Поцелуй врага | 18+

Ария

Больница 02:00 РМ.

Белый потолок расплывался перед глазами мутным пятном. Я смотрела в него так долго, что начала различать трещины, маленькие неровности краски, тусклые тени от лампы. Казалось, если смотреть достаточно долго, можно перестать чувствовать. Перестать помнить. Перестать существовать.

Где-то за дверью тихо скрипели колеса каталки. Кто-то говорил приглушенным голосом. Пищал аппарат. Капала вода. Медленно. Равномерно. Каждая капля отдавалась у меня в висках, будто кто-то методично разбивал внутри меня что-то живое.

Палата была холодной.

Не обычным холодом - больничным. Мертвым. Тем, который пробирается под кожу и остается внутри. Белые стены давили со всех сторон, словно хотели сомкнуться надо мной. Простыня была жесткой, пахла порошком и лекарствами. Свет лампы резал глаза даже сквозь закрытые веки.

Я дышала через раз.

Каждый вдох давался тяжело, будто в грудную клетку залили бетон. Воздух пах спиртом, таблетками, чем-то химическим и горьким. От этого запаха мутило.

Но хуже всего была не боль. Боль хотя бы ощущается. А внутри меня была пустота. Огромная. Глухая. Бесконечная.

Она разрасталась под ребрами, медленно пожирая всё: мысли, силы, чувства. Я будто проваливалась в черную яму, и не за что было ухватиться. Ни крика. Ни слез. Ничего.

Только эта ужасная тишина внутри.

Я повернула голову к окну. За стеклом была ночь. Темная, мокрая. По стеклу медленно стекали капли дождя, оставляя кривые дорожки. Где-то вдалеке мигали огни машин. Люди продолжали жить. Куда-то ехали. Смеялись. Возвращались домой.

Домой.

От этого слова внутри что-то болезненно дернулось. Я резко зажмурилась, но стало только хуже. Перед глазами сразу всплыло его лицо. Папа. Так ясно, будто он стоял рядом.

Утро. Коридор. Теплый свет кухни. Он опирается плечом о косяк, сонный, в своем сером худи. Волосы слегка растрепаны. В руках кружка кофе. Усталый взгляд, но такой родной, такой спокойный.

«И куда это моя дочь собралась с таким серьезным видом?»

Я тогда только закатила глаза и фыркнула что-то недовольное. Даже не остановилась толком. Спешила. Думала, что успею потом.

Потом.

Какое страшное слово.

«Только будь осторожна, ладно?»

Его голос эхом ударил в голове. У меня перехватило дыхание.

Пальцы судорожно вцепились в край простыни. Так сильно, что ткань смялась в кулаке, а костяшки побелели. Сердце вдруг забилось быстро и больно, словно пыталось вырваться наружу.

- Прости, папа... - голос сорвался на последнем слове.

Губы задрожали.

Я уткнулась затылком в подушку, пытаясь сдержать этот ком в горле, но он становился только больше. Грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать.

- Прости меня, папа...

Слезы наконец потекли. Тихо. Без истерики. Просто одна за другой скатывались по вискам на подушку. Горячие. Бесконечные.

Я закрыла лицо руками, сжалась, будто это могло помочь. Будто если стать маленькой, всё исчезнет. Эта палата. Эта ночь. Эта реальность. Но ничего не исчезало. Он всё равно был мертв. И от этой мысли внутри словно что-то разорвалось.

Я всхлипнула и прикусила губу до боли, чтобы не закричать. Потому что если закричу - уже не остановлюсь. А сил на это не было.

Ни на крики. Ни на слезы. Ни на жизнь. Только пустота.

И страшное осознание того, что человек, который всегда отвечал мне... больше никогда не ответит.

***

Больница, 08:00 АМ.

Дверь палаты тихо скрипнула.

Этот звук прорезал тишину так неожиданно, что я вздрогнула. Медленно открыла глаза, чувствуя, как веки тяжело царапают уставшие глаза. В палате всё так же было холодно и слишком светло. Лампа под потолком продолжала безжалостно выжигать пространство белым светом.

На пороге стояла Даша. Она выглядела ужасно. Словно за эту ночь постарела на несколько лет.

На ней была та же одежда, что и вчера: помятая толстовка, темные джинсы, кроссовки со следами грязи. Волосы спутались и небрежно падали на лицо, будто она даже не пыталась привести себя в порядок. Под глазами залегли темные круги, а сами глаза были красными - то ли от слез, то ли от бессонной ночи.

