Поцелуй врага | 18+

Ария

Я не спала.

Вообще.

Всю ночь лежала на спине и смотрела в потолок, где тусклый свет больничной лампы расплывался белым мутным пятном. Лампу здесь, кажется, никогда не выключали. Даже ночью палата оставалась слишком светлой, слишком холодной, слишком живой для места, где люди ломались по кускам.

За стеной капала вода.

Кап. Кап. Кап. Кап...

Медленно. Ровно. Будто кто-то специально отсчитывал секунды до утра. До того момента, когда мне придётся подняться с кровати, натянуть куртку и поехать туда, куда я не хотела ехать больше всего на свете.

В морг.

Само это слово било под дых.

Я закрыла глаза, но легче не стало. Под веками всё равно вспыхивали картинки вчерашнего вечера: длинный больничный коридор, запах лекарств, дрожащие руки, экран телефона и сообщение от Кирана.

«Не вздумай ехать в морг одна».

Я тогда даже отвечать не стала. Потому что мы поссорились. Потому что я ненавидела его. Потому что после всего, что произошло, он вообще не имел права писать мне такое.

Но сообщение я не удалила.

Оно так и осталось висеть в диалоге, будто жгло экран изнутри.

Я перевернулась на бок и уставилась в окно. За стеклом медленно светало. Небо было серым, тяжёлым, низким. Дождь шёл всю ночь и до сих пор не закончился - капли лениво ползли по стеклу, оставляя длинные мокрые дорожки.

Город за окном казался чужим. Размытым. Как будто между мной и миром поставили толстое мутное стекло.

Там люди продолжали жить.

Кто-то сейчас варил кофе. Кто-то ругался из-за пробок. Кто-то смеялся над тупыми видео в телефоне. Кто-то целовал любимого человека перед работой. Кто-то работал. Кто-то учился. Кто-то праздновал день рождение. Кто-то просто был рядом с семьёй...

А моего папы больше не было.

Эта мысль до сих пор звучала ненастояще. Словно мозг отказывался принимать её полностью.

Я всё ещё ловила себя на желании написать ему. Позвонить. Рассказать, что мне страшно. Услышать его голос - спокойный, немного уставший, родной.

Но вместо этого была только тишина. И этот проклятый белый потолок.

Простыня под пальцами была жёсткой, холодной, пахла порошком и больницей. От этого запаха уже тошнило. От лекарств, антисептика, металлического привкуса воздуха - от всего.

В палату вошла медсестра.

Молодая, сонная, с собранными в небрежный хвост волосами. Она молча проверила капельницу, что-то записала в карту и бросила на меня быстрый взгляд.

Равнодушный. Не злой. Не добрый. Просто уставший.

Наверное, она каждый день видела таких, как я. Людей с опухшими глазами, пустым взглядом и руками, которые дрожат, даже если они пытаются это скрыть.

- Температуры нет, - пробормотала она скорее себе, чем мне.

Я ничего не ответила. Она ушла.

Дверь тихо закрылась, и палата снова погрузилась в тишину.

Только вода за стеной продолжала капать.

Кап. Кап. Кап. Кап...

Я потянулась к телефону, лежащему на тумбочке экраном вниз. Двадцать три сообщения.

Одногруппники. Преподаватели. Какие-то дальние знакомые.

«Держись».

«Соболезную».

«Если что-то нужно - пиши».

Одинаковые слова. Одинаковые фразы. Будто люди копировали их друг у друга.

Я читала и ничего не чувствовала. Пусто.

Только внутри под рёбрами сидел страх. Холодный. Липкий. Он медленно разрастался внутри меня с каждой минутой приближающегося утра.

Сегодня мне нужно было увидеть тело отца. От одной этой мысли начинало трясти. Дверь снова открылась. На этот раз вошла Даша. Она выглядела ужасно.

Бледная, с растрёпанными волосами и огромной серой толстовкой поверх джинсов. Под глазами - тёмные круги. Будто она тоже не спала всю ночь.

Хотя, наверное, так и было. Она тихо закрыла дверь и подошла ко мне.

- Ты вообще спала? - спросила она шёпотом.

Я коротко усмехнулась.

- А ты? - ответила я вопросом на вопрос.

Даша устало выдохнула и села на край кровати. Матрас слегка прогнулся под её весом.

- Понятно, - пробормотала она.

Несколько секунд мы молчали.

Она взяла меня за руку, и я только сейчас поняла, насколько у меня ледяные пальцы.

- Сегодня нужно ехать, - тихо сказала Даша.

Я кивнула. Горло сжалось мгновенно. Я знала. Я помнила об этом каждую секунду.

Мне казалось, что весь этот день - огромная чёрная дыра, к которой меня медленно тащит, а я ничего не могу сделать.

- Я поеду с тобой, - сказала Даша.

- Нет, - ответила я сразу. Не хочу чтобы кто-то ехал со мной. Мне и так хреново.

Ответ вырвался слишком быстро. Она нахмурилась.

- Ария... - прошептала она.

