Поцелуй врага | 18+

Киран

Прошло три дня.

Три чёртовых дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. И каждую из них я помнил.

Помнил её лицо. Помнил её голос. Помнил её взгляд. Помнил, как она сидела на полу среди осколков разбитой посуды. Точнее представлял это, потому что увидел ее перебинтованные колени... осколки через полупрозрачный мусорный пакет... Помнил бинты на ее коленях. Помнил дрожащие пальцы. Помнил, как она смотрела куда-то сквозь меня, будто уже давно находилась в другом мире.

Мире, в котором не было её отца. И не было меня.

Три дня назад она попросила меня уйти. Три дня назад я впервые в жизни выполнил её просьбу. И с тех пор не находил себе места.

Я сидел на кухне своей квартиры и крутил в руках кружку с давно остывшим кофе. За окном медленно наступало утро. Серое. Холодное. Неприветливое.

Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи. Деревья возле дома уже начинали желтеть. Ветер срывал первые листья и швырял их по мокрому асфальту. Скоро зима, а если быть точным через месяц. Будто кто-то выключил осень одним движением руки.

В квартире стояла тишина. Такая же мерзкая, как и последние несколько дней. На журнальном столике валялась пачка сигарет. Пепельница была переполнена.

Я даже не помнил, когда последний раз нормально спал. Каждый раз всё заканчивалось одинаково. Я закрывал глаза. А потом видел ее. Арию. Её заплаканное лицо. Её дрожащий голос. Её слова.

«Ты с Викой. Ты выбрал её.»

Я резко провёл рукой по лицу.

Как же меня достала эта фраза. Потому что всё было не так. Совсем не так. Я ничего не выбирал. Никого не выбирал. Но теперь это уже не имело значения.

Потому что со стороны всё выглядело именно так. Вика ходила рядом. Вика рассказывала всем подряд, что мы вместе. Вика держала меня за руку при людях. Вика целовала меня на той чёртовой даче. А я позволял.

Потому что тогда был слишком зол. Слишком занят собственными проблемами. Слишком глуп. А теперь было поздно. Телефон завибрировал. Потом ещё раз. Потом ещё. Я лениво потянулся к нему.

14 непрочитанных сообщений. Я даже не удивился. Половина от Даниэля. Половина от Вики. Первым открыл чат с Даниэлем.

Даниэль: «Ты жив вообще? Если ты умер, предупреди заранее. Хотя нет. Не предупреждай. Тогда Кузнецов отменит контрольную.»

Я фыркнул.

Следующее сообщение пришло минуту назад.

Даниэль: «Клянусь, если ты опять игноришь всех, я сам к тебе приеду.»

Я уже собирался ответить, когда сверху высветилось новое сообщение. Вика. Я раздражённо открыл чат.

Вика: «Доброе утро, котик, как спалось? Может мне сегодня приехать? Сделай приятно? Я скучаю по тебе...»

Я закрыл глаза. Господи. Нет. Только не это. Следующее сообщение пришло сразу.

Вика: «Ты куда вчера пропал? Я тебе звонила. Три раза. Ты опять меня игнорируешь? Киран? Ты обиделся?Сегодня увидимся?»

Я швырнул телефон обратно на стол. Хотелось выбросить его в окно. Или себя. Без разницы.

Потому что всё это начинало бесить. Очень сильно. Новое сообщение. На этот раз Даниэль.

Я не посмотрел. Через секунду он написал снова. Я снова не ответил. На третий раз терпение закончилось.

«Что тебе надо?», - написал я грубо.

Ответ пришёл мгновенно. Будто он сидел с телефоном в руках и только этого ждал.

Даниэль: «О! Живой! Я уже хотел заявление писать.»

Я закатил глаза.

Даниэль: «В универ сегодня собираешься? У нас контрольная по экономике. Кузнецов уже с утра орёт на весь корпус. Сказал, что лично убьёт каждого прогульщика. Начнёт с тебя.»

Я усмехнулся. Даже представил лицо старого преподавателя. В любой другой день мне было бы плевать. Но сейчас...

Сейчас перспектива сидеть ещё один день в пустой квартире казалась хуже контрольной. Я быстро напечатал:

«Буду»

Ответ прилетел сразу.

Даниэль: «Слава богу. А то я уже думал, что тебя Вика окончательно достала. Ну или лежит рядом шепча, какой ты славный в постели»

Я замер. Потом медленно написал:

«Не начинай»

Три точки. Исчезли. Появились снова.

Даниэль: «Ладно, ладно. Но если честно...»

Я уже знал, что сейчас будет.

Даниэль: «Ты выглядишь как человек, которому разбили сердце.»

Я усмехнулся. Горько. Потому что он даже не представлял, насколько был близок к правде. Хотя может это я разбил сердце, а может мне. Это не имеет значения.

Я отложил телефон. Поднялся со стула. Подошёл к окну. На улице начинался новый день. Люди спешили на работу. Куда-то ехали машины. Кто-то смеялся. Кто-то разговаривал по телефону. Обычная жизнь продолжалась.

Только моя почему-то остановилась. И как бы сильно я ни пытался убедить себя, что дело не в Арии... Я прекрасно знал правду.

Потому что последние три дня я думал только о ней. О том, как она сейчас. Переехала ли она. Ест ли вообще. Спит ли. Плачет ли по ночам. И рядом ли с ней всё ещё Матвей.

От последней мысли внутри снова поднялось знакомое раздражение. Нет. С этим парнем определённо было что-то не так. И чем больше я об этом думал... Тем меньше он мне нравился.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Несколько секунд просто смотрел на улицу. Потом отдёрнул штору. Утро окончательно вступило в свои права. Солнце медленно поднималось над городом, но его свет был каким-то бледным. Холодным. Совсем не похожим на летний. Таким же уставшим, как и я сам.