В одной руке она держала пакет с едой из круглосуточного магазина, в другой - бутылку воды.

Она осторожно закрыла за собой дверь, будто боялась потревожить меня сильнее, чем жизнь уже потревожила.

- Ария... - тихо позвала она.

Я не ответила. Да и чем? Голос будто исчез. Остался где-то внутри вместе со всеми словами, которые я так и не смогла сказать папе. Даша медленно подошла к кровати. Несколько секунд просто смотрела на меня, и в этом взгляде было столько боли, что мне захотелось отвернуться.

Она поставила пакет на тумбочку и осторожно села рядом. Матрас слегка прогнулся под ее весом. Я почувствовала, как она несмело берет мою руку в свои ладони. Ее пальцы были теплыми. Живыми. А мои - ледяными, будто кровь давно перестала течь по венам.

Даша крепче сжала мою руку, словно пыталась согреть.

- Ты как?.. - спросила она почти шепотом.

Я медленно перевела взгляд на потолок и вдруг тихо усмехнулась.

Горько. Пусто. Эта усмешка больше походила на трещину. Мышцы лица не слушались. Даже дышать было легче, чем пытаться изображать нормального человека.

- А как я должна себя чувствовать? - хрипло спросила я. - Радоваться?.. Ходить на вечеринки?.. Может, прыгать от счастья, что я вообще живу?

Последние слова прозвучали резко. Жестче, чем я хотела. Но остановиться я уже не могла. Голос был чужим. Сухим. Надломленным. Как будто говорила не я, а кто-то другой внутри меня.

Даша вздрогнула, но руку не отпустила. Только опустила глаза.

- Не надо так, Ария...

- Как? - я резко повернула голову к ней. - Как мне надо? Сидеть и делать вид, что всё нормально? Что ничего не случилось?

Грудь болезненно сдавило. Я резко втянула воздух, но легче не стало.

- Он умер, Даш... - голос дрогнул. - Понимаешь? Его больше нет.

Последние слова дались почти шепотом. И именно они сломали что-то внутри. Потому что пока я молчала - это казалось сном. Ошибкой. Кошмаром.

Но стоило произнести вслух, и реальность ударила с новой силой.

Его. Больше. Нет.

Я резко отвернулась к стене. Белой. Пустой. Безжизненной. В глазах снова начало жечь. Нет. Нельзя. Если заплачу - рассыплюсь окончательно.

- Не закрывайся в себе... пожалуйста, - тихо сказала Даша. - Не делай вид, что тебе не больно.

Я прикрыла глаза. Больно?

Это слово было слишком маленьким для того, что происходило внутри меня. Будто сердце вырвали из груди и оставили после него зияющую дыру.

- Мне больно, - выдохнула я спустя несколько секунд. - Так больно, что я не могу нормально дышать.

Голос начал дрожать. Я стиснула зубы сильнее. Только не плакать. Только не сейчас.

- Но если я начну плакать... я не остановлюсь, - прошептала я. - А я не могу. Не сейчас. Нужно организовать похороны. Документы. Звонки. Люди будут что-то спрашивать... что-то говорить...

Я судорожно вдохнула.

- А завтра в универ.

На последних словах меня саму передернуло.

Универ. Пары. Обычная жизнь. Как вообще мир смеет продолжать существовать, когда папы больше нет? Даша вдруг придвинулась ближе и осторожно прижалась лбом к моему плечу. Я почувствовала, как она дрожит.

- Ты не одна, слышишь? - ее голос сорвался. - Я здесь. Я никуда не уйду.

Она сильнее сжала мою руку.

- Я не оставлю тебя...

Что-то внутри болезненно дрогнуло. Я медленно повернула голову и посмотрела на нее. На ее покрасневшие глаза. На мокрые ресницы. На дрожащие губы, которые она пыталась закусить, чтобы не расплакаться при мне. Она тоже страдала.

И почему-то от этого становилось еще больнее. Потому что мое горе больше не принадлежало только мне. Я долго смотрела на нее, а потом едва заметно сжала ее ладонь в ответ.

- Спасибо... - прошептала я.

Всего одно слово. Но в нем было всё, на что у меня оставались силы. Благодарность. Боль. Страх.

И отчаянная попытка не утонуть окончательно в этой бесконечной пустоте.

