Лифт между нами

Прошло пару дней.

Т/и не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей казалось, что снова откроется тот больничный свет, детский голос и тихое «мама», от которого внутри всё рушилось. Она боялась снова увидеть сына, боялась подтвердить то, что и так уже жило в ней, как заноза под кожей. Но даже так она не теряла времени — почти не отрываясь от экрана ноутбука, она искала в интернете способы вернуть память, пролистывала бесконечные сайты с номерами различных «ведьм», экстрасенсов, людей, которые обещали невозможное, но увы — всё было тщетно. Экран то и дело подсвечивал её уставшее лицо холодным светом, пальцы скользили по тачпаду медленно, почти механически.

Роуз переживала за сестру, постоянно наблюдала за ней краем глаза, пыталась мягко заставить её поспать, ставила рядом воду, приносила еду, но Т/и каждый раз отказывалась, качая головой и снова утыкаясь в экран или в свои мысли.

— Просто полежи хотя бы час… — тихо говорила Роуз, садясь рядом.

— Не могу, — коротко отвечала Т/и, не поднимая глаз.

Дася звонила им и писала — телефоны сестер горели каждые пару минут от входящих сообщений. Вибрации, уведомления, короткие вспышки экрана разрывали тишину комнаты, но девушки игнорировали каждый звонок и даже не открывали сообщения. Т/и просто разорвала контакт, не желая больше разговаривать с тем, кто, по её словам, предал. Роуз же оставалась рядом, поддерживая сестру, иногда она отвечала матери коротко и холодно, будто между ними выросла стена: «дела нормально», «нет, она тебя не простит».

***

Т/и и Роуз стояли у того самого лифта. Металл дверей тихо отражал свет коридора, и казалось, будто он сам «дышит» вместе со зданием. Двери были открыты, внутри стояла та самая тишина, от которой становилось не по себе. Сёстры переглянулись — коротко, напряжённо — и вошли внутрь. Кабина слегка дрогнула под их весом, двери за спинами медленно закрылись, и лифт резко рванул вверх, заставив Роуз ухватиться за поручень.

Через несколько секунд лифт остановился с мягким толчком, и двери разъехались.

Всё та же больница. Те же коридоры, тот же холодный свет, те же приглушённые звуки шагов и далёких голосов, как будто время здесь не двигалось.

Девушки вышли из лифта и сразу направились к стойке регистрации. Пол под ногами был гладкий, отражал их силуэты. Люция сидела, заполняя бумаги, когда сестры подошли, она подняла голову и, как обычно, мягко улыбнулась, будто ничего странного в этом месте никогда не происходило.

— Добрый день, — спокойно сказала она, откладывая ручку.

— Добрый, — сказала Т/и, сжав край столешницы так, что костяшки побелели, — я хочу оплатить остаток лечения Фароу Найта…

На секунду в воздухе повисла пауза. Даже ручка Люции замерла.

Люция удивлённо распахнула глаза и молча кивнула, доставая бумаги. Бумаги тихо зашуршали, когда она раскладывала их по столу.

Через пару минут девушка поставила перед сёстрами терминал и положила рядом лист для подписи.

— Вашу подпись вот тут, — Люция указала ручкой, слегка наклоняясь вперёд.

Т/и кивнула и молча подписала там, где указала Люция. Роуз стояла рядом, не вмешиваясь, но её взгляд был настороженным, она следила за каждым движением.

Т/и достала из сумочки карту и приложила к терминалу. Тот тихо пискнул, и она ввела пароль, пальцы чуть дрогнули, но она не остановилась.

Люция кивнула и убрала терминал.

— Когда у него операция? — спросила Т/и, не поднимая глаз.

— Послезавтра, — спокойно сказала Люция, внимательно смотря на них.

Т/и на секунду задержала дыхание.

— Хорошо… я поняла.

Она кивнула и направилась обратно к лифту. Роуз пошла за сестрой, бросив последний короткий взгляд на стойку, словно пытаясь запомнить это место до мелочей.

В коридоре снова стало тихо, и только их шаги глухо отдавались в пустом пространстве больницы.