- Не надо, - оборвала ее я. Не хотела слышать: «я поеду с тобой», «так будет лучше», «вдруг станет плохо».

- Ты не должна быть одна в такой день, - сказала она посмотрев на меня таким взглядом, что у меня внутри все замерло. Я прикрыла глаза.

«Не вздумай ехать в морг одна».

Чёртово сообщение снова всплыло в голове.

- Я справлюсь, - соврала я.

Даша явно хотела спорить, но в этот момент дверь палаты резко открылась. Даже не открылась - распахнулась.

Мы обе вздрогнули. На пороге стоял Киран. И воздух в комнате словно сразу стал тяжелее.

На нём была чёрная толстовка, мокрая от дождя куртка и тёмные джинсы. Волосы слегка влажные, будто он даже не пытался укрыться от дождя. Под глазами - тени, лицо напряжённое, уставшее.

Но больше всего меня выбил его взгляд. Он смотрел не как обычно. Без насмешки. Без раздражения. Без этого привычного холода, который бесил меня с первой встречи.

Он выглядел так, будто вообще не спал. И будто всю ночь о чём-то думал. Моё сердце неприятно дёрнулось.

Оно слишком стало шаловливым после дачи. А ведь у меня было предчувствие, что что-то случится. Почему я не осталась дома? А что если я осталась бы и папа остался жив...

Я прервала мысли, потому что сейчас во мне кипело раздражение на все и на всех.

- Ты чего здесь делаешь? - резко спросила я.

Голос прозвучал грубее, чем я хотела. Киран перевёл взгляд на Дашу.

- Выйди, - сказал он равнодушно.

Холодно. Коротко. Без объяснений. Даша сразу напряглась.

- Вообще-то... - она попыталась продолжить, но я не дала.

- Даш, - перебила я тихо.

Она посмотрела на меня с сомнением. Я едва заметно кивнула. Сейчас у меня не было сил ещё и на чужие споры.

Даша поднялась с кровати, бросила на Кирана взгляд, обещающий ему смерть в случае чего, и вышла из палаты. Когда дверь закрылась, стало слишком тихо.

Я отвернулась к окну.

- Ну? - спросила я. - Что тебе надо? Пришел поговорить о Вике?

Несколько секунд он молчал. Я слышала только, как он подошёл ближе. Потом его голос прозвучал совсем рядом:

- Собирайся. Я поеду с тобой. И не слово о Вике.

Я медленно повернула голову.

- Что? Со мной? Ты издеваешься? - сказала я с удивлением и раздражением и продолжила, - Так вы с Викой вместе? Почему ты ее так защищаешь.

- Ты слышала. Насчет Вики неважно, просто собирайся, а мои дела с девушками тебя волновать не должны. - Сказал он твердо.

Я нервно усмехнулась. Уже даже не думав о его девицах. Плевать на них. Если хочет пусть будет бабником. Я даже не удивлена это его натура. Его оьраз жизни расслабиться.

- С чего ты вообще решил, что я позволю тебе ехать со мной?

Он смотрел прямо мне в глаза. Тяжело. Спокойно.

- Потому что одну я тебя туда не отпущу.

Сердце дрогнуло. Сильно. Я тут же разозлилась на себя за это.

- Это не твоё дело, Киран.

- Теперь и моё, - ответил он как-то грубо.

- С каких пор?

Он ничего не ответил. Только челюсть напряглась сильнее. Я резко отвела взгляд.

- Мы вообще-то поссорились вчера, если ты забыл.

- Не забыл.

- Ты целовал другую прямо передо мной. Хотя знаешь это не мое дело. Я не твоя девушка, чтобы контролировать тебя. Но с твоей стороны это было грубо и некрасиво. Мы приехали отдыхать, даже не знав что она там будет. А вы еще и при всех кто сидел за столом.

Слова прозвучали тише, чем я хотела. Но боль в груди всё равно вспыхнула мгновенно. Киран опустил глаза на секунду, потом снова посмотрел на меня.

- Помню.

- Тогда какого чёрта ты тут делаешь?

Он подошёл ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше шага. Я чувствовала запах дождя от его куртки и знакомый древесный парфюм. От этого почему-то стало ещё хуже.

- Потому что вчера ты сказала, что поедешь в морг одна, - тихо произнёс он. - И я всю ночь думал только об этом. Я не могу позволить тебе поехать одной. Я знаю что Дашу ты не возьмешь, так как она будет жалеть тебя, а ты этого не хочешь. Да и Даниэля не возьмёшь вы не сильно то и сдружились. Хотя с ним ты общаешься лучше, чем со мной, но по крайней мере я не буду жалеть. Хотя смотря что будет.

Я замерла.

- Киран...

- Я написал тебе не просто так. И не собираюсь отступать. Не привык проигрывать. Если я сказал значит так и будет. Так будет лучше.

Моё сердце забилось быстрее. Слишком быстро.

- Ты не обязан, - сказала я понимая, что он действительно не обязан ехать со мной. Я видела что ему жаль. Он сам потерял маму и брата. Это я узнала от Даниэля.

- Знаю, - ответил он коротко.