***

Больница, 09:00 АМ.

За окном было серое небо. Тяжелое, мутное, словно само утро не хотело наступать. По стеклу медленно стекали капли дождя, оставляя длинные прозрачные полосы. Где-то далеко гудели машины, слышались приглушенные голоса, хлопали двери палат.

Жизнь продолжалась. Только не моя.

Даша тихо вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Я слышала ее шаги - медленные, уставшие. Потом всё стихло. И я снова осталась одна. Тишина навалилась мгновенно. Та самая больничная тишина, в которой слишком хорошо слышно собственные мысли.

Я лежала неподвижно, уставившись в потолок. Белый свет лампы расплывался перед глазами, раздражая до боли. Голова была тяжелой, будто наполненной свинцом. Тело ломило от усталости, но заснуть я не могла.

Потому что стоило закрыть глаза - я видела папу. Всегда папу. Память мучила меня, подкидывая воспоминания одно за другим, словно специально не давая дышать.

Мне шесть. Лето.

Теплый вечер, пахнущий травой и пылью после жары. Старый двор возле дома. Асфальт весь в трещинах. Я сижу на велосипеде и крепко держу руль дрожащими руками. Мне страшно. Колеса кажутся слишком большими, дорога - слишком длинной.

- Я не смогу! - кричу я сквозь слезы. - Я упаду!

Папа смеется тихо и тепло. Так, как умел только он. Он идет рядом, придерживая велосипед одной рукой. Второй поправляет мои волосы, выбившиеся из хвоста.

- Не бойся, Ария, - говорит он спокойно. - Я рядом.

Его голос тогда казался самым надежным звуком в мире.

- Я всегда рядом, чтобы поднять тебя.

Я помню, как сжала губы и всё-таки нажала на педали. Сначала медленно. Потом быстрее. Ветер ударил в лицо, и на секунду мне даже показалось, что у меня получается. А потом я упала. Резко. Больно. Коленка вспыхнула жгучей болью. Кожа содрана до крови. Ладони грязные от пыли и мелких камней.

Я разревелась сразу. Громко. По-детски. Захлебываясь воздухом. И папа тут же оказался рядом. Поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Прижал к себе крепко-крепко, пока я плакала ему в плечо.

- Ну всё, маленькая, всё хорошо... - шептал он. - Я же рядом.

Он посадил меня на раму своего старого велосипеда и медленно повез домой. Я помню, как прижималась спиной к его груди и чувствовала себя в абсолютной безопасности. Будто пока он рядом - со мной никогда ничего не случится.

«Я же говорил, - улыбнулся он тогда. - Я всегда рядом».

Воспоминание оборвалось так резко, что у меня перехватило дыхание. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Белый. Пустой. Чужой. Губы задрожали.

- Ты врал... - едва слышно прошептала я.

Голос сразу сорвался.

- Ты врал, папа...

В груди что-то болезненно сжалось. Так сильно, что стало трудно дышать.

- Тебя нет рядом...

Слова ломались прямо во рту.

- Тебя больше никогда не будет...

И тогда я заплакала. Сначала тихо. Просто одна слеза скатилась по щеке к виску. Потом вторая. Третья. А потом я перестала их считать. Слезы текли бесконечно, горячие, болезненные, будто вместе с ними из меня выходило что-то живое.

Я закрыла лицо руками и сжалась на кровати, подтянув колени ближе к себе. Плечи дрожали. Воздуха не хватало. Грудь разрывало изнутри. Я пыталась дышать ровно, но каждый вдох превращался во всхлип. Боже. Как же больно.

Так больно, что хотелось вырвать сердце из груди, лишь бы больше ничего не чувствовать. Дверь палаты тихо открылась. Я даже не сразу заметила медсестру. Она вошла осторожно, с папкой в руках, и замерла, увидев меня. Наверное, я выглядела ужасно.

Заплаканная. Сломанная. Маленькая.

Несколько секунд она просто стояла молча. Потом тяжело вздохнула - тихо, почти устало. Словно видела такое слишком часто. И от этого стало еще хуже. Потому что моя трагедия для этого места была обычным делом. Еще одна девушка в больничной палате. Еще одно разбитое сердце. Медсестра ничего не сказала. Только поправила капельницу и так же тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

А я продолжала плакать. Потому что если остановлюсь - придется жить дальше. Просыпаться по утрам. Отвечать людям. Организовывать похороны. Возвращаться в университет. Делать вид, что мир не рухнул. А я не знала, как жить в мире, где больше нет папы.