Зайдя в лифт, Т/и почти сразу прижалась спиной к холодной металлической стене, ощущая, как прохлада пробирается через ткань одежды. Пальцы её непроизвольно сжались в кулак, а взгляд застыл на дверях, будто она ожидала, что они откроются обратно в любой момент.

Роуз вошла следом и встала рядом, чуть ближе, чем обычно, почти касаясь плечом. Она молча выдохнула, опустила взгляд на панель с цифрами, где мягко мигали этажи, и тоже напряглась, хотя старалась этого не показать.

В лифте стояла глухая тишина, нарушаемая только тихим гудением механизма и едва заметным скрипом тросов где-то над ними. Воздух становился плотнее с каждой секундой, словно само пространство замедлялось вместе с движением кабины.

Лифт плавно поехал вниз. Сначала почти незаметно, потом увереннее, и лёгкое давление в животе дало понять, что движение ускорилось.

Роуз машинально опёрлась ладонью о стену, удерживая равновесие, и бросила короткий взгляд на сестру.

— Всё нормально? — тихо спросила она, почти шёпотом, будто боялась, что голос прозвучит слишком громко в этом замкнутом пространстве.

Т/и не сразу ответила. Её дыхание было ровным, но слишком осознанным, будто она контролировала каждую вдох-выдох.

— Да… — наконец выдохнула она, не отводя взгляда от дверей, — просто… не люблю этот момент.

Лифт чуть качнуло на повороте шахты, и свет внутри на секунду дрогнул, отбрасывая тени на их лица.

Роуз сжала губы.

— Мы просто спустимся и уйдём, — сказала она тише, уже больше себе, чем Т/и.

Т/и кивнула, но взгляд у неё оставался напряжённым, прикованным к металлическим дверям, будто за ними могло быть что-то большее, чем просто этажи здания.

Гул лифта становился глубже, равномернее, и кабина продолжала плавно уходить вниз, отрезая их от больничного этажа, коридоров и всего, что они оставили наверху.

***

В отеле.

Т/и сидела на кровати, поджав ноги под себя, одеяло было смято рядом, а за окном медленно темнело небо, окрашиваясь в холодный серо-синий цвет. В комнате тихо гудел кондиционер, периодически щёлкала батарея, и этот бытовой шум только сильнее подчёркивал напряжённую тишину между ними. В голове у неё всё ещё крутились слова: «послезавтра».

Она моргнула медленно, будто пытаясь вытолкнуть их из сознания.

— Почему… — прошептала Т/и, глядя в окно, где отражалось её собственное бледное лицо на фоне стекла.

Роуз оторвала взгляд от ноутбука, пальцы на секунду замерли над клавиатурой.

— Почему что? — спросила она, чуть наклонив голову, внимательно вглядываясь в сестру.

Т/и сжала край одеяла пальцами.

— Я не могу остаться дольше? — голос дрогнул, но она продолжила, — Почему пятнадцать минут… я хочу быть рядом во время операции… — она сглотнула, — но нельзя… только несчастные пятнадцать минут…

Роуз медленно выдохнула, закрыла ноутбук, крышка тихо щёлкнула. Она убрала его в сторону, потом встала с кровати, на секунду задержалась, словно подбирая слова, и села рядом с Т/и, чуть ближе, чем обычно.

— Не знаю… — честно сказала она, опуская взгляд на свои руки, — но послезавтра у него операция… можно будет на следующий день прийти… посмотреть…

Она повернула голову к сестре, пытаясь поймать её взгляд.

— Я уверена… всё будет хорошо…

В комнате на секунду стало тише, только за окном проехала машина, и свет фар скользнул по стене, оставив длинную тень.

Т/и посмотрела на Роуз, глаза у неё были уставшие, влажные, но она кивнула — медленно, неуверенно, будто это движение требовало усилия.

— Надеюсь… — тихо сказала она, почти без голоса.

Роуз ничего не ответила сразу. Просто слегка наклонилась вперёд, локти оперла о колени, и осталась сидеть рядом, не мешая тишине, которая снова заполнила комнату.