Он перебил меня резко, будто не хотел даже слышать это.

- Я ничего тебе не обязан. И ты мне тоже. Но это не значит, что я позволю тебе проходить через это одной.

Я смотрела на него и не узнавала. Где привычный сарказм? Где холод? Где тот Киран, который выводил меня из себя каждым словом? Каждым присутствием?

Передо мной стоял уставший парень с красными от бессонницы глазами и таким видом, будто ему физически больно смотреть на меня сейчас. И это пугало сильнее всего.

- Мне не нужна жалость, - прошептала я.

- Это не жалость.

- Тогда что?

Он долго молчал. Так долго, что я уже подумала - не ответит. Но потом Киран тихо сказал:

- Я просто не хочу, чтобы тебе было страшно одной. Я знаю что это такое, я проходил через это, Ария...

И всё. Эти слова ударили сильнее любого крика. Потому что он сказал их слишком честно. Без издёвки. Без игры. Просто честно. Я резко отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Нет. Только не при нём. Только не сейчас.

- Мне уже страшно, - выдохнула я.

Голос предательски дрогнул. Киран ничего не сказал. Я почувствовала, как кровать рядом слегка прогнулась.

Он сел тихо. Осторожно. Будто боялся спугнуть меня.

- Тогда я просто побуду рядом, - сказал он после паузы. - И всё. Больше от врага ничего не требуется. К тому же большего я не смогу дать.

В палате снова стало тихо. Только дождь стучал по окну. И моё сердце билось слишком громко. Я ненавидела себя за то, что мне стало легче от его слов. Ненавидела его за то, что он пришёл. За то, что не ушёл. За то, что именно рядом с ним мне впервые за весь этот кошмар захотелось просто разреветься.

Он сидел молча. Не трогал меня. Не пытался успокаивать. И именно это почему-то ломало сильнее всего. Через какое-то время Киран поднялся.

- Через час выезжаем, - сказал он тихо.

Не «если хочешь». Не «подумай». Будто решение уже принято.

- Я хочу переехать из квартиры той где жила с отцом в дом. У меня бабушка умерла и от нее остался дом. Он остался мне в пользование. Двухэтажный, большой, темный. Я хочу туда переехать, - зачем-то сказала я ему.

- Если что-то нужно насчет ремонта или переезда говори, я помогу всем чем смогу и даже деньгами у меня их много.

- Нет, деньги у меня тоже есть. Так что не стоит. Просто решила сказать...

Он лишь кивнул, как будто уже знал что поможет со всем.

Он направился к двери, но перед тем как выйти, остановился. Не оборачиваясь, произнёс:

- И Ария...

Я подняла взгляд.

- Не бойся развалиться при мне.

После этого он ушёл. Дверь тихо закрылась. А я сидела на кровати, сжимая дрожащими пальцами край одеяла, и впервые за всё это время позволила себе заплакать.

***

Мы ехали молча.

С самого выезда из больницы - ни одного слова.

И, наверное, впервые в жизни эта тишина не раздражала меня. Она не давила, не заставляла нервничать, не требовала срочно что-то сказать, лишь бы заполнить пустоту между нами. Наоборот. Сейчас любые слова казались неправильными. Лишними. Слишком живыми для этого утра.

Дождь всё ещё шёл.

Он начался ещё ночью и, кажется, даже не собирался заканчиваться. Мелкий, холодный, бесконечный. Капли разбивались о лобовое стекло, растекались прозрачными дорожками, а дворники снова и снова стирали их размеренным движением. Влево. Вправо. Влево. Вправо.

Я сидела на заднем сиденье, прижавшись виском к холодному окну, и смотрела на город, который медленно проплывал мимо.

Всё вокруг казалось слишком обычным. Слишком нормальным.

На автобусной остановке девушка в ярко-красной куртке смеялась над чем-то в телефоне. Мужчина в длинном сером пальто держал над ребёнком зонт, пока тот прыгал по лужам. Кто-то выбежал из кофейни с бумажным стаканчиком в руках, прикрывая голову капюшоном. Кто-то смеялся с друзьями. Кто-то целовался.

Жизнь продолжалась.

Люди куда-то спешили. Ссорились. Целовались на перекрёстках. Покупали кофе. Опаздывали на работу. Строили семьи.

И только у меня внутри всё остановилось. Будто вчера вместе с папой умерла и часть меня. От этой мысли к горлу снова подступила тошнота.

Я крепче обняла себя руками и отвернулась к окну, наблюдая, как дождевые капли ползут вниз по стеклу. Они смешивались друг с другом, превращаясь в длинные прозрачные полосы, и город за ними расплывался, становился нечетким, будто нарисованным акварелью.

В машине пахло кожей, дождём и его парфюмом. Я ненавидела, что замечаю такие вещи. Ненавидела, что вообще чувствую его присутствие так остро.

Киран молчал всю дорогу. Не включил музыку. Не пытался завести разговор. Не задавал тупых вопросов вроде «ты как?» - потому что оба знали, насколько это бессмысленно.