***

Больница, 12:00 АМ.

Я сидела на краю кровати, опустив босые ноги на ледяной пол. После капельницы тело было тяжелым и ватным, будто меня изнутри набили мокрой ватой. Голова раскалывалась, глаза жгло от слез и бессонной ночи.

За окном продолжал идти дождь. Серый. Мелкий.

Он стучал по стеклу с каким-то раздражающим постоянством, словно специально напоминал: время идет. Мир не остановился. Люди всё еще живут.

Только не я.

Даша сидела рядом молча, иногда поглядывая на меня так, будто боялась оставить одну даже на секунду. В ее руках давно остыл кофе, который она всё-таки заставила меня взять.

Я так и не сделала ни глотка.

Телефон лежал рядом на кровати экраном вниз. Я боялась брать его в руки. Там были сообщения. Сотни слов, которые ничего не меняли.

«Соболезную».

«Держись».

«Мне очень жаль».

Ненавижу это слово.

Жаль.

Будто от этой жалости папа вернется.

Я медленно потерла лицо ладонями и прикрыла глаза.

Перед глазами сразу всплыло еще одно воспоминание.

Мама.

Мне пятнадцать. Больничный коридор.

Такие же белые стены. Такой же запах лекарств. Только тогда рядом был папа. Он держал меня за плечи, пока я рыдала и кричала, что это неправда.

А теперь нет ни мамы. Ни папы.

Я осталась одна.

От этой мысли внутри всё сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

- Ария... - тихо позвала Даша.

Я открыла глаза.

- Что?

Она замялась, потом осторожно сказала:

- Даниэль приехал.

Я нахмурилась.

- Зачем?

- Он переживает.

Я устало усмехнулась. Переживает. Сейчас все вдруг начали переживать.

- И он не один, - тихо добавила Даша.

Я подняла на нее взгляд. И почему-то сразу поняла.

Киран.

Даже имя вспыхнуло внутри раздражением и чем-то еще, чему я не хотела давать название.

Я помню когда пришла в сознание он заходил ко мне, а я ему нагрубила. Сказала что ему плевать. Хотя так и есть. Я знаю ему плевать. На всех. Кроме себя.

Я резко отвернулась к окну.

- Пусть уходит. - Сказала я грубо.

Даша молчала несколько секунд.

- Он не уходил всю ночь.

Я медленно повернула голову.

- Что?

- Он сидел в коридоре возле палаты, - тихо сказала она. - Просто сидел. Даже не заходил.

Что-то внутри неприятно дрогнуло.

Перед глазами сразу вспыхнул вчерашний вечер.

Музыка. Шум. Дача. Чужой смех. И Киран.

Целующий Вику за моей спиной так, будто вокруг никого не существовало.

А потом...

Я помню, как земля ушла из-под ног. Слабость. Темнота.

И сильные руки, резко поймавшие меня за талию прежде, чем я рухнула бы прямо в грязь после дождя. Помню его взгляд.

Испуганный. Настоящий.

Настолько настоящий, что это пугало сильнее всего.

Я резко сжала пальцы на краю одеяла.

Нет. Нет, мне всё равно. Он мой враг.

Самовлюбленный, раздражающий придурок, который превращал каждый наш разговор в войну.

Так почему сердце сейчас предательски сжалось?

- Он просто чувствует вину, - холодно сказала я.

Даша тяжело вздохнула.

- Ария...

- Что?

- Не все люди делают что-то только ради себя.

Я ничего не ответила. Потому что если отвечу - сорвусь.

В коридоре послышались шаги и приглушенные мужские голоса.

Один из них я узнала сразу. Низкий. Хриплый.

Киран.

Сердце почему-то ударило сильнее. Злость мгновенно вспыхнула внутри.

На него. На себя. На весь этот чертов мир.

- Я выйду на минуту, - тихо сказала Даша и осторожно поднялась с кровати.

Когда дверь палаты приоткрылась, я невольно подняла взгляд. И увидела его.

Киран сидел на пластиковом стуле у стены, опустив локти на колени. Черная толстовка, растрепанные волосы, темные круги под глазами. Он выглядел так, будто тоже не спал всю ночь.