На стекле всё ещё остались разводы от вчерашнего дождя. Капли давно высохли, оставив после себя мутные дорожки. Во дворе уже кипела жизнь. Кто-то спешил на работу. Кто-то выгуливал собаку.

Возле детской площадки несколько мальчишек гоняли мяч. Их крики доносились даже сквозь закрытые окна. Обычное утро. Обычная жизнь.

Только почему-то всё это казалось бесконечно далёким. Будто происходило в другом мире.

Я опустил взгляд. На секунду мне показалось, что среди прохожих мелькнули светлые волосы. Сердце предательски дёрнулось. Но уже через мгновение я понял, что ошибся.

Не она. Конечно не она. Что ей здесь делать?

Я усмехнулся сам себе. Докатился.

Теперь мне Ария мерещится даже среди случайных прохожих. Отвернувшись от окна, я направился в спальню. Шкаф был наполовину открыт. Я достал первую попавшуюся чёрную футболку. Чёрную толстовку. Чёрную куртку. Как обычно.

В последнее время мне казалось, что в моём гардеробе вообще не осталось других цветов. Да и какая разница.

Через несколько минут я уже выходил из квартиры. В подъезде пахло сыростью. Чьим-то стиральным порошком. И вчерашним ужином соседей. Лифт приехал почти сразу. Я зашёл внутрь.

Старое зеркало на стене отразило моё лицо. Мятая ночь. Уставший взгляд. Тёмные круги под глазами. Красавец.

Двери начали закрываться. Но в последний момент в кабину вошла соседка с пятого этажа. Женщина лет сорока пяти. Я даже имени её не знал. Она подняла взгляд. Увидела меня. И сразу напряглась.

Как всегда. Словно боялась, что я прямо сейчас достану нож и начну терроризировать подъезд. Я давно привык к таким взглядам.

Люди любили делать выводы по внешности. Да и я не был из святых.

Особенно когда у тебя репутация Кирана Блэквуда. Поэтому я просто отвернулся. А она всю дорогу до первого этажа смотрела исключительно на цифры над дверью. Когда лифт наконец открылся, женщина буквально вылетела наружу.

Я даже усмехнулся. Ничего нового. На улице оказалось прохладнее, чем я ожидал. Ветер сразу ударил в лицо. Запах мокрого асфальта смешивался с запахом осени.

Той самой ранней осени, когда лето уже ушло, но зима ещё не пришла. Я сел в машину. Бросил телефон на соседнее сиденье. Повернул ключ зажигания. Двигатель тихо заурчал. Почти успокаивающе. Несколько секунд я просто сидел.

Смотря перед собой. Потом выехал со двора. Город постепенно просыпался. На дорогах становилось всё больше машин. На остановках толпились люди. Студенты сонно плелись в университеты. Школьники тащили за собой рюкзаки.

Кто-то пил кофе на ходу. Кто-то разговаривал по телефону. Обычная жизнь. И снова мне казалось, что я смотрю на неё со стороны. Будто не принадлежу всему этому.

Дорога до университета заняла чуть больше двадцати минут. Всю дорогу я ехал молча. Без музыки. Без радио. Без новостей. Только звук двигателя.

И редкое шуршание дворников по стеклу. Хотя дождя уже не было. Я просто не выключил их после вчерашней поездки. Мысли всё равно были слишком громкими. Они не оставляли меня в покое ни на секунду.

Ария. Опять Ария. Всегда Ария.

Я видел её лицо так отчётливо, словно она сидела рядом на пассажирском сиденье. Видел её глаза. Уставшие. Пустые. Красные после слёз. Видел, как она сидела на кухне. Закутавшись в плед. Такой маленькой. такой потерянной. Такой одинокой.

Видел в мыслях кровь на её коленях. Разбитую посуду. Осколки на полу. И Матвея.

Чёртового Матвея. Эта мысль сразу испортила настроение. Я сильнее сжал руль. Что-то в нём было не так. Я чувствовал это с первой встречи. Не мог объяснить. Не мог доказать. Но чувствовал.

Слишком спокойный. Слишком правильный. Слишком вовремя оказался рядом. А потом снова всплыли её слова.

«Ты с Викой. Ты выбрал её.»

Я резко выдохнул. Если бы всё было так просто. Если бы она только знала. Но нет. Она видела то же, что и остальные.

Киран и Вика. Киран и Вика. Киран и Вика.

Весь университет только об этом и говорил. И теперь уже было поздно что-то объяснять. Потому что когда я всё-таки оказался рядом... Она попросила меня уйти. И я ушёл.

Потому что в тот момент её боль была важнее моего желания остаться. Потому что если бы я остался... То, возможно, сказал бы то, что давно не должен был говорить. Или сделал бы то, о чём потом невозможно было бы забыть. А Арии сейчас точно не нужны были ещё одни проблемы. Особенно если этой проблемой был я.

***

Университет встретил меня привычным шумом. Гул голосов. Смех. Хлопанье дверей. Запах дешёвого кофе из автомата, духов и свежей выпечки из буфета.

Студенты носились по коридорам, обсуждая контрольные, преподавателей и очередные университетские сплетни.

Обычный день. Самый обычный. Только мне всё это казалось бессмысленным.

Я толкнул входную дверь и вошёл внутрь. Разговоры вокруг сразу стали тише. Не намного. Но достаточно, чтобы заметить. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то наоборот начал смотреть слишком внимательно.

Пара первокурсников вообще резко замолчали, когда я прошёл мимо.

Я привык.

