Глава 7: Клятва
Через несколько минут Т/и уже спускалась вниз, ступени под её ногами тихо поскрипывали, будто дом сам пытался удержать её ещё на секунду. В коридоре пахло чем-то знакомым — смесью кофе, старого дерева и чужой тревоги, которая, казалось, впиталась в стены.
Клавдия уже ушла. Дверь в гостиную была приоткрыта, и оттуда тянуло пустотой. Дася стояла у входной двери, опершись рукой о косяк, пальцы сжимали ткань рукава так сильно, что костяшки побелели. Она вытирала слёзы, но они всё равно продолжали скатываться по щекам, оставляя влажные дорожки.
Спустившись вниз, Т/и прошла мимо неё, даже не замедлив шага. Её лицо было каменным, только взгляд — острым, болезненно живым. Дася дернулась, будто от удара, и попыталась остановить её, схватив за локоть.
— Т/и… давай поговорим спокойно, пожалуйста… — голос её сорвался, стал тише, почти умоляющим, пальцы чуть дрогнули на руке дочери.
Т/и молча вырвала руку, резким движением, от которого ткань рукава едва слышно зашуршала, и направилась к двери, не оборачиваясь, не давая ни одного шанса словам зацепиться за неё.
— Мне нечего с тобой обсуждать, — бросила она глухо, почти не поворачивая головы.
Дверь хлопнула так, что стекло в раме тихо задребезжало.
Роуз спустилась вниз следом, таща за собой чемодан — колёсики глухо стучали о ступени. В руке у неё была сумка, ремень которой она машинально сжимала пальцами. Она остановилась на секунду, посмотрела на мать.
— Роуз… — сказала Дася, голос её дрогнул сильнее, чем раньше, — пожалуйста, поговори с ней… прошу тебя… ты же можешь… ты всегда могла…
Роуз тяжело выдохнула, отвела взгляд, будто не выдерживая прямого контакта.
— Постараюсь… — тихо сказала она, потом добавила почти шёпотом, — но навряд ли…
Она развернулась и вышла на улицу, дверь за ней закрылась уже тише.
Дася осталась одна. Она медленно опустилась на стул, как будто силы вдруг закончились, закрыла глаза и прижала ладони к лицу. В доме стало слишком тихо.
***
Т/и уже стояла у машины, быстро, почти механически загружая чемодан в багажник. Металл крышки глухо ударился, когда она закрыла его сильнее, чем нужно. Она села на переднее сиденье, резко, будто боялась передумать, и положила сумку себе на колени, вцепившись в неё пальцами.
Слёзы снова потекли, сначала тихо, потом сильнее, срываясь с ресниц и падая на ткань сумки тёмными пятнами. Она сжала губы, пытаясь удержаться, но дыхание всё равно сбивалось.
Роуз подошла, загрузила свои чемоданы в багажник, поправляя их, чтобы они не упали, потом захлопнула крышку. Звук эхом отозвался во дворе. Она обошла машину, открыла заднюю дверь, бросила сумку на сиденье и села за руль.
На секунду она просто посмотрела на Т/и. Та сидела, опустив голову, плечи едва заметно дрожали.
Роуз осторожно протянула руку и провела по её плечу, мягко, почти невесомо.
— Эй… — тихо сказала она, — мы разберёмся… слышишь?
Т/и всхлипнула, быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставляя влажный след на коже.
— Поехали в гостиницу… — проговорила она, губы дрожали, слова ломались, — завтра поедем обратно туда… я заплачу… и попытаюсь найти способ, чтобы остаться там…
Она на секунду зажмурилась, будто удерживая новую волну.
— Я не уеду без него… я не смогу…
Роуз кивнула, чуть сильнее сжав руль.
— Попытаемся, — мягко, но твёрдо поправила она, — это мой племянник… мы найдём способ… и эту Клавдию тоже… если она забрала память, значит сможет вернуть…
— Должна… — почти шёпотом сказала Т/и, снова вытирая слёзы, — должна…—она на секунду замолчала, глядя в одну точку на стекле, где отражался кусочек неба.— Да… но сначала гостиница… завтра оплачу остаток лечения… и только потом Клавдия… — голос её стал тише, надломленным, — как матери это вообще в голову пришло… Фароу было три месяца… когда она лишила меня сына… а его — матери…
Последние слова сорвались почти беззвучно.
Роуз сжала губы, взгляд её стал жёстче, чем раньше. Она завела машину, двигатель тихо заурчал, вибрация прошла по рулю.
— Не знаю… — выдохнула она, глядя на дорогу, — но это уже… помешательство… на чистой крови… по-другому не скажешь…—Она перевела взгляд на сестру на секунду. — И это мы остановим. Поняла? — добавила она тихо, но твёрдо.
Т/и кивнула, не поднимая головы, пальцы всё ещё сжимали ремешок сумки, словно это была единственная опора.
Машина плавно тронулась с места. Колёса зашуршали по гравию, двор медленно остался позади. В зеркале заднего вида дом становился всё меньше, растворяясь в вечернем свете.
Т/и смотрела вперёд, но не видела дороги. Только одно.
Лифт. Свет. И маленькие руки, сжимающие жёлтую ленточку.