Рядом стоял Даниэль, что-то тихо ему говоря. Но Киран даже не слушал. Он смотрел в сторону моей палаты.

И когда наши взгляды случайно встретились - внутри у меня всё болезненно замерло.

В его глазах не было привычной насмешки. Ни злости. Ничего из того, за что я его ненавидела. Только усталость. И беспокойство. Настоящее.

Я резко отвела взгляд и почувствовала, как к горлу снова подступают слезы.

Нет.

Только не сейчас.

Потому что если даже Киран увидит меня такой слабой - я окончательно сломаюсь. Дверь палаты тихо закрылась. Я осталась одна. Снова.

Но теперь тишина была другой. Тяжелее. Потому что за стеной сидел Киран. И я почему-то чувствовала его присутствие слишком остро.

Это раздражало. Безумно раздражало.

Я сжала пальцами край одеяла и резко отвернулась к окну, будто это могло выбросить его из головы.

Дождь усилился.

Капли громко били по стеклу, растекались прозрачными дорожками, и весь город за окном казался серым пятном.

Я закрыла глаза.

Но перед ними снова появился его взгляд. Уставший. Темный. Слишком живой. Почему он вообще здесь? Мы ненавидели друг друга. С первого дня, как я перевелась. С первой встречи. С первого взгляда. Потому что уже тогда я почувствовала его самовлюблённую ауру.

Киран всегда выводил меня из себя одним своим существованием. Его самоуверенность, вечные ухмылки, колкие фразы. Он будто специально искал способы довести меня.

И у него всегда получалось.

А сейчас...

Сейчас этот человек просидел всю ночь возле моей палаты.

Не ушел. Не зашел. Просто остался рядом. Зачем? Я резко выдохнула и потерла ладонями лицо. Голова начинала болеть сильнее. В коридоре послышались шаги, потом тихие голоса.

Я невольно прислушалась.

- Ты выглядишь дерьмово, - тихо сказал Даниэль.

- Спасибо, блять, поддержал, - хрипло ответил Киран.

Даже сейчас они разговаривали почти шепотом. Будто боялись потревожить меня. Несколько секунд была тишина.

Потом Даниэль снова заговорил:

- Может, хотя бы домой съездишь? Ты тут с ночи сидишь. Поспишь, поешь, переоденешься.

- Нет.

Коротко. Жестко. Без колебаний.

Я почувствовала странное напряжение в груди.

- Киран...

- Я сказал нет.

В его голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня внутри всё неприятно дрогнуло.

Усталость. Злость. И вина. Тяжелая, давящая вина.

- Ты не виноват, что ее отец умер, - тихо сказал Даниэль.

Я замерла. За дверью повисла тишина. Слишком долгая. А потом я услышала тихий смешок Кирана. Горький. Пустой.

- А знаешь, что самое херовое? - хрипло произнес он. - Когда она была в скорой помощи, лежала на той койке, один раз произнесла слово «отец».

У меня перехватило дыхание. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний. Темнота. Чьи-то руки на моей талии. Шум дождя где-то далеко. Почти невесомо. Паника.

И мой собственный голос, в машине:

«Папа...»

Я не помнила этого, как будто это был сон, но я все чувствовала, каждой клеточкой своего тела.

Я резко прижала ладонь ко рту. Слезы снова подступили слишком быстро.

- Она так смотрела на меня, будто я мог что-то исправить, - продолжал Киран уже тише. - А я не мог нихера.

Каждое слово будто било прямо под ребра. Я зажмурилась. Нет. Не надо. Пожалуйста.

- Ты переживаешь за нее, - спокойно сказал Даниэль.

- Нет.

Слишком быстро. Слишком резко. Даже я поняла, что это ложь. Послышался звук зажигалки.

Наверное, Киран нервно крутил ее в руках, как делал всегда.

- Мы враги, забыл? - тихо усмехнулся он. - Она скорее сдохнет, чем позволит мне быть рядом.

Эти слова почему-то ударили сильнее всего.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Потому что он был прав. Я ненавидела его. Должна была ненавидеть.

Но почему тогда сейчас хотелось открыть эту чертову дверь и просто...

Просто не быть одной. Я резко вытерла слезы ладонью. Нет.

Нет, Ария. Не смей. Снаружи снова послышались шаги. А потом тихий голос Даши:

- Она плачет...

После этих слов всё стихло. Я слышала только дождь. Собственное сбившееся дыхание. И тишину за дверью. Тяжелую. Живую.

