Поцелуй врага | 18+

Ария

Прошла неделя. Семь суток, превратившихся в бесконечную петлю из боли, недосыпа и шуршания упаковочной бумаги.

Сто шестьдесят восемь часов, в течение которых время окончательно утратило свою линейность - оно стало густой, вязкой субстанцией, в которой я тонула.

Квартира, где мы жили с папой, медленно превращалась в декорации для чужой, пустой жизни. Раньше здесь пахло кофе, старыми книгами и едва уловимым ароматом его одеколона.

Теперь - только пылью и картоном.

Я сидела на полу посреди гостиной, обхватив колени руками. Голые стены смотрели на меня с немым укором. Там, где когда-то висели фотографии - мы на море, папа на рыбалке, мои школьные грамоты - остались лишь бледно-серые «шрамы» на обоях и дыры от гвоздей.

Отпечатки прошлого, которое я пыталась запихнуть в картонные коробки. Подписывая их маркером - «Кухня», «Спальни», «Книги» - я чувствовала себя гробовщиком, который бережно складывает в гроб обломки моего собственного существования.

За окном бесновался октябрь. Жёлтые листья, похожие на обрывки писем, кружились в яростном танце, прилипая к грязному стеклу. Бесконечная осень.

Она казалась мне насмешкой. Как мир может продолжать вращаться, если мой собственный мир остановился?

Еще месяц назад я злилась, если папа слишком громко переключал каналы, или ворчала, когда он пытался накормить меня «полезным завтраком».

Сейчас эта тишина, густая и тяжёлая, как ртуть, давила на лёгкие. Она заполняла собой все углы, пропитывала каждую щель, не давая вздохнуть полной грудью.

Переезд через три дня. Матвей пообещал помочь. Он был безупречен: приедет с утра, загрузит коробки, отвезёт в дом бабушки - тот самый тёмный, двухэтажный особняк, который в моих мыслях был похож на декорации к фильму ужасов.

Я согласилась только потому, что у меня не осталось ресурса даже на то, чтобы просто передвинуть коробку.

Даша заезжала каждый день. Она старалась быть «солнечной», «доброй», «милой», приносила еду, болтала о сплетнях в универе, но в её глазах я видела жалость.

Я улыбалась, кивала, поддерживала иллюзию нормальности, но внутри меня всё было выжжено дотла.

- Может, останешься здесь? - спросила она вчера, нервно теребя рукав свитера. - Зачем тебе в эту глушь?

- Не могу, Даш, - мой голос прозвучал суше, чем я хотела. - Стены давят. Каждая вещь здесь кричит о том, чего больше нет.

Я не сказала ей самого главного: я бежала не от стен. Я бежала от призраков.

Телефон, лежавший рядом на паркете, завибрировал - экран загорелся, высветив имя, от которого у меня внутри всё скрутилось в болезненный узел.

Киран.

«Мне жаль. Не за поцелуй. За то, что я не был рядом, когда тебе было плохо. За то, что позволил другим собирать твои осколки, пока я трусливо отступал в тень»

Я перечитывала эти строки десятки раз. Они были как открытая рана, к которой я не могла перестать прикасаться.

Почему он написал? Что это было - акт раскаяния или очередная игра, в которую он решил вовлечь меня, когда ему стало скучно с Викой?

Я несколько раз порывалась ответить.

Пальцы зависали над клавиатурой, выводя слова, которые тут же стирались.

«Зачем ты пришёл на похороны?», «Ты ведь выбрал её...».

Но что бы я ни писала, это звучало как мольба. А я не хотела молить. Я была слишком сломлена, чтобы позволить ему увидеть мою слабость.

«Ария, приезжай завтра в универ», - сообщение от Даши вырвало меня из оцепенения. - «Так нельзя. Ты там совсем скиснешь»

«Я подумаю», - отозвалась я, глядя на экран.

Когда Даша ушла, квартира показалась мне ещё более чужой. Я пошла на кухню, налила холодный чай, глядя в окно.

В темноте двора, в отражении стекла, мне почудился силуэт машины. Я замерла, вглядываясь в серые сумерки, но там было пусто. Лишь ветер гнал мусор по асфальту.

Перед глазами снова всплыл тот вечер. Осколки разбитой вазы под ногами. Кровь на коленях, которую я не сразу заметила.

Матвей, спокойно и методично собирающий стекло, его холодные, цепкие глаза. И Киран на пороге.