Иногда мне казалось, что единственный человек, который сейчас действительно понимает, что слова могут сделать только хуже, - это он.

Я подняла взгляд на зеркало заднего вида. Киран смотрел только на дорогу.

Сильные пальцы крепко сжимали руль. На правой руке выступили напряжённые вены. Челюсть сжата так сильно, что желваки двигались под кожей каждый раз, когда он сворачивал или тормозил.

Он выглядел злым. Но не на меня. Скорее... на мир.

Под глазами у него залегли тёмные тени, будто он тоже не спал всю ночь. Волосы были слегка влажными - наверное, от дождя, когда он выходил за мной в больницу. Чёрная толстовка подчёркивала бледность кожи, и впервые за всё время он выглядел не пугающим.

А уставшим. Живым. Настоящим. Я быстро отвела взгляд. Нельзя. Нельзя так на него смотреть. Нельзя забывать, кто он. Перед глазами тут же вспыхнула та сцена. Другая девушка. Его руки на её талии. Поцелуй. Как у меня тогда будто воздух выбили из лёгких. Я стиснула зубы и отвернулась к окну сильнее.

Но самое ужасное было в том, что сейчас, сидя в этой машине, я не чувствовала к нему ненависти. Только странную, болезненную благодарность за то, что он рядом. И это пугало меня сильнее всего. Машина свернула с оживлённой улицы.

Дома постепенно исчезали. Людей становилось меньше. Дорога впереди казалась длиннее и пустее. У меня внутри всё медленно начинало холодеть.

Нет. Нет. Нет. Пожалуйста...

Я уже знала, куда мы приехали, ещё до того, как увидела здание. Организм понял раньше головы. Сердце забилось быстрее. Ладони вспотели. Дышать стало тяжелее. Морг появился впереди внезапно.

Серое здание в конце длинной аллеи, окружённое старыми тополями. Их ветки качались от ветра, голые, тёмные, похожие на костлявые пальцы. Место выглядело мёртвым. Не просто пустым - именно мёртвым. Даже воздух здесь казался другим. Холоднее. Тяжелее.

Машина медленно заехала на парковку. Колёса прошуршали по мокрым листьям, разбросанным по асфальту.

Киран заглушил двигатель. И тишина стала оглушающей. Я замерла. Просто сидела и смотрела на бетонные ступени перед входом. На тяжёлую серую дверь. На окна, за которыми ничего не было видно. Сердце колотилось где-то в горле.

Нет. Я не смогу. Не зайду туда. Если не зайти - всё ещё можно делать вид, что это ошибка. Что папа жив. Что он просто в больнице.

Что вечером он вернётся домой, поставит чайник, включит телевизор слишком громко и скажет своим привычным голосом:

«Ария, ты опять не поела нормально?»

У меня резко защипало глаза. Я вцепилась пальцами в край сиденья так сильно, что заболели руки. Только бы не заплакать. Только не сейчас.

- Ария, - тихо позвал Киран.

Я не ответила. Смотрела только вперёд. На эту дверь. На место, за которым сейчас лежал мой отец. Мой папа...

Человек, который всю жизнь был рядом. Который учил меня кататься на велосипеде. Который жарил блины по воскресеньям, хотя они всегда подгорали. Который называл меня «зеленоглазка».

И теперь он был там. За этой дверью. Холодный. Мёртвый. От этой мысли внутри будто что-то оборвалось.

- Ария, - повторил Киран чуть громче.

Я судорожно вдохнула. Воздух царапнул лёгкие.

- Сейчас...

Голос прозвучал едва слышно. Сломанно.

Я услышала, как он вышел из машины. Хлопнула дверь. Потом шаги по мокрому асфальту.

Через несколько секунд открылась моя дверь. Холодный воздух ударил в лицо мгновенно. Запах дождя. Мокрых листьев. Сырости. И чего-то ещё. Резкого. Больничного. Как будто сама погода грустила вместе со мной. Как будто она проживает то, что проживаю я. Чувствует то, что чувствую я.

От этого запаха к горлу подступила тошнота. Киран стоял рядом и просто ждал. Не торопил. Не пытался взять за руку. Не говорил эти ужасные фразы, которые все говорят в такие моменты.

«Ты сильная».

«Нужно держаться».

«Всё будет хорошо».

«Твой отец хотел бы, чтобы ты продолжила жить дальше».

«Чтобы его дочка жила счастливо».

Потому что ничего не будет хорошо. Он это понимал. И именно поэтому я ненавидела, что рядом с ним становилось чуть легче дышать. Я медленно вышла из машины.

Ноги дрожали так сильно, что на секунду мне показалось - я сейчас упаду прямо здесь.

Асфальт под кроссовками был мокрым и скользким. Ветер сразу пробрался под куртку, холодом проходясь по коже. Я подняла взгляд на здание морга - и сердце сжалось так сильно, что стало больно физически.

Мир вокруг будто потускнел. Не было больше ни звуков машин, ни дождя, ни ветра. Только эта дверь. И страх. Огромный. Живой. Душащий.

- Я не могу, - прошептала я.