Будто кто-то там тоже медленно ломался вместе со мной.

***

Больница, 18:00 РМ.

К вечеру дождь закончился.

Но небо всё равно осталось серым. Тяжелым. Давящим.

В палате стало темнее. Тусклый свет лампы под потолком окрашивал стены в болезненно-желтый оттенок, и от этого больница казалась еще более мертвой.

Я сидела у окна, подтянув колени к груди и завернувшись в тонкое больничное одеяло. За весь день я почти не двигалась. Только иногда меняла положение, потому что тело затекало от неподвижности.

Время перестало ощущаться нормально.

Минуты тянулись слишком долго.
Часы - слишком быстро.

Даша ненадолго уехала домой переодеться. Даниэль пошел за кофе.

А Киран...

Я нервно сглотнула и невольно бросила взгляд на дверь.

Он всё еще был здесь.

Я знала это, даже не выглядывая в коридор.

Чувствовала.

От этого внутри поднималось странное напряжение.

Телефон, лежащий рядом на кровати, внезапно завибрировал.

Я вздрогнула всем телом. Экран засветился незнакомым номером. Несколько секунд я просто смотрела на него. Сердце медленно начало уходить куда-то вниз.

Почему-то сразу стало страшно. Очень. Я не хотела отвечать. Но и проигнорировать звонок тоже не могла.

Дрожащими пальцами я всё-таки нажала на зеленую кнопку и медленно поднесла телефон к уху.

- Алло... - мой голос звучал тихо и хрипло.

На том конце послышался спокойный женский голос. Слишком спокойный. Слишком официальный.

- Добрый вечер. Это Ария Эверли?

У меня сжалось горло.

- Да...

- Вас беспокоят из городского морга.

Мир будто резко стал тише. Я перестала слышать всё. Дождь за окном. Шаги в коридоре. Собственное дыхание. Только эти слова.

«Из морга»

Пальцы сильнее сжали телефон.

- Нам необходимо, чтобы вы приехали сегодня или завтра утром для оформления документов и опознания тела вашего отца.

Тела.

Не папы.

Не человека.

Тела.

Меня резко затошнило.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё начинает медленно рушиться снова.

- Мисс Эверли? Вы меня слышите?

Я не сразу поняла, что молчу слишком долго. Губы задрожали.

- Да... слышу.., - прошептала я.

Слова давались с трудом. Будто я глотала стекло. Или вот-вот сорвусь с обрыва на острые скалы внизу.

- При себе необходимо иметь паспорт и документы вашего отца, если они имеются. Также нужно будет обсудить дальнейшую транспортировку тела и оформление свидетельства о смерти.

Свидетельства. О смерти. Каждое слово било по нервам. Окончательно. Безжалостно. Это не сон. Не ошибка. Не страшный кошмар. Мой отец действительно умер.

Я почувствовала, как дыхание начинает сбиваться. Нет. Только не сейчас. Пожалуйста.

- Мисс Эверли?

- Я... приеду, - еле слышно сказала я.

Женщина что-то еще говорила спокойным, заученным голосом, но я уже почти не слушала.

Потому что в голове пульсировала только одна мысль:

Мне придется увидеть его. Последнее. Самое страшное «прощай». Звонок закончился. Я медленно опустила телефон и уставилась в стену перед собой.

Руки дрожали. Сильно.

Так сильно, что телефон едва не выпал из пальцев. Воздуха не хватало.

Я резко согнулась вперед, закрывая рот ладонью. Нет.

Нет, нет, нет...

Я не смогу. Просто не смогу. Слезы снова обожгли глаза. В этот момент дверь палаты резко открылась. Я даже не подняла голову, но услышала быстрые шаги.

- Ария?

Киран. Почему именно он?

Почему всегда именно он появляется в те моменты, когда я окончательно ломаюсь?

Я попыталась отвернуться, быстро вытирая слезы, но он уже всё увидел.

Мои дрожащие руки. Сбитое дыхание. Телефон, сжатый в пальцах. Киран мгновенно напрягся.

- Что случилось?

Я покачала головой. Не могла говорить. Если открою рот - начнется истерика. Он сделал шаг ближе.

- Ария.

Я резко зажмурилась. И прошептала то, что окончательно разбило меня:

- Мне нужно ехать в морг... опознавать папу...

Последнее слово сломалось прямо у меня в горле.