Его лицо было искажено такой яростью и такой болью, что у меня до сих пор перехватывало дыхание при воспоминании. Он смотрел на Матвея так, будто видел в нём не друга, а злейшего врага.

В ту секунду я не поняла. Почему он так отреагировал?

Я снова легла в кровать, но сон обходил меня стороной. Я слушала, как гудит холодильник, как скрипит дерево, как в соседних комнатах стонет старый дом.

В голове пульсировала одна навязчивая мысль: Киран был опасен. Я чувствовала это кожей. Но еще опаснее было то, что я до сих пор искала его среди теней в ночном дворе.

Матвей был моей тихой гаванью, а Киран - штормом, который эту гавань мог разрушить до основания.

Я просто не знала, хочу ли я, чтобы этот шторм прекратился, или я подсознательно жду, когда он снова снесёт всё на своём пути.

Я уснула глубокой ночью. Сон был тревожным.

***

Утро началось с того, что дверной звонок вонзился в тишину квартиры, как зуммер тревоги. Настойчиво, почти агрессивно.

Я с трудом разлепила глаза, осознавая: потолок - белый, комната - пустая, вещи - в коробках. Временное пристанище перед тем, как окончательно исчезнуть.

Звонок повторился. Я накинула халат, чувствуя, как ткань неприятно холодит кожу, и поплелась к двери.

- Доброе утро! - Даша ворвалась в квартиру, как поток слишком яркого света, который слепит глаза. Улыбка на её лице была подозрительно безупречной, слишком чётко очерченной, чтобы быть настоящей.

- А ты, как всегда, не дожидаешься приглашения, - мой голос прозвучал глухо, как из-под воды.

- А зачем? - она сбросила куртку и уверенно прошествовала на кухню. - Ты здесь одна, без приглашения не выживешь.

Я поплелась следом, наблюдая, как она начинает хозяйничать в моём опустевшем холодильнике.

Это выглядело как попытка забить пустоту вокруг меня едой, как будто йогуртами и булками можно закрыть дыру в сердце.

- Ты ела? - голос Даши звучал нарочито буднично.

- Нет.

- Отлично, я принесла завтрак. Раскладывай приборы, - она гремела посудой, создавая шум, который казался кощунственным в этой стерильной тишине.

Я села на стул, сложив руки на коленях. Меня начало потряхивать от её суетливости.

- Даш, хватит, - сказала я, глядя на то, как она расставляет тарелки. - Говори. Ты пришла не за тем, чтобы накормить меня фруктами.

Она замерла, держа в руках пакет с выпечкой. Её плечи на мгновение напряглись. Она медленно опустилась на стул напротив меня, избегая прямого взгляда.

- Киран вчера «копал» под Матвея, - выпалила она, глядя куда-то в сторону плиты.

В кухне стало нечем дышать. Я почувствовала, как к горлу подкатил ком.

- Что значит «копал»? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

- Даниэль мне сказал. Киран заставил его вытаскивать счета, историю звонков, контакты, - Даша поморщилась, будто от зубной боли. - Он уверен, что Матвей - мутный. Что он слишком гладкий, слишком «удобный», слишком много знает о том, чего знать не должен.

Я рассмеялась - коротко и абсолютно сухо.

- Конечно. Очередная игра Кирана. Он просто не может смириться с тем, что я не сижу у окна, оплакивая его уход, поэтому решил очернить единственного человека, который остался рядом.

- Ария, Киран - не параноик, - Даша подняла на меня глаза, полные тревоги. - Ты же знаешь, в каких кругах он вращается. Если он увидел в Матвее опасность, значит, есть повод.

- Повод? Его «повод» - это Вика, которую он держит за руку, и моё одиночество, которое он не может мне простить! - я вскочила, проходясь по кухне. - Тебе не кажется странным, что он ищет «скелеты» у твоего брата ровно тогда, когда я решила двигаться дальше?

- А если он прав? - Даша тоже встала, преграждая мне путь. - Что, если Матвей - это не просто брат? Что, если он скрывает что-то, от чего даже я могу пострадать?

Я уставилась на неё. В глубине души я знала, что Матвей странный. Его спокойствие пугало, его умение всегда оказываться в нужное время казалось почти сверхъестественным.

Но видеть в этом мафиозные интриги? Это было слишком даже для нашего сюрреалистичного города.

- Тогда докажи, - бросила я, глядя ей прямо в глаза. - Если ты сомневаешься, найди доказательства. Но пока... пока я не верю ни Кирану с его играми, ни вам с вашими подозрениями. Ни себе.