Губы дрожали. Киран ничего не сказал.

Я закрыла глаза, пытаясь заставить себя вдохнуть нормально. Не получалось. Паника медленно поднималась внутри, заполняя грудную клетку.

- Я правда не могу... - прошептала я.

Голос сорвался. И в этот момент я почувствовала себя маленькой. Не взрослой девушкой. А ребёнком, который потерялся в огромном страшном мире. Которого называли зеленоглазкой. Так ласково. С такой любовью...

Киран стоял рядом так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, несмотря на холодный ветер.

- Ария.

Я посмотрела на него. И почему-то именно это стало последней каплей. Потому что в его глазах не было жалости. Только понимание. Тихое. Тяжёлое. Настоящее.

- Я не зайду туда одна, - выдохнула я.

Он даже не задумался.

- А ты и не одна.

У меня дрогнуло сердце. Сильно. Больно. Я смотрела на него и не понимала, почему он всё ещё здесь. Почему не ушёл.

Почему остался рядом именно сейчас, когда я была сломана настолько, что самой от себя становилось страшно.

- Ты же меня ненавидишь, - прошептала я.

Киран коротко усмехнулся. Устало.

- Ненавижу.

- Тогда зачем ты здесь? - спросила я боясь услышать ответ. Хотя чего боятся? Того что ему не жалко? Нет этому я конечно рада, просто... я не понимаю зачем он здесь. Явно не ради меня. Ему плевать.

Ветер растрепал его волосы. Капли дождя медленно скатывались по воротнику чёрной куртки. Он несколько секунд молчал, а потом тихо сказал:

- Потому что ты сейчас развалишься.

У меня перехватило дыхание.

- И что? - спросила я равнодушно, но кажется ему все равно на это равнодушие.

- И я не хочу, чтобы ты делала это одна. Потому что я проживал все один и понимаю что это.

Эти слова ударили куда-то глубоко под рёбра. Туда, где и без того всё болело. Я резко отвернулась, потому что глаза снова наполнились слезами.

Чёрт.

Я не хотела плакать при нём. Не хотела показывать, насколько мне страшно. Но тело уже не слушалось. Руки дрожали. Сердце колотилось как сумасшедшее.

- Ты придурок, - прошептала я.

- Знаю, - ответил он едва хмыкнув.

И почему-то именно после этого ответа я нервно усмехнулась сквозь слёзы. На секунду. Короткую, почти болезненную. Потом снова посмотрела на дверь. И страх вернулся с новой силой. Киран заметил это сразу. Он медленно подошёл ближе.

Так близко, что я чувствовала его дыхание сквозь шум дождя. Но всё равно не касался меня. Будто понимал - одно неверное движение, и я окончательно сломаюсь. Ударю. Накричу. Все что угодно.

- Смотри на меня, - тихо сказал он.

Я подняла глаза.

- Дыши. Спокойной, медленно.

Я попыталась вдохнуть. Воздух застрял в груди.

- Ещё раз, - скомандовал он.

Медленно. Вдох. Выдох. Вдох.

И паника перестала душить так сильно. Я смотрела на него и понимала одну ужасную вещь: сейчас единственный человек, рядом с которым мне не страшно окончательно развалиться, - это Киран.

- Зайдёшь со мной? - спросила я едва слышно.

Он кивнул сразу. Без паузы. Без лишних слов. Будто даже не допускал варианта, где оставит меня одну. Я медленно повернулась к ступеням.

Первая. Вторая. Третья. Каждый шаг давался тяжело. Будто ноги налились свинцом. Дождь тихо стучал по капюшону. Ветер цеплялся за волосы. Мир вокруг казался далёким и нереальным.

Я подняла дрожащую руку и толкнула тяжёлую дверь. Изнутри пахло холодом, лекарствами и смертью. И в тот момент, когда мне захотелось развернуться и убежать, Киран вошёл следом за мной.

В коридоре пахло формалином и смертью.

Этот запах ударил в нос сразу, как только за моей спиной закрылась тяжёлая входная дверь. Резкий. Холодный. Химический. Он будто мгновенно осел на коже, забился в лёгкие, под язык, под рёбра. Его невозможно было не чувствовать.

Но хуже всего было не это.

Хуже было то, что за этим запахом скрывалось что-то ещё. Чужое горе. Старые стены, впитавшие слишком много слёз. Отчаяние людей, которые приходили сюда до меня.

Матерей. Жён. Детей.

Тех, кто точно так же однажды переступал этот порог с дрожащими руками и последней безумной надеждой внутри. Может, именно поэтому здесь было так тяжело дышать.

Свет ламп под потолком казался слишком белым, почти болезненным. Они тихо гудели, и этот звук эхом расходился по длинному пустому коридору. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, который должен был, наверное, выглядеть спокойным, но на деле делал всё вокруг ещё более мёртвым.

Под ногами скрипел старый линолеум. Где-то далеко хлопнула дверь. И снова тишина. Не обычная. Не больничная, где слышны разговоры врачей, звон посуды или шаги медсестёр.