***

Где-то за лифтом, в другом месте.

Айзек стоял у двери детской комнаты, почти не двигаясь. Изнутри доносилось тихое ровное дыхание — маленький Фароу уже спал, крепко обняв одеяло, иногда чуть поджимая пальцы во сне.

Айзек тяжело выдохнул, на секунду задержав ладонь на ручке двери, и осторожно прикрыл её почти без щелчка. Дерево мягко отозвалось глухим звуком.

Телефон в его кармане завибрировал.

Он достал его, бросил короткий взгляд на экран — «контракт: больница». Брови едва заметно сдвинулись. Айзек ответил на звонок и приложил телефон к уху.

— Слушаю, — его голос был спокойным, тихим, почти усталым.

— Это мистер Найт? — раздался женский голос на том конце линии.

— Да.

— Хорошо, у нас для вас новость, — повисла небольшая пауза, слышно было, как кто-то перелистывает бумаги, — остаток за операцию вашего сына поступил сегодня от неизвестной нам девушки. Она ничего не сказала и не оставила контактов. Просто пришла и попросила оплатить операцию.

Айзек на мгновение замер. Пальцы чуть сильнее сжали корпус телефона.

— Как выглядела эта девушка?

— У неё были тёмные волосы, средней длины, прямые… светлые глаза. Кожа немного бледная, — снова пауза, будто сотрудница вспоминала, подбирая слова, — и… у неё были опухшие красные глаза и тёмные круги под ними. Будто она долго не спала и много плакала. С ней была ещё девушка… у неё светлые волосы, с жёлтым оттенком, и зелёные глаза. Она поддерживала первую, ту, что оплачивала.

Айзек молчал, слушая слишком внимательно, словно боялся упустить хоть деталь.

— Она приходила два раза… в первый раз просто спрашивала, а во второй — оплатила, — закончила женщина на том конце.

— Что она спрашивала? — спросил Айзек, уже заходя в спальню. Деревянный пол тихо скрипнул под его шагом.

— Про вашего сына… и потом про вашу пропавшую невесту Т/и… но про неё она узнала случайно.

Айзек остановился.

— Ясно. Почему вы это рассказали?

— Я… — снова пауза, голос чуть дрогнул, — просто она так смотрела… было тяжело молчать.

— Понимаю, — коротко ответил он.

— И знаете, что самое странное… — женщина понизила голос, будто сама не до конца верила в то, что говорит, — они вдвоём заходили и выходили через неработающий лифт. Он не работает года три–четыре… а когда они входили, он спокойно ехал вниз… но самое странное — мы находимся на первом этаже.

Айзек замер, глядя в одну точку перед собой. В комнате стало тише, даже его дыхание будто стало тяжелее.

— Хорошо. Спасибо за информацию. Держите меня в курсе и попробуйте связаться со мной, когда она появится снова.

— Хорошо… но она не задерживается дольше пятнадцати минут.

— Понял вас.

Айзек отключил звонок и почти сразу бросил телефон на кровать. Он не отскочил — просто глухо утонул в одеяле.

Его взгляд медленно сместился к фоторамкам на тумбочке.

На первой фотографии он и беременная Т/и. Она улыбается, смотрит вниз на живот, пальцы аккуратно лежат на ткани. Снимок явно сделан украдкой — лёгкий поворот головы, случайный свет, пойманный момент счастья.

На второй — они втроём. Айзек, Т/и и крошечный Фароу в голубом конверте. Фото с выписки: Т/и смотрит на ребёнка так, будто боится моргнуть и потерять этот момент. Её пальцы осторожно касаются края ткани у его лица. Айзек на фото смотрит прямо на сына — с той самой тихой, настоящей улыбкой, которая бывает редко.

Айзек тяжело выдохнул.

— Где ты? — прошептал он в пустоту, и медленно опустился на кровать, не отрывая взгляда от потолка.