Я подошла к окну. Ветер яростно бил в стекло, пытаясь прорваться внутрь. Мы стояли в тишине, две подруги на грани, разделенные тем, о чем каждая из нас боялась спросить.

- Знаешь, - тихо добавила я, не поворачиваясь, - если Киран действительно хочет меня защитить, он должен просто исчезнуть. Это будет лучшей защитой, которую он может мне предложить.

Даша ничего не ответила. Она просто стояла рядом, и я чувствовала, как между нами растёт стена - холодная, невидимая и прочная, как бетон.

После завтрака Даша уехала. Тишина, которая вернулась в квартиру, показалась мне почти физическим ударом. Сегодня нужно было ехать в универ. Я обещала ей. Обещала самой себе - не превращаться в овощ.

Но каждый шаг в сторону двери давался с трудом, будто воздух в прихожей стал густым, как смола.

Я одевалась на автопилоте. Серый свитер, безликие джинсы. В зеркале на меня смотрела незнакомка: кожа бледная, почти прозрачная, глаза ввалились, а во взгляде застыло что-то пугающе холодное. Я не была собой. Я была лишь тенью того человека, который ещё месяц назад строил планы на жизнь.

Моя старая белая Audi, верная спутница многих поездок с папой, отозвалась приглушённым рокотом. Я выехала со двора, вливаясь в поток машин, но мир за стеклом казался декорацией.

Поля в жёлтой траве, облетевшие скелеты деревьев, низкое, свинцовое небо - всё это было каким-то приглушённым, будто жизнь выкрутили на минимальную яркость.

Я включила музыку - папины старые записи. Первые же аккорды ударили по нервам, как разряд тока. Я судорожно вцепилась в руль, впиваясь ногтями в кожу, и сжала челюсти до боли в зубах. Не плачь. Только не здесь. Только не сейчас.

Университет встретил меня как оглушительная пощёчина. Холл, голоса, чей-то истеричный смех - всё это звучало как чужеродный шум. Я чувствовала их взгляды спиной.

Ощущала этот невидимый, но липкий слой сплетен, которыми меня облепили, пока я пряталась в своей квартире.

«Бедняжка Ария».
«Слышал, она переезжает?».
«А ведь раньше была такой живой...».

Я опустила голову, пряча лицо за прядями волос, и ускорилась, направляясь к лестнице.

- Ария!

Голос Даши прозвучал как спасательный круг, хотя я понимала, что она пытается удержать меня на плаву, когда я уже иду ко дну. Она подлетела ко мне, вцепилась в предплечье, её пальцы были тёплыми, живыми, а улыбка... Она снова была натянута, как струна перед разрывом.

- Ты пришла! Я уже почти потеряла надежду, - выпалила она.

- Почти, - согласилась я, едва выдавив из себя подобие улыбки.

- Пойдём, у нас пара через пять минут.

Мы поднимались по лестнице. Я смотрела исключительно на свои кроссовки, на каждую трещинку в плитке, на то, как пылинки пляшут в столбе света, падающем из высокого окна. Я была как зверь, который чувствует присутствие охотника, не видя его.

Когда мы проходили мимо коридора, где обычно собирались «его друзья», воздух вокруг меня стал электрическим. Я не поворачивала головы, но знала - он там. Тяжелый, почти осязаемый взгляд, от которого на коже проступали мурашки, прошил меня насквозь.

Киран.

Моё сердце пропустило удар, сбилось с ритма, а потом заколотилось где-то в горле. Я до побеления костяшек вцепилась в лямку сумки.

- Ария? - Даша дёрнула меня за руку, заметив, как я на секунду замерла. - Ты как?

- Всё нормально, - голос прозвучал как треснувшее стекло. - Просто... голова кружится.

Мы зашли в аудиторию, и я рухнула на своё место, как на электрический стул. Тетрадь, ручка, пустой взгляд в сторону доски. Преподаватель что-то вещал о макроэкономике, но его слова превращались в белый шум.

Я не знала, что за стеной Киран стоит, сжимая в кармане телефон, не зная, хватит ли у него решимости войти.

Я не видела, как он сверлит взглядом закрытую дверь, в которую я только что вошла. Я просто сидела, глядя в одну точку, и пыталась дышать, чувствуя, как этот «нормальный» университетский день медленно превращается в пытку.

Я была здесь, среди людей, но чувствовала себя призраком, который наблюдает за собственной жизнью со стороны. И это было страшнее всего.