Нет. Здесь тишина была другой. Тяжёлой. Такой, от которой начинало звенеть в ушах.

Я шла медленно, почти не чувствуя ног. Каждый шаг давался с трудом, будто тело сопротивлялось само себе. Будто организм до последнего пытался развернуть меня обратно к выходу.

Сердце колотилось где-то в горле. Слишком быстро. Слишком громко. Мне казалось, Киран тоже слышит этот звук.

Я старалась смотреть только вперёд. На длинный коридор. На лампы. На серые двери с табличками. На что угодно, лишь бы не думать, что находится за одной из них.

Но мысли всё равно лезли в голову. Навязчиво. Жестоко. Там папа. Там его тело. Не он. Тело.

Я резко зажмурилась на секунду, потому что от этой мысли к горлу подступила тошнота.

Нет. Нет. Я не смогу это принять. Не смогу. Киран шёл рядом молча. И я чувствовала его присутствие слишком остро. Тёплое. Живое. Настоящее.

На фоне этого ледяного места он казался чем-то неправильным. Слишком живым для этих стен. Он не пытался взять меня за руку. Не спрашивал, как я.

Не говорил: «всё будет хорошо».

Наверное, потому что понимал - здесь такие слова звучали бы как издёвка. И именно за это я была ему благодарна. Хотя не хотела этого признавать. И не собиралась.

Мы прошли мимо женщины в чёрном пальто.

Она сидела на старой деревянной скамейке у стены, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Рядом с ней стоял мужчина лет сорока, смотрящий в пол пустым взглядом.

Я быстро отвела глаза. Не смогла смотреть. Потому что в их лицах увидела себя. Так же сломана. Так же потеряна.

Будто нас всех здесь объединяло одно общее состояние - момент, когда мир уже рухнул, а ты всё ещё продолжаешь дышать по привычке.

В груди болезненно сжалось. Я ускорила шаг. Хотелось скорее дойти. И одновременно хотелось выбежать отсюда как можно дальше. Стены давили. Воздуха становилось меньше. Я начала дышать чаще. Слишком часто.

Киран сразу заметил. Конечно заметил.

- Ария? - аккуратно, шепотом позвал он меня. Как бы проверяя точно ли все нормально или мне плохо.

Его голос прозвучал тихо, но я всё равно вздрогнула.

- Всё нормально, - быстро сказала я.

Ложь. Он это понял. Но спорить не стал. Только замедлил шаг, будто подстраиваясь под меня. И от этой мелочи почему-то стало ещё тяжелее внутри. Потому что никто никогда так не подстраивался. Не замечал. Не был настолько внимателен к моему состоянию. А он замечал всё. Даже сейчас.

Мы свернули за угол. И я сразу увидела нужную дверь. Ноги будто приросли к полу. Сердце на секунду просто остановилось. Вот она.

Обычная белая дверь. Серая табличка. Чёрные буквы. Ничего особенного. Но именно за ней сейчас лежал мой отец.

От этой мысли меня резко затошнило. Я остановилась так внезапно, что Киран тоже замер рядом.

Несколько секунд я просто смотрела на дверь.

Не моргая. Не дыша. В голове было пусто. Абсолютно. Только одна мысль билась где-то внутри: если я сейчас войду - всё станет окончательно реальным.

Пока я стою здесь, в коридоре, мозг ещё может цепляться за остатки отрицания. За глупую надежду. За невозможное. Но стоит открыть эту дверь - и пути назад уже не будет. Я почувствовала, как начинают дрожать пальцы. Сильно. Неконтролируемо.

Поэтому быстро спрятала руки в карманы куртки. Только бы Киран не заметил. Хотя он всё равно заметил. Он всегда замечал.

- Ария, - тихо позвал он.

Я сглотнула. Горло болело так, будто я всю ночь кричала.

- Я зайду одна, - сказала я наконец.

Голос прозвучал хрипло. Почти чужим. Киран нахмурился едва заметно.

- Ария...

- Одна, - повторила я твёрже, хотя внутри всё тряслось от страха. - Дальше я сама.

Он несколько секунд молчал. Я чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый. Внимательный. Будто он пытался понять, правда ли я этого хочу. А я и сама не знала. Часть меня отчаянно хотела, чтобы он пошёл со мной. Чтобы не оставаться одной в той комнате. Но другая часть понимала - это слишком личное.

Слишком больно. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня такой. Окончательно сломанной. Киран медленно выдохнул. Потом кивнул. Без споров. Без давления.

- Я буду здесь, - сказал он тихо.

Всего три слова. Но от них внутри вдруг стало немного теплее. Совсем чуть-чуть. Я подняла на него взгляд. И снова поймала это странное выражение в его глазах. Не жалость. Нет. Киран никогда не смотрел на меня с жалостью.

Это было что-то другое.

Будто ему самому больно смотреть, как мне больно. И именно это ломало сильнее всего. Я быстро отвела глаза. Потому что если продолжу смотреть на него - опять расплачусь.

- Хорошо, - прошептала я.

Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к ручке двери. Металл оказался ледяным. Я сжала его крепче, пытаясь заставить себя не думать. Не представлять. Не бояться.