За последние годы подобное стало нормой. Поэтому даже не обратил бы внимания.

Если бы не другое. Люди смотрели не только на меня. Они постоянно переводили взгляды куда-то мне за спину. Переглядывались. Улыбались. Шептались.

И я уже заранее знал, кого увижу. Закрыл глаза. Мысленно досчитал до трёх. Обернулся. Конечно. Вика. Куда же без неё.

Она шла прямо ко мне. На высоких каблуках. В коротком чёрном платье. С идеальной укладкой. С идеальным макияжем. С идеальной улыбкой. Словно собиралась не на пары, а на фотосессию.

И самое раздражающее - она выглядела абсолютно счастливой. Как человек, который получил всё, что хотел.

- Кира-а-ан! - Голос Вики, резкий и пронзительный, полоснул по тишине коридора.

Несколько студентов шарахнулись в сторону, кто-то обернулся с явным любопытством. Я даже не успел среагировать, как она уже влетела в моё личное пространство и вцепилась в локоть, как будто боялась, что я растворюсь в воздухе.

- Господи, наконец-то! - выдохнула она, сияя так, будто нашла клад.

Я медленно перевёл на неё взгляд. Каждое движение казалось тяжёлым, словно я продирался сквозь густой туман после бессонной ночи.

- Что «наконец-то»? - мой голос прозвучал суше, чем я планировал. Раздражение начало неприятно покалывать в висках.

Вика не смутилась.
- Я тебя всё утро ищу!

- Зачем?

Она картинно надула губы, заглядывая мне прямо в глаза - нагло, без тени сомнения в том, что я обязан её выслушать.

- Потому что ты невыносимый.

- Спасибо, ценю, - отозвался я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

- Нет, Киран, серьёзно! - она ткнула меня пальцем в плечо, довольно ощутимо. - Я тебе вчера написала восемнадцать сообщений. Восемнадцать!

Я промолчал, глядя поверх её головы на бесконечный поток студентов.

- Потом позвонила пять раз, - она перешла на агрессивный шёпот, подавшись ближе. - И ещё отправила голосовые. Ты видел?

- Видел.

- И проигнорировал!

- Да, - отрезал я. Холодно, чётко, как нож гильотины.

- Киран! - она дёрнула мою руку, пытаясь заставить меня смотреть на неё.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

Вика закатила глаза, закачав головой:
- Ты невозможный.

- Мне часто это говорят, - я наконец посмотрел на неё, и в этом взгляде было достаточно холода, чтобы охладить пыл любого другого человека. Но не её.

- Потому что это чистая правда, - не унималась она, снова вцепляясь в мою руку. Я хотел стряхнуть её пальцы, но на борьбу просто не было ресурса.

- Знаешь, я вообще-то переживала, - она понизила голос, пытаясь добавить в него мягкости, но вышло фальшиво.

- Не стоило, - буркнул я.

- Стоило! - она возмущённо всплеснула свободной рукой. - Вдруг тебя похитили?

Я усмехнулся - криво и недобро.

- Кто? Ты сама-то слышишь, что несёшь? Это я кого угодно похищу, если захочу, но точно не меня.

- Ну, мало ли... вдруг? - она прищурилась, и в её глазах мелькнула озорная искра.

- Тогда зачем болтать лишнее?

- Потому что это романтично, - она чуть ли не промурлыкала это, почти прижавшись ко мне. - И я тебя люблю, дурак!

Я замер. Мы стояли посреди толпы, но мир вокруг словно сузился до её вызывающего взгляда. Я молчал так долго, что она не выдержала и прыснула со смеху, моментально сбрасывая маску «обеспокоенной девушки».

- Ладно, ладно, - она небрежно поправила волосы, переключаясь на другую тему быстрее, чем я успел моргнуть. - Может, тебя тогда избили?

Я прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирует жилка на виске.

- Вика, ты перегибаешь. Ты правда думаешь, что кто-то в здравом уме рискнёт ко мне подойти с моей-то репутацией?

- А что? Жизнь - штука непредсказуемая.

- Замолчи, - процедил я сквозь зубы.
Она снова улыбнулась - так, как улыбаются победители, знающие, что задели за живое.

- Вот видишь, - она торжествующе указала на меня пальцем.

- Что я вижу?

- Ты злишься. Значит, ты всё-таки умеешь разговаривать.

Я зажмурился. Господи, за что мне это?

- Кстати! - она вдруг дёрнулась, словно её ударило током. - Ты видел мои новые сторис?

- Нет.

- Там мы вместе, - она произнесла это с такой невинной улыбкой, от которой стало не по себе.

Я нахмурился, чувствуя недоброе предчувствие.

- Где «вместе»?

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

- Ну... ты сидишь рядом со мной.

Меня словно окатило ледяной водой. Я уставился на неё, не в силах поверить в наглость происходящего.

- Ты серьёзно?

- А что такого? - она пожала плечами, будто ничего не случилось.

- Это считается «вместе»?

- Конечно, - она улыбнулась ещё шире.

- Удали.

- Нет.

- Вика.

- Нет, Киран. И не проси.

Она показала мне язык. Как ребёнок. Я медленно выдохнул. Потом ещё раз. Терпение заканчивалось быстрее, чем обычно. Мы уже почти дошли до лестницы. Именно тогда я поднял голову.

Сам не знаю почему. Наверное, почувствовал. Или просто надеялся. Ария. Она стояла возле окна на втором этаже.

Серый свитер. Светлые джинсы. Волосы собраны в небрежный пучок. Никакого макияжа. Только бледное лицо. Тени под глазами. И эта усталость. Такая сильная, что её было видно даже отсюда.

На секунду весь коридор исчез. Осталась только она. И я.