После первой пары коридор наполнился гомоном. Даша, как всегда, исчезла в толпе, оставив меня в эпицентре этого шума, который я воспринимала теперь лишь как бессмысленную вибрацию воздуха.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как ветер срывает последние уцелевшие листья с клёна. Пятьдесят восемь... пятьдесят девять...

- Ария.

Голос. Он прозвучал совсем рядом, чуть за правым плечом, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная искра. Киран. Его голос всегда был таким - низким, обволакивающим, каким-то запретно-тёплым, даже когда он молчал.

Я вцепилась в подоконник так, что костяшки пальцев побелели. Я не обернулась. Не имела права.

- Чего тебе? - мой голос сорвался, прозвучав жалко и тихо.

- Поговорить, - его дыхание коснулось моих волос. Он стоял совсем близко - я чувствовала запах его парфюма: дерево, табак и тот едва уловимый холод, который всегда был при нём.

- Не о чем, - отчеканила я, пытаясь выровнять дыхание.

- Ария...

- Я сказала, не о чем, - я резко дернулась, намереваясь сорваться с места, но его рука настигла меня мгновенно.

Он обхватил моё запястье. Не с силой, не с агрессией, а почти невесомо, словно боялся, что я - фарфоровая кукла, которая рассыплется от одного неосторожного движения.

Его кожа была горячей, обжигающей, и этот контакт прошил меня электричеством. Я задохнулась от нахлынувшего чувства: это было так чертовски знакомо и так невыносимо больно.

- Пожалуйста, - выдохнул он. В этом слове, обычно чуждом для человека с его гордостью, скрывалось столько отчаяния, что моё сердце, казалось, пропустило удар, а потом забилось в агонии.

Я медленно опустила взгляд на наши руки. Его пальцы, сильные, уверенные, сжимали мою тонкую руку. Я была связана с ним невидимыми, но прочными нитями, которые он сам же и перерезал.

- Отпусти, - мой шёпот был почти беззвучным.

- Выслушай меня, - настаивал он. Его голос дрогнул.

- Зачем? - я, наконец, обернулась, и этот рывок стоил мне невероятных усилий.

Я подняла на него глаза. В них больше не было той привычной ироничной маски, за которой он прятал себя от всего мира.

Его лицо осунулось, под глазами залегли тени - такие же, как у меня. Он выглядел так, будто тоже не спал целую вечность. И в этом его взгляде... там была не просто усталость. Там было признание поражения.

- Потому что я не могу больше молчать, - признался он. - Потому что эта тишина между нами... она душит меня сильнее, чем всё, что происходит в моей жизни.

Меня затрясло. Я чувствовала, как внутри рушатся плотины, которые я так старательно возводила всю эту неделю.

- У тебя есть три минуты, - я постаралась вложить в голос максимум ледяного равнодушия, хотя внутри всё кричало от боли. - Говори. Но если это очередная ложь - больше не подходи ко мне. Никогда.

Он медленно ослабил хватку на моём запястье, но не убрал руку, словно ища опору. В коридоре по-прежнему кипела жизнь, студенты пробегали мимо, не замечая, что здесь, у окна, сейчас решается что-то, от чего зависит всё наше будущее.

Он молчал. Несколько секунд - тягучих, как застывающая смола - он просто смотрел на меня. Тяжело, с такой первобытной усталостью, будто перебирал в памяти тысячи слов, но ни одно из них не было достаточно весомым, чтобы искупить то, что между нами произошло.

В коридоре кипела жизнь: шумные компании, смех, звонки - для них мы были лишь двумя фигурами у окна.

Но для меня мир сузился до его дыхания и бешенного стука моего собственного сердца, которое, кажется, решило вырваться из груди прямо в горло.

- Три минуты, - выдохнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.

- Я знаю, - глухо отозвался он.

Киран медленно разжал пальцы. Я тут же сунула руку в карман - ладонь всё ещё горела там, где он держал меня, и этот фантомный жар был опаснее любого холода.

Он провёл пятерней по волосам, сбив их в беспорядок.

Этот привычный жест всегда казался мне проявлением его самоуверенности, но сейчас... сейчас это выглядел как жест человека, который в отчаянии пытается удержаться на краю пропасти.

- Я не с Викой, - произнёс он, и в его голосе проскользнула такая искренность, что я едва устояла на ногах.

Я усмехнулась - горько, почти до боли.