Но сердце всё равно колотилось так сильно, что шумело в ушах. На секунду я замерла. Просто стояла, держась за ручку, и понимала: после этой двери моя жизнь окончательно разделится на «до» и «после». Потом медленно толкнула её и вошла внутрь.

Дверь за мной закрылась с тихим глухим щелчком. И этот звук почему-то показался мне окончательным. Будто что-то внутри меня тоже закрылось в тот момент.

Я стояла посреди маленького кабинета, не двигаясь, и смотрела на бумаги в своих руках. Пальцы дрожали так сильно, что белый конверт едва заметно шуршал.

Гербовое свидетельство о смерти. Несколько обычных слов. Обычная бумага. Белая. Плотная. Холодная.

На ней были печати, подписи, даты. Чёрные ровные буквы, напечатанные чужим человеком, который, наверное, заполнял такие документы каждый день десятками.

Для них это была работа. Для меня - конец жизни. Я медленно провела пальцем по краю конверта. Он был острым и жёстким. Настоящим. В отличие от всего остального.

Потому что до сих пор какая-то часть меня отказывалась верить.

Казалось, стоит выйти отсюда - и всё исчезнет. Этот день. Этот морг. Эти документы. Всё окажется ошибкой.

Но бумаги были настоящими. Слишком настоящими. И от этого становилось страшно. Я опустила взгляд на строчку с именем отца. И внутри будто что-то разорвалось.

Это было его имя. Имя человека, который учил меня завязывать шнурки. Который ругался, когда я приходила домой поздно. Который называл меня «мелкая», даже когда я выросла почти с него ростом. Или «зеленоглазка», - моя любимая кличка.

Теперь это имя было напечатано на свидетельстве о смерти. Как будто вся его жизнь уместилась в несколько сухих строчек.

Дата рождения. Дата смерти. Причина смерти. Всё. Будто человека можно вот так просто свести к документу. Меня резко затошнило.

Я отвернулась к стене и зажмурилась.

Нет. Нет. Пожалуйста.

В кабинете пахло бумагой, старой мебелью и тем же въедливым запахом формалина, который пропитал здесь всё насквозь. Даже воздух казался мёртвым.

За столом что-то говорила женщина. Спокойно. Ровно. Профессионально. Кажется, объясняла про похороны. Про вещи. Про какие-то подписи. Я почти ничего не слышала. Слова проходили мимо. Будто я находилась под водой.

- Мисс Эверли? - окликнула меня женщина.

Я моргнула. Женщина смотрела на меня усталым взглядом поверх очков.

- Вам нехорошо? - спросила она заметив мою бледность.

Я хотела ответить «нет». Но голос не вышел. Поэтому просто кивнула, даже сама не понимая, на что именно. Она что-то ещё сказала про документы. Про дату. Про необходимость забрать вещи. Я снова кивнула. Автоматически. Как кукла.

Лишь бы всё это быстрее закончилось. Лишь бы выйти отсюда. Потому что ещё немного - и меня просто разорвёт изнутри. Когда я наконец вышла из кабинета, ноги едва держали. Коридор встретил меня тем же холодным белым светом и запахом смерти.

Он ударил в нос с новой силой. Я судорожно вдохнула - и сразу пожалела об этом. Казалось, этот запах теперь навсегда останется внутри меня. В волосах. На коже. В памяти.

Я шла медленно, почти не чувствуя пола под ногами. Всё тело стало каким-то ватным, тяжёлым. Будто меня тянуло вниз. Воздуха не хватало. Лёгкие будто забыли, как нормально работать. Я сильнее сжала бумаги в руке. Край конверта больно впился в ладонь. Хорошо. Хотя бы эта боль была понятной. Настоящей.

Она отвлекала от другой. От той, которая медленно разрывала грудную клетку изнутри. В конце коридора стоял Киран. Я увидела его сразу.

Даже сквозь плывущий перед глазами мир. Чёрная толстовка. Руки в карманах. Напряжённые плечи. Он стоял у грязного окна, за которым всё ещё шёл дождь, и на фоне серого света его силуэт казался почти размытым. Но я всё равно узнала бы его из тысячи людей.

Почему-то именно эта мысль вдруг ударила слишком сильно. Он поднял голову, как только заметил меня. И замер. Я не могла разобрать выражение его лица. Да и не пыталась.

Сейчас у меня просто не было сил понимать чужие эмоции. Я едва справлялась со своими. Каждый шаг в его сторону давался тяжело. Очень.

Будто между нами было не несколько метров, а километры. В ушах шумело. Перед глазами всё расплывалось. Я чувствовала только, как дрожат пальцы, сжимающие бумаги. И как сильно хочется упасть. Просто лечь прямо на этот холодный линолеум и больше никогда не вставать. Когда я подошла ближе, Киран сразу посмотрел на конверт в моих руках. Потом - на меня. И его взгляд изменился.

Совсем едва заметно. Будто внутри него что-то болезненно сжалось.

- Всё? - тихо спросил он. Он был здесь, когда погибли его мать и брат...