Наши взгляды встретились. Мир будто замер. Я видел её глаза. Такие знакомые. Такие красивые. И такие пустые. Она смотрела на меня. Потом её взгляд медленно опустился ниже.

На мою руку. Точнее... На Вику.

Которая всё ещё держалась за меня. Улыбка исчезла с лица Арии. Если она вообще была. Сердце неприятно сжалось.

Нет. Чёрт. Только не так. Я хотел убрать руку. Хотел остановить её. Хотел объяснить. Сказать хоть что-нибудь. Что угодно. Но было уже поздно. Ария отвернулась первой. Слишком быстро. Слишком резко. Будто смотреть на меня было больно.

А потом просто ушла. Скрылась за углом коридора. Исчезла. Словно её и не было. И почему-то именно это ударило сильнее всего.

- Киран? - Я даже не сразу услышал Вику. - Киран? - Она потянула меня за рукав. - Ты чего завис?

Я продолжал смотреть туда, где только что стояла Ария.

- Киран? - позвала она уже настойчивее. И я не выдержал, резко рявкнул на нее:
- Что?

- Ты вообще меня слышишь?

- Нет, - бросил я холодно, фыркнув.

Вика нахмурилась.

- Ты опять про неё думаешь?

Я резко повернул голову.

- Что ты сейчас сказала?

Она тут же поняла, что сказала лишнее. Но отступать было поздно.

- Да ладно. - Вика скрестила руки на груди. - Я же не слепая. Ты постоянно смотришь на неё. Постоянно ищешь её глазами. Даже сейчас.

Молчание. Вика поджала губы. А потом неожиданно улыбнулась. Но улыбка получилась какой-то натянутой. Нервной.

- Знаешь что? - Она поправила сумку на плече. - Забудь. Просто забудь, что я сказала.

Я ничего не ответил. Потому что если скажу сорвусь. Накричу на нее.

- Всё равно она тебя ненавидит, - сказала Вика, двже мельком улыбнувшись.

В груди что-то неприятно кольнуло. Очень сильно. Но лицо осталось каменным. Вика внимательно наблюдала за мной. И кажется, увидела больше, чем должна была. Потому что её улыбка медленно погасла.

- Понятно... - тихо произнесла она. Я выдернул руку из её хватки.

- Иди на пару, - сказал я.

- А ты? Когда придешь ты?

- Потом.

- Но контрольная...

- Мне плевать. Иди одна, - сказал я резко.

Вика несколько секунд смотрела на меня. Будто хотела что-то сказать. Но в итоге только кивнула.

- Как скажешь. Увидимся на паре, люблю тебя.

Она развернулась и пошла по коридору. На этот раз без улыбки. Без шуток. Без попыток привлечь внимание. А я остался стоять возле лестницы. Продолжая смотреть туда, где несколько секунд назад была Ария.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Потому что я начал понимать одну простую вещь. С каждым днём она отдалялась всё дальше. А я понятия не имел, как её остановить.

Нужно с ней поговорить. Обязательно и как можно скорее.

Контрольную я писал как в тумане.

Кузнецов у доски гудел что-то про интегралы, его голос неприятно вибрировал в ушах. Он прохаживался между рядами, и каждый его шаг по скрипучему полу отдавался во мне глухим раздражением. В аудитории стоял привычный фон: судорожный скрип ручек, шуршание бумаги, чьи-то обречённые вздохи.

Я сидел на последней парте, вжавшись в спинку стула, как в защитный щит.
Перед глазами - бланк с заданиями. Обычно это заняло бы у меня десять минут, но сегодня текст плыл. Буквы превращались в невнятную пляшущую кашу.

Все мысли - там, у лестницы.

Бледность Арии. Тёмные круги под её глазами, которые казались почти болезненными. И этот взгляд - короткий, прошивающий насквозь, а потом резкий поворот головы, будто само моё присутствие причиняло ей физическую боль.

Ручка предательски замерла, оставляя кляксу на чистом листе.

Я глухо, почти беззвучно выругался.

- Ты чего? - шепотом, прямо в ухо, подал голос Даниэль.

Я даже не повернул головы, вцепившись в столешницу так, что побелели костяшки.

- Ничего.

- Выглядишь так, будто тебя сейчас вывернет наизнанку, - он хмыкнул, не дождавшись ответа. - Ну да, точно. Значит, всё настолько плохо.

- Отвали, Даниэль, - процедил я сквозь зубы.

Несколько секунд он что-то черкал в своей тетради, а потом снова подался в мою сторону.

- Это из-за неё, да? Из-за Арии?

Я медленно, очень медленно повернул голову. В глазах, наверное, читалось желание ударить, потому что Даниэль тут же вскинул руки в примирительном жесте.

- Тебе жить надоело? - спросил я тихо, почти ласково.

- Всё, понял, - он отстранился, изображая на лице полную покорность. - Молчу, как рыба.

Но молчал он ровно три секунды.

- Хотя, справедливости ради, выглядишь ты как тот, кто сам с упорством маньяка роет себе яму, а потом героически пытается в ней утопиться.

- Даниэль!

- Заткнулся, всё, молчу.

Я снова отвернулся к окну. За стеклом безжизненно кружились жёлтые листья. Небо окончательно свинцовело, обещая затяжной ливень. Мир снаружи казался таким же серым и бессмысленным, как этот пустой бланк.

Когда время вышло, я поплёлся к столу преподавателя. Кузнецов принял мой лист, бегло пробежался по ответам - и его лицо мгновенно окаменело.

- Блэквуд.

Я поднял на него глаза.

- Что?

- Это что такое? - он ткнул пальцем в середину листа, где я даже не удосужился дописать уравнение.