Я опустила голову, чувствуя, как плечи начинают предательски дрожать. Слезы снова подступили слишком быстро, слишком резко, будто внутри прорвало плотину, которую я весь день пыталась удержать.

Нет.

Только не перед ним.

Я судорожно вдохнула воздух, пытаясь успокоиться, но грудную клетку сдавило так сильно, что стало больно дышать.

- Пожалуйста, Киран... уйди, - прошептала я.

Голос был тихим. Надломленным.

Жалким.

Я ненавидела себя за это.

Несколько секунд он молчал.

Я чувствовала его взгляд на себе почти физически. Тяжелый. Напряженный.

Но он не подходил.

Не трогал меня.

Знал, что я оттолкну.

Знал, что сейчас я была похожа на раненое животное, которое кусает любого, кто попытается приблизиться.

- Ария... - его голос прозвучал неожиданно мягко. - Я могу поехать с тобой.

Я нервно усмехнулась сквозь слезы.

Конечно.

Теперь он решил поиграть в хорошего человека.

- Не нужно, - тихо сказала я, не поднимая головы. - Тебе завтра надо в университет.

Я сильнее сжала телефон дрожащими пальцами.

- Не напрягайся ради какой-то жалкой девушки.

Последние слова прозвучали с ядом.

Специально.

Потому что если я причиню боль первой - мне не будет так больно самой.

Киран тяжело выдохнул.

А потом внутри меня вспыхнула еще одна мысль.

Вика.

И я уже не смогла остановиться.

- Возьми Вику под ручку и идите в универ, - бросила я, чувствуя, как голос начинает дрожать сильнее.

После этих слов в палате резко стало тихо.

Даже воздух будто напрягся.

Я наконец подняла на него взгляд.

Киран стоял возле двери, засунув руки в карманы толстовки. Уставший. Злой. С темными кругами под глазами после бессонной ночи.

И сейчас он смотрел на меня так, будто пытался понять, серьезно ли я это сказала.

- Что ты несешь? - хрипло спросил он.

Я промолчала.

Потому что если заговорю еще хоть слово - сорвусь окончательно.

Он нервно провел рукой по волосам и горько усмехнулся.

- Ах, ты про то, когда я целовался с ней?

Каждое слово почему-то неприятно резануло внутри.

- Ну прости, что не спросил у тебя разрешения, можно ли мне это делать.

Это было как удар.

Я резко поднялась с кровати, чувствуя, как ноги едва держат меня.

- Следи за языком... - прошептала я дрожащим голосом. - И уходи отсюда.

Киран тоже напрягся мгновенно.

Я видела это по его взгляду.

По тому, как сжалась его челюсть.

Но остановиться уже не могла.

Боль внутри превратилась в злость.

Грязную.

Разрушительную.

Мне хотелось сделать ему так же больно, как больно было мне.

- За моим языком и ты хорошо следила на даче, - резко бросил он. - А сейчас я просто предложил помощь.

У меня перехватило дыхание.

На секунду стало так тихо, что я слышала собственный пульс в ушах.

А потом внутри что-то оборвалось.

- Мне не нужна твоя помощь! - почти выкрикнула я.

Голос сорвался.

Слезы снова потекли по щекам, горячие и злые.

- Просто проваливай!

Я резко повернулась к нему полностью.

Наверное, выглядела ужасно.

Красные глаза.

Дрожащие губы.

Слезы, которые я уже даже не пыталась скрывать.

Но мне было всё равно.

- Ты жалкий трус, - выдохнула я. - Бесчувственный человек. Тебе вообще на всех плевать!

Каждое слово било нас обоих.

Я видела это.

Видела, как он замер после моих слов.

Как на секунду что-то дрогнуло в его взгляде.

Боль.

Настоящая.

Но он ничего не сказал.

Ни одной колкости.

Ни одной издевки.

Только смотрел на меня несколько долгих секунд.

И от этого становилось еще хуже.

Потому что я понимала - он видит меня насквозь.

Видит, что я не ненавижу его сейчас.

Я просто ломаюсь.

Киран медленно отвел взгляд и коротко кивнул самому себе, будто принял какое-то решение.

А потом тихо сказал:

- Ладно.

Всего одно слово.

Но в нем было столько усталости, что у меня болезненно сжалось сердце.

Он развернулся и пошел к двери.

Шаги были тяжелыми.