- Ты серьёзно? Ты пришёл сказать мне это? Чтобы я почувствовала себя лучше?

- Да.

- Весь университет гудит, Киран. Все знают, что вы вместе.

- Мне плевать на всех, - он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. - Мне плевать, что они шепчут в спину.

- А мне нет! - я не выдержала, сорвавшись на шепот. - Мне не плевать! Ты был на похоронах моего отца. Ты сидел под моими окнами. Ты писал мне, а потом я видела, как она держит тебя за руку, как она смотрит на тебя, как на свою собственность. И каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть, я чувствую этот удушливый запах её парфюма от твоей куртки.

- Мы не вместе, - он почти прорычал это, не сводя с меня глаз. - Я никогда не давал ей повода считать иначе.

- Но ты и не отрицал, - я горько выдохнула. - Ты молчал. Ты позволял этому быть.

- Потому что я боялся, - он сделал ещё один шаг, и я оказалась зажата между подоконником и его широким плечом. - Я боялся, что если оттолкну её окончательно, то останусь в полной пустоте. А потом я понял... бояться надо было другого.

- Чего? - я подняла на него глаза, чувствуя, как слёзы предательски защипали веки.

- Что потеряю тебя навсегда.

Мой мир качнулся. Он выглядел таким уставшим - красные от бессонницы глаза, осунувшиеся скулы. Это был не тот непоколебимый Киран Блэквуд, наследник империи насилия, к которому я привыкла.

Это был сломленный парень, который только что добровольно сбросил свою броню.

- Ты не можешь меня потерять, - прошептала я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. - Потому что я никогда не была твоей.

Слова были как лезвия, но он не отступил.

- Я знаю. Но я хочу быть твоим. И я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я замерла, вглядываясь в его лицо.

- Откуда ты знаешь про переезд?

- Ты сама сказала в больнице. Тот старый, тёмный дом... я запомнил каждое слово, Ария. Я даже нашел этот район.

- Это не твоё дело, - я попыталась отвернуться, но он перехватил мой подбородок, заставляя смотреть на него.

Его пальцы были жесткими, но прикосновение - почти нежным.

- Моё, - твердо сказал он. - С того самого момента, как я понял, что без тебя этот город для меня - просто тюрьма.

Я смотрела в его глаза и видела в них не мафиозную жестокость, а что-то настолько чистое и отчаянное, что стало страшно.

- Зачем ты говоришь это сейчас? - я отстранилась, чувствуя, как внутри растёт паника. - После того как целовал её? После того как ушел?

- Я никуда не уходил, - перебил он. - Я просто заблудился. Пытался найти выход из клетки, которую построил для меня отец.

- Ты наследник клана, Киран, - я с горечью посмотрела на него. - Ты не имеешь права на «заблуждения». Ты же знаешь, чем это заканчивается.

- У меня есть сердце, - тихо ответил он, касаясь моей щеки. - И оно болит. Прямо сейчас. Из-за тебя.

Я зажмурилась.

- Три минуты вышли.

- Ария...

- Я сказала, вышли! - я развернулась и бросилась прочь.

Ноги несли меня к лестнице, сердце колотилось в горле. Я свернула за угол, вжалась спиной в холодную стену и прижала руки к лицу.

«Я не могу без тебя дышать».

Ложь? Правда? Какая разница, если от его слов внутри меня всё сгорает?

Когда пришла Даша, я не смогла скрыть того, как сильно дрожат мои пальцы.

- Ария? Что он тебе сказал?

- Ничего, - я выдохнула, пытаясь вернуть маску равнодушия. - Просто... глупые слова.

- Он выглядел так, будто прощался, - Даша внимательно посмотрела на меня. - Или будто собирался на войну.

Я промолчала, глядя на свои руки. На запястье, где он держал меня, всё ещё горело невидимое пятно.

Если Киран действительно собрался на войну, то я знала точно: в этой битве он не остановится ни перед чем.

Даже если для этого ему придется уничтожить весь мир вокруг меня.

Киран

Я смотрел, как она уходит.

Её спина - прямая, негнущаяся, как у солдата, идущего в свой последний бой. Она не обернулась. Даже когда свернула за угол, даже когда её тень растворилась в толпе студентов, я продолжал стоять, вцепившись пальцами в холодный подоконник.

Внутри всё кричало: «Догони. Останови. Схвати её за руку, пока она не ушла из твоей жизни окончательно». Но ноги словно приросли к полу. Я сказал всё, что мог. А она не поверила.