Я кивнула. Только на это меня и хватило. Если открою рот - начну плакать. Или говорить как скучаю по отцу...

А я больше не хотела плакать здесь. По крайней мере не в этом месте. Не среди этих стен. Не рядом с людьми, для которых смерть давно стала обычной работой. Киран долго смотрел на меня. Слишком долго. Будто пытался убедиться, что я вообще ещё стою на ногах. Потом тихо сказал:

- Поехали.

И развернулся к выходу. Не дожидаясь. Не пытаясь взять меня за руку. Не говоря ничего лишнего. И именно за это я была ему благодарна. Потому что если бы он сейчас прикоснулся ко мне...

Если бы сказал что-то мягкое...

Если бы посмотрел с жалостью...

Я бы сломалась окончательно. Мы вышли на улицу. Дождь всё ещё шёл. Мелкий. Холодный. Бесконечный. Он сразу ударил в лицо ледяными каплями, намочил волосы, ресницы, кожу. Но мне было всё равно. Пусть.

Я даже не вытирала слёзы, потому что теперь их невозможно было отличить от дождя.

Ветер пробирался под куртку, холодил кожу, но внутри всё равно было пусто.

Пусто настолько, что никакой холод уже не ощущался по-настоящему.

Мы молча дошли до машины. Киран открыл дверь, но ничего не сказал. Я снова села назад. Как раньше.

Почему-то именно заднее сиденье казалось безопаснее. Будто между нами должно было оставаться расстояние. Потому что если сесть рядом сейчас - я не выдержу. Киран сел за руль и завёл двигатель.

Тихо загудела печка. Дворники снова начали размеренно двигаться по стеклу.

Влево. Вправо. Влево. Вправо.

Я прижалась лбом к холодному окну и закрыла глаза. Конверт лежал на коленях. Тяжёлый. Будто внутри были не бумаги, а камни. Я не могла его открыть. Не могла снова посмотреть на эти строчки. Потому что тогда придётся признать всё окончательно.

В голове снова вспыхнула та комната. Холодная. Белая. Слишком тихая. И папа. Я резко зажмурилась, но стало только хуже.ьПамять всё равно подкидывала детали. Серый оттенок кожи. Неподвижные руки. Белая простыня. Ледяной лоб под моими пальцами. Господи. Я ведь правда дотронулась до него.

До этого момента мне казалось, что всё ещё можно отрицать происходящее. Но холод его кожи уничтожил всё. Это был не сон. Не ошибка. Не кошмар, от которого можно проснуться.

Мой отец действительно умер.

Меня резко затошнило. Я судорожно вдохнула и открыла глаза. За окном расплывался мокрый город. Люди. Машины. Светофоры. Здания. Природа.

Всё продолжало двигаться дальше. Как будто ничего не произошло. Как будто мой мир только что не рухнул. Я вспомнила, как стояла рядом с каталкой. Как смотрела на его лицо и пыталась найти хоть что-то знакомое. Хоть что-то живое.

Но смерти было слишком много. Она забрала всё. Даже его голос. Особенно голос. Эта мысль ударила сильнее всего. Я больше никогда его не услышу. Никогда. Ни одного слова. Ни ворчания. Ни смеха. Ни привычного:

«Ария, ты опять не спишь ночью?»

У меня дрогнули губы. Я резко отвернулась к окну сильнее, потому что снова начала задыхаться. Только не сейчас. Только не в машине. Киран молчал всю дорогу. Но я чувствовала - он замечает всё.

Моё дыхание. Мои дрожащие руки. То, как я до побелевших пальцев сжимаю конверт. Он ничего не спрашивал. И за это я была благодарна больше всего. Машина остановилась. Я медленно подняла голову.

Больница. Серая. Знакомая. Чужая.

Я даже не заметила, как мы доехали. Киран заглушил двигатель.

- Приехали, - тихо сказал он.

Я кивнула. Медленно взяла бумаги. Руки всё ещё дрожали. Я открыла дверь машины, но прежде чем выйти Киран окликнул меня.

- Ария..., - позвал он меня прежде, чем я успела выйти.

Я замерла. И обернулась. Киран смотрел на меня через зеркало заднего вида. Долго. Тяжело. И в его глазах снова было то странное выражение, которому я никак не могла подобрать название.

Не жалость. Не сочувствие. Что-то глубже. Опаснее.

- Я здесь, - тихо сказал он. - Если что звони, пиши я отвечу.

У меня снова сжалось горло. Так сильно, что стало больно дышать. Я не ответила.

Просто вышла из машины и пошла к больничному крыльцу, крепко прижимая к груди конверт с гербовым свидетельством о смерти отца.

Дождь продолжал идти. Капли стекали по лицу. По шее. По рукам. Но я почти ничего не чувствовала. И только когда за моей спиной закрылась дверь больницы, я позволила себе медленно выдохнуть. Слёз больше не было. Они закончились.

Внутри осталась только пустота. Тяжёлая. Звенящая. И тихий шорох бумаг в моих руках.

***

Тгк: ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)