***

Т/и тем временем вышла из душа, слегка придерживая полотенце у волос, и медленно подошла к своей кровати. Капли воды ещё стекали с кончиков прядей, оставляя тёмные следы на футболке. Она села на край матраса, на секунду просто замерев, будто проверяя, хватит ли сил вообще лечь.

Потом открыла тумбочку и достала оттуда две пластинки с таблетками: успокоительное и снотворное. Пластик тихо щёлкнул в её пальцах.

Роуз наблюдала за ней с соседней кровати, чуть приподнявшись на локте.

— Ты не спала несколько дней… думаешь, не уснёшь без них? — тихо спросила она, сдерживая тревогу в голосе.

Т/и на секунду задержала взгляд на сестре, не сразу отвечая. Пальцы уже выдавливали таблетки из блистера.

— Я слышала, что под такими таблетками… ничего не снится, — она замолчала, бросив взгляд на ладонь, где лежали таблетки, и аккуратно закинула их в рот, запивая водой из бутылки, резко сглотнув, — я пока не хочу видеть сны… иначе не выдержу.

В комнате на секунду стало тише, чем обычно: только тихий гул улицы за окном и редкое поскрипывание дома.

Роуз медленно выдохнула.

— Ладно… спокойной ночи.

— Спокойной, — коротко кивнула Т/и, уже поворачиваясь к стене.

Она легла, натянув одеяло почти до плеч, и отвернулась лицом к прохладной поверхности стены. Пальцы медленно разжались, но напряжение из них не ушло сразу.

Роуз тоже легла на свою кровать, поправив подушку. Некоторое время она просто смотрела в потолок, слушая, как в комнате постепенно стихает любое движение, и только потом закрыла глаза, не до конца уверенная, что уснёт быстро.

Тишина в комнате стала плотнее, будто сама гостиница затаила дыхание.

Часы на прикроватной тумбочке тихо тикали, отмеряя секунды слишком громко для такой тишины. За окном проехала машина — глухой шум шин по мокрому асфальту, и снова всё стихло.

Т/и лежала неподвижно, но сон не приходил так быстро, как должен был. Таблетки начали действовать — мысли становились вязкими, как будто кто-то медленно перемешивал их в голове ложкой. Она крепче сжала край одеяла, пальцы чуть дрогнули.

— Только не… — еле слышно выдохнула она в стену, не договаривая.

Роуз, уже почти провалившаяся в дремоту, приоткрыла глаза.

— Т/и? — тихо позвала она, не поворачиваясь.

Ответа не было.

Только ровное, чуть тяжелое дыхание с соседней кровати.

Роуз повернулась на бок, вглядываясь в темноту комнаты.

— Если тебе опять плохо… скажи, — добавила она уже тише.

Т/и не ответила, но её плечо едва заметно напряглось.

Прошла минута. Потом ещё одна.

И вдруг —

очень тихо.

Словно не в комнате, а где-то глубже, под слоями сна и реальности —

скрип.

Тот самый.

Металл по металлу.

Т/и резко открыла глаза, но не поднялась. Только зрачки дрогнули, будто она пыталась понять, где находится.

— Нет… — прошептала она почти беззвучно, — только не снова…

Роуз тут же приподнялась на локте.

— Ты слышала это? — настороженно спросила она.

Т/и не ответила.

Она медленно села на кровати, движения стали резкими, слишком осознанными для человека под снотворным.

— Я… — она сглотнула, — я опять это слышу.

Роуз напряглась, уже полностью проснувшись.

— Скрежет?

Т/и кивнула, не отрывая взгляда от тёмного угла комнаты, будто там могло что-то появиться.

И в этот момент телефон Роуз на тумбочке коротко завибрировал.

Обе замерли.

Звук был слишком громким для ночи.

Роуз медленно потянулась к телефону, глядя на экран.

— Это… неизвестный номер, — прошептала она.

Т/и резко спустила ноги с кровати.

— Не бери, — быстро сказала она, голос стал хриплым, — не сейчас.

Но Роуз уже смотрела на экран, и палец завис над кнопкой ответа.

И в этой тишине снова — скрип. Но теперь он был не во сне, и не в памяти. Он был где-то рядом.