И, черт возьми, была права.

Я провел ладонью по лицу, стирая с него остатки напускного спокойствия. Глаза саднило от бессонницы, а в голове будто кто-то методично забивал гвозди.

В груди - пустота. Настоящая, вакуумная пустота, в которой гулким эхом отдавался каждый мой вдох.

Я развернулся и пошел прочь. Не на пару. Не домой. Просто в сторону выхода, подальше от этих стен, от этого коридора, где я только что разбился вдребезги об её равнодушие.

Улица встретила меня холодным, промозглым воздухом. Он пах мокрой листвой, сырой землей и надвигающейся осенью. Небо висело над городом низким серым куполом, готовое вот-вот разрыдаться.

Я закурил, но пальцы дрожали так сильно, что огонек зажигалки никак не мог зацепиться за фитиль.

«Ты не можешь меня потерять, потому что я никогда не была твоей».

Эта фраза засела в мозгу, как пуля. Холодная. Безжалостная. Справедливая.

Я не имел на неё никаких прав. Даже когда мне казалось, что я могу владеть ею, защищать её, быть её щитом - это была жалкая иллюзия.

Ария была свободна, как ветер, и никогда не принадлежала никому. Но почему тогда каждый орган в моем теле сжимается от одного желания - сделать её своей, навсегда, без остатка?

- Киран?

Я обернулся. Даниэль. Он смотрел на меня с тем выражением понимания, которое сейчас бесило больше всего.

- Ты чего тут стоишь? Сейчас пара начнётся.

- Иди без меня, - бросил я, выплевывая дым.

- Что случилось?

- Я сказал ей, - ответил я, глядя в серую даль. - Всё. Что чувствую. Что задыхаюсь без неё. А она просто ответила, что время вышло, и ушла.

Даниэль молчал долго. Слышно было только, как где-то вдалеке гудят машины.

- А чего ты ждал? Что она бросится к тебе в объятия? Или простит? - тихо спросил он.

- Не знаю. Наверное, подсознательно - да.

- Она не верит тебе, Киран. Ты сам знаешь почему. После того, как ты выставил её дурой, выбрав «общество» и Вику...

- Я знаю! - рявкнул я, с силой вминая окурок в урну. - Я знаю, что я мудак. Но что мне теперь делать?

- Не спрашивай меня, я не психолог, - Даниэль примирительно поднял руки. - Но прекрати играть в драму. Начни с малого. Докажи действиями, а не пафосными признаниями из третьесортных фильмов. Помоги ей с переездом. Матвей крутится вокруг неё, а ты? Ты стоишь здесь и куришь.

Имя Матвея полоснуло по нервам. Внутри закипела ядовитая злость, но я подавил её. Даниэль был прав. Стоять под окнами и слать сообщения - это для подростков. А я... я должен играть по-взрослому.

- Она не примет мою помощь, - глухо сказал я.

- А ты попробуй. Не дави. Просто будь рядом. Стань её тенью, если потребуется. Когда она поймет, что ты никуда не исчез, может, лед тронется.

Я замолчал. Слова Даниэля были простыми, но для меня они звучали как приговор. Быть рядом, не требуя ничего взамен?

Наблюдать, как она злится, как отталкивает, и продолжать оставаться на месте? Это было сложнее, чем любые разборки с отцовскими конкурентами.

- Я попробую, - кивнул я.

После пар я не поехал домой. Чёрная BMW тихо замерла в тени деревьев напротив её подъезда. Пятый этаж. В окнах горел свет. Она там. В безопасности... или нет?

Я сидел, вцепившись в руль, и смотрел на желтое прямоугольное пятно света на стене дома.

- Но я хочу, чтобы ты стала моей, - прошептал я в пустоту салона.

Начался дождь. Мелкий, холодный, назойливый. Он стекал по лобовому стеклу, искажая реальность, как мои собственные мысли.

Я завел двигатель и медленно отъехал от тротуара. Сегодня я ничего не исправлю. Сегодня я просто хотел убедиться, что она дома.

Я вернусь завтра. И послезавтра. И буду приходить столько раз, сколько потребуется, чтобы она, черт возьми, хотя бы начала мне верить.

Даже если для этого придется выжечь всё вокруг дотла.

Я вышел на улицу, и дождь сразу ударил в лицо. Холодный, мелкий, назойливый - такой же, как мысли, которые не давали покоя последние дни. Я не спешил к машине. Стоял под козырьком входа, закурил ещё одну сигарету, смотрел, как капли разбиваются об асфальт, превращаясь в тысячи маленьких осколков.