- Контрольная, - ответил я с убийственным спокойствием. Кузнецов криво усмехнулся, его взгляд стал острым, как бритва.

- Издеваешься?

Я пожал плечами. Сил на оправдания не было.

Преподаватель тяжело выдохнул, снимая очки и потирая переносицу.

- Ты ведь способен написать на отлично. Ты лучший в потоке, когда не валяешь дурака. Почему?

- Не было настроения, - сказал я, даже не пытаясь звучать вежливо.

В аудитории воцарилась звенящая тишина. Кто-то из студентов замер с поднятой рукой. Кузнецов посмотрел на меня так, будто я только что признался в преступлении.

- Настроения, значит, не было, - повторил он медленно, смакуя каждое слово, как яд.

Я молча развернулся, не дожидаясь продолжения лекции.

- Блэквуд!

Я замер у самой двери, взявшись за ручку.

- Если завалишь сессию, даже не смей приходить ко мне с жалобами, - бросил он в спину. - Я предупреждал.

- Не завалю, - ответил я, не оборачиваясь.

- Очень на это надеюсь.

Я вышел в коридор, чувствуя, как тяжёлая дверь отсекает меня от скучной академической жизни. В голове не было ни формул, ни страха перед сессией.

Только одно: образ Арии, которая теперь смотрит сквозь меня, как через пустое место. И от этого внутри всё обрывалось.

После пар я забился в дальний угол коридора, устроившись на широком подоконнике. Снаружи мир тонул в серой акварели: мелкий, вязкий дождь превращал улицу в размытое пятно. Люди мелькали внизу, как муравьи, прячась под куполами зонтов, спеша туда, где тепло и сухо.

Обычная жизнь. Обычный вторник. А у меня под рёбрами будто натянуло струну, готовую лопнуть от любого прикосновения.

- Ты выглядишь так, будто съел что-то несвежее, - раздался голос Даниэля. Он плюхнулся рядом, звякнув пластиковыми крышками стаканчиков. - Держи. Кофе поможет, если ты, конечно, не решил умереть от тоски прямо здесь.

- Спасибо, - отозвался я, принимая стакан. Горячий пластик обжёг пальцы, отрезвляя.

- Как контрольная? Кузнецов уже точит нож?

- Плевать, - бросил я, глядя, как капля воды медленно ползёт по стеклу.

Даниэль замолчал, но я чувствовал его взгляд - тяжёлый, изучающий, как у хирурга, который ищет, где сделать надрез.

- Это из-за неё, да? - наконец спросил он. - Я видел, как вы смотрели друг на друга у лестницы. Она была с Дашей, выглядела так, будто её ударили под дых. А ты - с Викой.

Раздражение вспыхнуло внутри, как бензин.

- Я был с Викой, потому что она сама меня нашла, - прорычал я, крепче сжимая стакан. Вспоминая наш с ней разговор.

- И поэтому ты позволил ей виснуть у тебя на руке? - Даниэль приподнял бровь, не мигая.

- Это ничего не значит, Дэн.

- Для тебя - может быть, - он отпил кофе, глядя куда-то в сторону. - А для неё - всё. Киран, ты не понимаешь? Она не умеет читать твои мысли. Она видит картинку: ты, Вика, показная близость. Для неё это выглядит как предательство. Ты просто показал ей, что тебе всё равно.

Я резко повернулся к нему. Кофе в стакане дрогнул.

- С чего ты взял, что мне всё равно?

- А разве нет? - он пожал плечами с пугающей лёгкостью. - Ты хоть раз попытался объясниться? Хоть раз подошёл, когда она не смотрела в другую сторону?

- Она выгнала меня! - я почти выплюнул эти слова. - Прямым текстом сказала: «уходи». Что я должен был сделать? Умолять? Может быть еще на коленях? Ей было плохо, поэтому я ушел когда она попросила.

- Может, именно этого она и ждала, - тихо ответил Даниэль.

В коридоре стало шумно: толпа студентов вывалилась из соседней аудитории, кто-то громко смеялся, кто-то спорил о зачётах. Слишком много жизни для человека, который чувствует себя выжженным изнутри.

- Она переезжает, - бросил Даниэль, нарушая паузу.

Я замер.

- Я знаю.

- Откуда? - он явно не ожидал такого ответа.

- Сказала в больнице. Ещё до... всего. Дом бабушки. Двухэтажный, старый, тёмный. - Я усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. - Она так его описала, будто это склеп, а не жильё.

- Значит, доверяла, - Даниэль подался вперёд. - А сейчас? Ты хоть пробовал помочь?

- Она отказалась. Сказала, что справится сама.

- Киран, ты ведёшь себя как обиженный ребёнок, - он вдруг стал серьёзным, голос потерял насмешливые нотки. - Ты ушел - теперь ревнуешь. Ты или иди и делай что-то, пока она не исчезла совсем, или отпусти. Но не сиди здесь, не трави себя. Это выглядит жалко.
Он тяжело хлопнул меня по плечу - этот жест был скорее требованием, чем утешением - и поднялся, уходя в сторону лестницы.

Я остался один. В тишине, которая казалась теперь оглушительной.
За окном дождь усилился, размывая контуры города. А в голове пульсировала одна мысль: «Она переезжает».

И я действительно вёл себя как последний дурак, ожидая, что всё решится само собой.

***

Вернулся я поздно. Пустой дом встретил меня тишиной, от которой обычно веяло холодом, но сегодня она казалась удушающей. Я сорвал с плеч промокшую куртку, бросил её на пол, даже не глядя, куда она упала.

