стихло.

Я лежала, уткнувшись щекой в прелую листву, и только глухой стук собственного сердца, отдающийся в висках, напоминал о том, что я еще жива.

Сколько я так пролежала - не знаю. Время потеряло смысл. Мир превратился в пульсирующую боль и темноту. Рёбра горели огнём, каждый вдох был мучением, а уши заложило так, будто я была на дне глубокого океана.

И вдруг - звук. Тяжелый, быстрый топот. Ветка сломалась. Еще одна. Крики Вики в отдалении, чей-то яростный, рычащий голос, от которого, казалось, даже лес содрогнулся.

Киран.

Я не могла пошевелиться, но услышала, как он буквально ворвался в эту прогалину. Ярость в его голосе была такой осязаемой, что даже сквозь полуобморочное состояние я почувствовала этот холодный ужас, который он сейчас источал.

- Вы что, черт возьми, наделали?! - его голос гремел, как раскат грома.
Затем - тишина. И звук убегающих шагов.

Сильные, теплые руки подхватили меня. Я почувствовала, как моё безвольное тело подняли над землей. Запах... резкий, горький запах парфюма, смешанный с запахом холодного лесного воздуха и чего-то еще - его кожи.

- Ария? Ария, ответь мне, черт возьми! - он прижал меня к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание, но в этом прикосновении было столько боли и отчаяния, что я даже сквозь тьму почувствовала это. - Посмотри на меня... пожалуйста.

Я хотела открыть глаза, хотела сказать, что я здесь, что я слышу его, но веки были тяжелыми, как свинец.

Голос Кирана начал отдаляться, превращаясь в неразборчивое эхо. Моя голова безвольно качнулась на его плече, и я окончательно провалилась в бездну, в темноту, где не было боли, не было Вики и не было страха. Только темнота.

***

Тгк: ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)