Перед глазами всё ещё стояла Ария. Её спина, прямая и недоступная. Её шаги, которые не замедлились ни на секунду. Она не обернулась. Даже когда я смотрел ей вслед с надеждой, которую сам же и похоронил.

Я достал телефон. Сообщение от Даниэля: «Ты как? Уехал?»

«Да», - ответил я коротко.

Он прислал смайлик, который означал «держись». Я усмехнулся. Держаться? Я уже держался за край, и пальцы медленно разжимались.

Я сел в машину. Двигатель заурчал, дворники заскрежетали по сухому стеклу - дождь только начинался. Я выехал с парковки и направился домой.

Дорога была пустой. В городе уже зажглись фонари, их свет отражался в лужах, разбиваясь на жёлтые блики. Я смотрел на дорогу, но видел только её лицо. Её глаза. Её слова: «Три минуты вышли».

Телефон завибрировал. Потом ещё раз. Потом ещё. Я не смотрел - знал, что это Вика. Она названивала уже несколько раз, но я сбрасывал. На четвёртом звонке решил ответить. Просто чтобы она отстала.

- Что? - рявкнул я.

- О, наконец-то ты соизволил ответить! - её голос был звонким, каким-то неестественно весёлым. - А я уж думала, ты опять занят. Своей Арией, да?

Я промолчал.

- Я видела видео, Киран, - продолжила она, и в её голосе зазвенели металлические нотки. - Очень трогательно. Ты держишь её за руку. Стоишь так близко, будто она - весь твой мир. Только вот... она - никто. А я - твоя девушка.

- Ты не моя девушка, Вика, - сказал я холодно.

- О, правда? - усмехнулась она. - А кто тогда? Она? Та, которая послала тебя прямо в коридоре на глазах у всей толпы? Весь универ теперь знает, как ты умолял её остаться.

- Я не умолял.

- Видело, Киран. Все видели. Как ты смотрел на неё. Как просил. Как она ушла. А ты стоял, как побитый пёс, и не мог вымолвить ни слова.

Я сжал руль.

- Чего ты хочешь, Вика?

- Я хочу, чтобы ты понял: ты мой. Ты всегда был моим. И я не позволю какой-то новенькой разрушить то, что я строила годами.

- Ты ничего не строила, - сказал я тихо. - Ты просто была рядом. А я позволял. Потому что мне было плевать.

- А теперь не плевать?

- Теперь не плевать.

На том конце повисла тишина. Долгая, тяжёлая. Я слышал её дыхание - неровное, злое.

- Ты пожалеешь об этом, Киран, - сказала она наконец. Её голос стал ниже, почти шипящим. - Ты пожалеешь, что выбрал её. Я обещаю. Она не будет с тобой. Никогда. Я сделаю так, что она возненавидит тебя. Ещё сильнее, чем сейчас.

- Не трогай её, - сказал я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость.

- А то что? - усмехнулась она. - Ты меня ударишь? Или прибьёшь? Ты же Блэквуд, да? Мафия, кровь, стволы. Что ж, давай. Покажи, на что способен. Но помни: если ты тронешь меня, я расскажу всему университету, кто ты на самом деле. И как ты «заботишься» о людях.

Я молчал. Потому что она была права. Я не мог её тронуть. Не мог доказать, что она врёт. Пока что.

- Подумай над этим, Киран, - сказала она. - Хорошенько подумай. Стоит ли она того? Стоит ли она того, чтобы потерять всё? Репутацию, клан, уважение отца?

Она сбросила вызов.

Я замер. Смотрел на экран, где высветилось окончание разговора, и чувствовал, как внутри закипает злость. Глухая, беспомощная, ядовитая.

Я бросил телефон на пассажирское сиденье и вдавил педаль газа в пол.

Дома было темно и тихо. Я не включал свет. Прошёл на кухню, открыл холодильник, достал бутылку виски. Налил в стакан, выпил залпом. Обжигающе. Горько. Как всё, что происходило в моей жизни.

Телефон завибрировал снова. Вика. Я не ответил. Она прислала сообщение. Ещё одно. Ещё.

«Ты думаешь, она когда-нибудь поверит тебе? Ты - убийца, Киран. Ты - наследник мафии. Твои руки в крови. Она никогда не примет тебя таким. Никогда».

Я закрыл глаза.