На кухне, в полумраке, я поставил чайник. Пока он закипал, выудил из кармана телефон. На экране высветилось сообщение от отца. Короткое, как выстрел:
«Завтра встреча. Будь у меня. Есть дела. Будь готов»

Я даже не ответил. Просто продавил кнопку выключения и швырнул аппарат на столешницу. В семье Блэквудов «дела» никогда не означали ничего хорошего.

Это всегда кровь, цифры, сделки, в которых нет места человечности. А я... я был лишь инструментом, который отец пытался заточить под свои нужды. Но сегодня всё, что касалось бизнеса, казалось до тошноты далёким.

В голове, как заезженная пластинка, крутился голос Даниэля: «Иди и делай. Или оставь её в покое».

Я хотел оставить. Чёрт возьми, я действительно хотел выжечь её из своей памяти, как старую рану. Но вместо этого я каждый раз закрывал глаза и видел Арию. Её бледное лицо. Тот отчаянный, почти потухший взгляд, которым она проводила меня у лестницы. «Ты с Викой. Ты выбрал её».

Я не выбирал. Я просто плыл по течению, позволяя Вике вешаться на шею, потому что это было проще, чем признаться самому себе в слабости. И теперь Ария была уверена: я - такой же гнилой, как и весь мой мир. Что я выбрал развлечение, пока она собирала осколки своей жизни.

Я вспомнил тот проклятый вечер. Скрежет стекла под её пальцами. Кровь, ярко-алую на бледной коже её коленей которые были перебинтованны.

И Матвея - этот парень сидел рядом, собирал эти чёртовы осколки, остался с ней, пока я... я просто развернулся и ушёл. Сработал инстинкт Блэквуда: не показывай боли, не задерживайся там, где ты уязвим.

- Какой же ты идиот, Киран, - я выплюнул это в пустую кухню, и мой голос прозвучал чуждо, почти угрожающе.

Чайник щёлкнул, отключаясь с громким, неестественным лязгом. Я налил кипяток в кружку и машинально бросил туда пакетик чёрного чая с корицей. Того самого, который она постоянно пила. Зачем? Сам не знал.

Возможно, чтобы почувствовать этот запах - единственный след, который она оставила в моей реальности.

Я опустился на стул, сжимая горячую кружку так, что кожа на костяшках натянулась до предела. Боль от обжигающего фарфора помогала сосредоточиться.

Она переезжает. Через пару дней её не будет в той квартире. Она скроется в том «тёмном, двухэтажном доме» умершей бабушки, о котором говорила с такой тоской. Я даже не знал точного адреса. И это осознание ударило сильнее, чем любой допрос отца. Если я позволю ей уехать, я потеряю её навсегда. Она исчезнет с моих радаров, как будто её никогда и не было.

Но что я мог сделать? Я - Блэквуд. Моё присутствие рядом с ней - это риск. Моё прошлое - это яд. Она просила уйти. В её глазах, когда она смотрела на меня, была пустота - та самая, что остаётся после выжженной земли.

Я допил чай, хотя он был горьким, как мои мысли. С грохотом выкинул пакетик, вымыл кружку до зеркального блеска, поставил её на место - всё по привычке, всё на автомате.

Я лёг в кровать, уставившись в потолок, где тени от уличных фонарей плясали, словно призраки. Сон не шёл. Каждая секунда казалась часом, а в ушах всё ещё звенел тихий, обиженный голос Арии.

Завтра встреча с отцом. Завтра новые приказы. А я лежал в темноте и понимал: если я завтра не решусь, пути назад больше не будет.

Я должен был что-то сделать. Даже если для этого придётся переступить через правила, через отца и, возможно, через саму Арию, которая давно знала, кем я являюсь на самом деле.

***

Утро следующего дня выдалось пронзительно холодным. Я приехал к университету задолго до начала занятий, когда небо ещё не успело окончательно сбросить ночную черноту, оставаясь вязким, серым и неприветливым.

Я сидел в машине, чувствуя, как кожаный руль холодит ладони, и методично выкуривал одну сигарету за другой. Дым - единственный тёплый объект в этом мире - медленно растворялся в сыром воздухе.

Мой взгляд был прикован к главному входу. Я ждал. Не имея плана, не имея даже оправдания для самого себя, я просто ждал её.

Ария появилась через полчаса. Она шла в одиночестве, нелепо кутаясь в слишком большой свитер, который делал её ещё более хрупкой.

Её движения были медленными, какими-то заторможенными - так ходят люди, которые не спали несколько суток и чей мир держится на честном слове.

Она смотрела в пол, под ноги, будто изучала трещины в асфальте. Никакой привычной яркости, никакой улыбки. Просто усталость, пропитавшая её до костей.

Я вышел из машины раньше, чем успел обдумать этот шаг.

- Ария, - позвал я. Голос прозвучал хрипло, непривычно для меня самого.

Она вздрогнула. Остановилась, но не обернулась. Её плечи на мгновение напряглись, а потом опали, словно она смирилась с неизбежным.

- Чего тебе, Киран? - спросила она. Голос был тихим, лишённым всякой эмоциональной окраски.

Я сделал шаг, другой, сокращая дистанцию. Запах её парфюма, едва уловимый на морозе - ваниль и что-то горькое, - ударил в нос, пробуждая в памяти всё то, что я пытался заблокировать.

Я встал почти вплотную. Хотелось коснуться её плеча, сжать его, чтобы почувствовать, что она настоящая, что она здесь, но я не посмел. Блэквуды не тянутся к свету, когда сами пропитаны тьмой.

- Как ты? - снова спросил я, и в этом вопросе было всё моё бессилие.

Она наконец повернулась. Её зелёные глаза, обычно глубокие и живые, сейчас казались двумя стёклами, за которыми ничего нет. Она криво, болезненно усмехнулась.