Медленными.

Будто он ждал, что я остановлю его.

Но я молчала.

Потому что гордость душила сильнее слез.

У самой двери он на секунду замер.

Не обернулся.

А потом просто вышел, резко хлопнув дверью.

Звук эхом ударил по палате.

Я вздрогнула всем телом.

И только когда шаги в коридоре стихли, силы окончательно покинули меня.

Ноги подкосились.

Я медленно сползла обратно на кровать и закрыла лицо руками.

Воздуха не хватало.

Грудь разрывало от боли.

И почему-то сейчас мысль о том, что Киран ушел... делала только хуже. А мысли о завтрашнем дне убивали...

***

Больница, 02:32 РМ.

Эта ночь тянулась бесконечно.

Я так и не уснула.

Сначала просто лежала, уставившись в темный потолок, и слушала тишину. Потом - шаги медсестер в коридоре. Писк аппаратов где-то за стеной. Хлопки дверей. Чьи-то тихие разговоры.

Больница никогда не спит. Только люди в ней медленно ломаются. После ухода Кирана в палате стало пусто. По-настоящему пусто.

Словно вместе с хлопком двери исчезло что-то еще, кроме него. Я ненавидела это чувство.

Ненавидела себя за то, что вообще заметила его отсутствие.

Даша вернулась позже вечером вместе с Даниэлем. Они пытались говорить со мной тихо, осторожно. Спрашивали, нужно ли что-нибудь. Принесли воду. Заставили выпить таблетки.

Я почти не реагировала. Только кивала иногда.

Будто тело осталось здесь, а всё остальное давно умерло вместе с папой.

Потом Даша уснула на маленьком диване у стены, завернувшись в свою кофту. Даниэль ушел ближе к полуночи, перед этим долго стоял у двери и смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать.

Но не сказал. Наверное, правильно. Никакие слова сейчас не могли помочь. Я медленно повернула голову к окну.

Ночной город светился размытыми огнями. Дождь давно закончился, но стекло всё еще было покрыто мелкими каплями.

В отражении окна я выглядела призраком. Бледная. С опухшими глазами. С потухшим взглядом. Мне было восемнадцать.

А внутри я чувствовала себя человеком, который прожил слишком долгую жизнь. Телефон лежал рядом.

Экран периодически загорался от новых сообщений, но я больше не читала их. Только одно сообщение я всё-таки открыла. От неизвестного номера.

«Не вздумай ехать в морг одна»

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Киран.

Конечно это был он. Даже без подписи я знала.

Только он мог написать что-то настолько грубое и одновременно... заботливое.

Я несколько секунд смотрела на сообщение. Потом заблокировала телефон и отложила его в сторону. Не ответила.

Потому что если отвечу - станет сложнее. Гораздо сложнее. Я перевернулась на бок и поджала ноги к груди. И вдруг снова вспомнила папу.

Не больницу. Не аварию. А обычный вечер.

Мне шестнадцать.

Я сижу на кухне и делаю вид, что учу конспекты, хотя на самом деле листаю телефон. Папа готовит ужин и тихо подпевает какой-то старой песне из радио.

Я тогда закатила глаза и сказала:

- Ты ужасно поешь.

А он засмеялся. Так легко. Так тепло.

- Зато от души.

Я помню, как тогда улыбнулась. Господи...

Я даже не знала, что это воспоминание станет одним из самых ценных в моей жизни.

Слезы снова начали медленно течь по щекам. Тихо. Без истерики.

Просто от осознания, что больше никогда: Не услышу его голос. Не увижу его улыбку. Не смогу обнять его после тяжелого дня.

Никогда.

Это слово убивало. Я закрыла лицо руками и судорожно вдохнула воздух. Завтра мне придется ехать в морг. Подписывать документы. Смотреть на папу в последний раз. И от этой мысли внутри всё холодело. Я не справлюсь.

Не смогу. Просто не смогу. В палате было темно и тихо. Только стрелка часов медленно двигалась вперед.

А я лежала и понимала одну страшную вещь: После этой ночи моя жизнь уже никогда не станет прежней.

Я уснула ближе к 4 часам утра. Уснула не потому что хотела, а потому что слабость начала накрывать с головой. Слишком много плакала.

***

Тгк: ravenbleed7 (Кира Волчанова 📚)

(Там выходят посты с новыми датами, когда же выйдет новая глава, все последние новости)