«А я? Я принимаю. Я знаю тебя. И я люблю тебя. Зачем тебе та, которая боится? Зачем тебе та, которая смотрит на тебя с ужасом?»

Я не ответил. Не мог. Потому что она была права в одном: Ария смотрела на меня с ужасом. Не от страха. От разочарования.

Я налил ещё виски. Выпил. Поставил стакан на стол.

Потом взял телефон. Нашёл её номер. Арии.

«Я всё равно буду рядом. Даже если ты не веришь. Даже если прогонишь. Я не уйду».

Отправил. И не ждал ответа. Но через минуту экран загорелся.

«Отстань, Киран. Пожалуйста. Мне больно».

Я смотрел на эти слова и не знал, что ответить. Потому что ей было больно. И я был причиной.

Я выключил телефон. Отодвинул стакан. Встал.

В голове гудело. Не от виски - от злости. От бессилия. От желания разбить что-нибудь. Или кого-нибудь.

Я подошёл к окну. За стеклом всё так же моросил дождь. Где-то вдалеке мигали огни города. Жизнь продолжалась. У всех. Кроме меня.

Я закрыл глаза. И увидел её лицо. Зелёные глаза. Усталую улыбку. И понял, что сделаю всё, чтобы защитить её. Даже если для этого придётся разрушить всё, что я знал.

Даже если для этого придётся стать тем, кого она боится.

Вика объявила войну. И я принял вызов.

Я стоял у окна, глядя на то, как серые капли дождя дробятся о стекло. Думал об Арии, но мысли постоянно сбивались на Вику.

Она была как назойливая тень - вроде бы безобидная, но стоит повернуться, и она уже тут, прилипла к ногам.

Я анализировал её поведение, прокручивая в голове последние недели. Вика... Она не глупая, нет. Она была расчетливой, что в разы хуже. Она точно знала, когда нужно надавить на жалость, когда - на тщеславие, а когда просто выждать, создавая иллюзию присутствия. Но зачем ей это?

Может, это была болезненная зависимость? Или ей до зуда в костях хотелось титула «девушки Кирана Блэквуда» - этого нелепого статуса, который открывал двери в такие круги, куда её семье путь был заказан?

А может, ей нужно было моё тело - холодное, отстранённое, которое она пыталась согреть своим фальшивым теплом?

Хрен её знает. В глубине души мне было плевать на её мотивы. Меня бесило одно: она вцепилась в меня мёртвой хваткой, как клещ, и понимала, что чем больше я пытаюсь её стряхнуть, тем больнее будет разрыв.

Она была игроком, который не умеет проигрывать. И я чувствовал - она так просто не отступит. Она будет использовать любые рычаги, любые сплетни, любой компромат, лишь бы остаться в эпицентре моей жизни.

Внутри закипела холодная, вязкая злость. Я ненавидел это чувство - когда кто-то другой управляет твоими ходами.

Я развернулся и направился в ванную. Комната была наполнена резким запахом дорогого мужского парфюма и чем-то неуловимо женским - шлейфом её духов, который, казалось, въелся в стены.

Я сорвал с себя одежду, бросая её на холодную плитку. Зеркало отразило чужого человека: под глазами - тени, взгляд - тяжелый, лишенный огня. Я включил душ. Ледяная вода ударила в плечи, выбивая воздух из лёгких. Этот шок был единственным, что помогало не сойти с ума.

Стоя под струями воды, я закрыл глаза и представил Арию. Её холодный взгляд, её дрожащие руки. Я представил, как Вика, узнав о нашей встрече, пришла в бешенство. Что она сделает? Начнет преследовать Арию? Выльет ушат помоев на её репутацию, которая и так трещит по швам?

Вода текла по лицу, смешиваясь с потом, и я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Я готов был уничтожить любого, кто посмеет подойти к Арии ближе, чем на шаг.

Даже если этим «любым» окажется девушка, которую я когда-то по глупости подпустил слишком близко.

Я вышел из душа, чувствуя, как по телу бежит мелкая дрожь. Взял полотенце, вытерся и посмотрел на свое отражение. На зеркале из-за пара выступил отпечаток моей ладони.

Я не буду ждать, пока Вика сделает следующий ход. Я нанесу его сам.

А что касается Арии... я буду приходить к её окнам каждую ночь. Буду тенью, буду защитником, буду кем угодно. Лишь бы она была в безопасности.

Даже если в этой войне я останусь один против всех.

***

Тгк: ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)