- Ты серьёзно? - она вскинула брови, и этот жест был полон такого ядовитого сарказма, что я невольно отшатнулся. - Ты ждёшь, что я расскажу, как прекрасно провожу время, зная, что мой мир рушится?

- Я хотел знать...

- Нормально я, - перебила она, глядя куда-то в сторону моего плеча. - А как ты? Как Вика? Счастливы? У вас ведь всё по расписанию, верно?

В её голосе не было ни капли злости - только равнодушие. И это оказалось куда страшнее любого крика или истерики. Равнодушие - это приговор.

- Мы не вместе, - отрезал я.

- Весь универ думает иначе, - она сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. - И весь универ видит, как ты позволяешь ей себя «присвоить». Мне плевать, Киран. Правда. Мне глубоко плевать на твои связи с этой куклой. Просто... не приходи. Не пытайся играть в героя там, где ты сам всё разрушил. Никогда не приходи на похороны моего отца. Слышишь? Даже не смей там появляться. Не смей изображать скорбь, когда тебе «всё равно».

- Мне не всё равно, - процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость на самого себя. - Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?

- Я понимаю, что мне больно на тебя смотреть, - она вдруг подняла взгляд, и я увидел в её глазах такую усталость, что у меня перехватило дыхание. - Ты видишь во мне что-то, чего больше нет. Ты тянешься ко мне, когда тебе удобно, а потом возвращаешься к ней, когда тебе скучно.

- Вика сама липнет ко мне! - я почти сорвался на крик, переходя на опасный рык. - Ты думаешь, мне нужна эта игра?

- Но ты не отталкиваешь её, - тихо, но с железной уверенностью сказала она. - Ты не отталкиваешь никого. Ты просто позволяешь этому случаться, потому что тебе так удобнее. А я... я не хочу быть частью твоего удобства.

Она посмотрела на меня в последний раз - долго, внимательно, будто пыталась запомнить, как я выгляжу, чтобы потом окончательно стереть из памяти.

- Прошу тебя, - добавила она уже совсем тихо, - не пиши. Не звони. Не ищи встреч. Тебе кажется, что ты что-то чувствуешь, но ты просто боишься остаться один. Мне тяжело видеть тебя, Киран. Понимаешь? Физически тяжело.

Она развернулась, поправила лямку сумки и быстро пошла к входу, даже не оглянувшись.

Я остался стоять посреди пустынной парковки. Ветер трепал полы моего пальто, ледяные капли начинали оседать на щеках, превращаясь в некое подобие холодного пота. Я смотрел ей вслед, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, но не сдвинулся с места.

У меня не было права её догонять. И, что было гораздо хуже, у меня не было ни одного достойного аргумента, чтобы заставить её остановиться.

Я был Блэквудом, человеком, который привык брать то, что хочет, но сейчас... я впервые столкнулся с тем, что взять - нельзя. Это можно только заработать. А я всё потерял.

Вечер опустился на город тяжёлым свинцовым одеялом.

Я сидел в своей машине, припаркованной в тени старых лип напротив её дома.

Мотор давно остыл, но я не двигался, вцепившись в руль до побелевших костяшек. В её окнах на пятом этаже горел свет - тусклый, одинокий огонёк, который был сейчас единственной нитью, связывавшей меня с реальностью.

Телефон в кармане завибрировал, нарушая тишину салона. Я даже не глядя знал, кто это.

Вика: «Киран, ты где? Снова пропал? Я тут в баре, приезжай, мне скучно».

Я проигнорировал сообщение, швырнув телефон на пассажирское сиденье. Её навязчивость уже не раздражала - она вызывала глухую, пульсирующую ярость.

Она лезла в мою жизнь, словно паразит, не понимая, что я стою на краю пропасти, а каждое её «мне скучно» тянет меня вниз.

Следом пришло уведомление, от которого по спине пробежал холодок: сообщение от отца.

«Завтра утром. Без опозданий. Мы будем обсуждать сделку, которая решит, сможешь ли ты вообще остаться в этом городе. Не вздумай подвести Блэквудов».

Я закрыл глаза, откинувшись на сиденье. «Решит, сможешь ли ты остаться».

Отец всегда умел ставить ультиматумы, в которых не было выбора. Если я завтра не проявлю должной жестокости, не подпишу бумаги, не переступлю через остатки своей совести, он меня уничтожит.

Он вычеркнет меня, как досадную ошибку. Но в ту же секунду, когда я думал об этом, в голове всплывало лицо Арии.

Она переезжает. В тот «тёмный дом» бабушки, о котором говорила с такой безнадёжностью. Я не знал адреса. Я даже не знал района.

Если она уедет туда, я потеряю её след навсегда, а завтрашний день у отца заберёт у меня остатки той свободы, которая позволила бы мне её искать.

Я взял телефон и дрожащими пальцами начал печатать. Текст выходил сухим, почти механическим, но каждое слово давалось с трудом:
«Мне жаль»

Отправил. Секунда тишины показалась вечностью.

«Не за поцелуй», - добавил я вторым сообщением, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. - «За то, что я не был рядом, когда тебе было плохо. За то, что позволил другим собирать твои осколки, пока я трусливо отступал в тень»

Ответа не было. Я и не ждал. Она имела полное право стереть меня из своей жизни.

Где-то наверху, на третьем этаже, женщина выключила свет - дом начал медленно погружаться в сон.

На втором этаже зашуршали шторы, отрезая чужую жизнь от моей. Только её окно на пятом продолжало светиться, как маяк в бушующем океане.

Часы на приборной панели отсчитывали минуты, превращаясь в часы. Один час. Два. Три.

Я анализировал каждое слово отца, каждую возможную сделку, пытаясь просчитать, как вывернуться, как сбежать от этой мафиозной удавки, если она всё-таки решит дать мне шанс. Но шанса не было. Было только это бесконечное ожидание.

Вика прислала ещё одно сообщение: «Ты меня игнорируешь? Серьёзно? Киран, не играй со мной».

Я выключил телефон. Пусть сходит с ума, пусть ищет меня по всему городу.

Она не понимает, что сейчас, здесь, решается не вопрос того, с кем я проведу ночь, а вопрос того, буду ли я вообще человеком завтра утром.

Свет на пятом этаже погас лишь под утро, когда горизонт начал окрашиваться в болезненно-серый цвет. Тьма поглотила её квартиру.

Я уже собирался завести двигатель, чтобы уехать до того, как город окончательно проснется, но тишину нарушил тихий, породистый гул мотора.

Из-за угла, плавно, будто хищник, выплыла знакомая машина. Матвей.

Он припарковался в двух десятках метров от меня, заглушил двигатель и на несколько секунд замер в темноте салона. Я вжался в спинку сиденья, чувствуя, как внутри всё заледенело.

Он вышел, не спеша, поправил воротник куртки и направился прямиком к её подъезду. В его походке не было ни сомнения, ни страха - только уверенность человека, который знает, что ему там рады.

Он не позвонил в домофон. Он просто приложил ключ к двери, и та послушно подалась, пропуская его внутрь.

В этот момент внутри меня что-то окончательно надломилось. Я смотрел на закрывшуюся дверь подъезда, и мне казалось, что это закрылась сама возможность для меня когда-либо снова войти в её жизнь. Он был там, он был её опорой, её «безопасным берегом», пока я сидел в холодной машине, связанный по рукам и ногам именем Блэквуд и завтрашней сделкой с отцом.

Вика прислала последнее сообщение: «Ты всё ещё там? Не смеши меня, Киран. Она уже давно не одна. Иди домой»

Я не ответил. Она каким-то чудом узнала, что она не одна. Все это странно. Я смотрел на пустое окно, на серый фасад дома, который стал для меня неприступной крепостью.

Больше не было смысла ждать, когда погаснет свет - теперь он горел где-то в глубине дома, там, где я был лишним.

Я сжал руль так, что кожа на оплётке треснула. Ревность, острая и ядовитая, заставила меня на мгновение потерять контроль.

Матвей. «Правильный» парень, душа компании, надежное плечо. Тот, кто всегда рядом.

Но что-то в этой «правильности» всегда казалось мне фальшивым. Слишком гладко. Слишком вовремя.

Я достал из кармана запасную сим-карту, которую держал для экстренных случаев, и вставил в телефон. Набрал единственный номер, который знал наизусть.

- Ты где, черт возьми? - голос Даниэля в трубке прозвучал сонно и хрипло. - Пять утра, Киран.

- Мне нужно знать всё про Матвея Кэрроу, - отрезал я, глядя на темные окна пятого этажа.

- Ты хоть понимаешь, что ты просишь? - голос Даниэля стал тише, в нём проскользнула сталь. - Даша - моя девушка. Матвей - её брат, единственный человек, который у неё остался после смерти матери. Мы с ним в одной компании. Если я начну рыть под него, и это всплывет... я потеряю Дашу. Ты понимаешь, что ставишь меня в тупик?

- Я знаю, кто тебе Даша, - ответил я, не отводя взгляда от подъезда, где скрылся Матвей. - Но ты лучше меня знаешь, как выглядит фасад у тех, кто делает вид, что они «обычные студенты». Даша слепа от любви к брату, она идеализирует его. Ты - нет. Ты видишь больше.

- Я вижу парня, который работает в IT и учится на отлично, - парировал Даниэль.

- А я вижу человека, который в пять утра приезжает к девушке, которая только что пережила семейную трагедию и собирается переезжать, - я сжал телефон так, что побелели костяшки. - Ты думаешь, он просто пришел её поддержать? Если он «плохой», как ты говоришь, зачем ему Ария?

- Вот поэтому я и прошу тебя, - я почти прорычал это в трубку. - Если ты не хочешь, чтобы Даша пострадала, когда «идеальный» Матвей вдруг скинет маску, делай, что я говорю. Даша - твоя девушка, и ты должен её защищать. Даже от её собственного брата.

Даниэль молчал долго. Было слышно, как он тяжело дышит - конфликт интересов разрывал его на части. С одной стороны - дружба с Кираном и холодная логика, с другой - чувства к Даше и доверие к её брату.

- Хорошо, - наконец выдал он, и я почувствовал, как он сам себе подписывает приговор. - Я проверю счета, его рабочие контакты в той IT-конторе и, если получится, посмотрю его логи переписки через общую сеть. Но Киран... если это будет просто твоя ревность, я сам с тобой разберусь.

- Договорились, - сухо ответил я.

Я сбросил вызов. Даниэль был вхож в определенные круги, и он знал: если я начинаю «копать», значит, у меня есть повод. И теперь, когда я знал про Дашу достаточно, картина становилась ещё более опасной. Если Матвей - мафия, то Даша для него - идеальное прикрытие, а я - единственный, кто может сорвать эту маску.

Я завёл двигатель. Тихий гул мотора показался мне похоронным звоном. Я уезжал, зная, что впереди - встреча с отцом, кровь, долг фамилии и необходимость врать всем, включая самого себя.

Я уезжал, но чувствовал, что часть меня навсегда осталась там, за этими шторами, в темноте, куда я - Блэквуд - не имел права войти, не испачкав её своей жизнью.

***

Тгк ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)