***
В гостинице они сняли один номер. Дверь тихо щёлкнула замком, и в коридоре на секунду повис запах чистящих средств и старого ковролина, будто само здание пыталось казаться уютнее, чем оно есть на самом деле. В комнате было две небольшие кровати: одна у окна, вторая ближе к выходу. Лампа на тумбочке давала тёплый, слегка дрожащий свет, от которого тени на стенах казались мягче, чем должны были быть.
Т/и заняла ту, что была у окна, поставила сумку на кровать и села рядом с ней, пружины тихо скрипнули под её весом. Она медленно достала того самого зайчика с жёлтой лентой и осторожно провела пальцем по мордочке и ушкам, будто проверяя, настоящий ли он вообще, не исчезнет ли снова.
Роуз сразу принялась осматривать номер: открыла дверь в ванную, проверила кран — вода тихо зашумела и тут же стихла, заглянула в туалет, провела взглядом по мини-кухне, где стоял маленький чайник и пара кружек, всё как в однокомнатной квартире, а не как в обычном номере отеля. Она чуть нахмурилась, словно автоматически искала угрозу даже в пустоте. Осмотрев всё, она вернулась и села на кровать, сразу поджав под себя ноги.
Т/и не отводила взгляда от зайчика, пальцы медленно сжимали его тканевые лапки, будто она боялась почувствовать под ними пустоту.
— Айзек меня ищет… — тихо проговорила Т/и, но в тишине комнаты её слова прозвучали тяжелее, чем ожидалось, словно упали на пол, — а я его…
Она не закончила, губы дрогнули, но голос не вышел дальше.
Роуз резко повернула голову к ней, опираясь локтем о колено.
— Да… но почему мы можем попасть к ним только через тот лифт? — она говорила быстро, чуть сбивчиво, хватая воздух между фразами, будто мысли опережали её рот, — и почему именно он, заброшенный, а не какой-нибудь в торговом центре? Почему так?
Её пальцы нервно постукивали по ткани джинсов.
— Магия… — проговорила Т/и, не поднимая головы, голос был тихий, но уверенный в своей странной усталости, — если мама использовала магию, чтобы стереть нам память, то не исключаю факта, что она воспользовалась ей, чтобы исчезнуть…
Роуз замерла на секунду, потом выдохнула, медленно откидываясь назад.
— Возможно… но она так уверенно говорила, что Айзека ищут…
Т/и наконец подняла голову, взгляд у неё был тяжёлый, уставший.
— Ты сама узнавала? — спросила она тихо, но прямо, не отводя глаз.
Роуз моргнула, чуть дернулась, будто её поймали.
— Нет… она говорила… я же не думала, что всё… вот так…
Повисла пауза. За стеной кто-то прошёл по коридору, приглушённо скрипнули шаги, где-то дальше хлопнула дверь, и снова стало тихо.
— Поняла… — выдохнула Т/и, будто отпуская что-то внутри, — я попробую поспать…
Она достала из сумки пластинку с таблетками, пальцы дрожали чуть заметно, вытащила несколько таблеток и, не запивая, закинула их в рот, на секунду зажмурившись, словно вкус был неприятнее, чем ожидала.
— Это сильное успокоительное… надеюсь, поможет.
Роуз ничего не сказала, лишь медленно кивнула, наблюдая за ней внимательно, с тем напряжённым молчанием, которое не требует слов.
Т/и сняла кроссовки, ткань тихо зашуршала, и залезла под одеяло, подтягивая его ближе к лицу. Сумку она поставила на подоконник, а зайчика обняла обеими руками, прижимая к груди так, будто он был единственной устойчивой вещью в этом мире.
Свет от лампы мягко дрожал на её лице.
Через время она всё же уснула — дыхание стало ровнее, пальцы чуть ослабили хватку.
Роуз глубоко вздохнула, поднялась с кровати, задержала взгляд на сестре ещё на секунду и тихо вышла из номера, прикрыв дверь почти без звука.
Коридор за дверью снова поглотил её шаги.
Т/и во сне едва заметно сильнее прижала зайчика ближе к себе.
Сон.
Т/и снова стояла перед тем самым лифтом. Воздух вокруг был тяжёлым, будто сам коридор больницы дышал медленнее обычного. Она глубоко вдохнула и вошла внутрь. Двери с протяжным металлическим звуком закрылись за её спиной, эхо ещё секунду висело в пустоте, прежде чем раствориться.
В этот раз Т/и не вжалась в стену из-за скорости, хотя лифт снова рванул вверх так резко, что пол едва заметно дрогнул под ногами. Через несколько секунд двери открылись, и она вышла — вновь та же больница, те же люди, те же приглушённые шаги, звон инструментов и тихие голоса где-то вдали.
Т/и сделала шаг из лифта и пошла вперёд, просто в неизвестном направлении, будто пространство само тянуло её за собой. Пол под ногами был гладким, холодным, и каждый её шаг отдавался тихим эхом в длинных коридорах. Через несколько минут она остановилась у палаты. Из-под двери лился мягкий свет, а изнутри доносились лёгкие писки медицинского оборудования, ровные, ритмичные, почти убаюкивающие.
Т/и повернула голову и замерла.
На больничной кровати лежал мальчик — Фароу. Она быстро вошла в палату и остановилась у изголовья, будто боялась нарушить сам воздух вокруг него. Малыш спал, и в этом сне он выглядел ещё меньше. На его груди, сквозь белую пижаму с маленькими белыми зайчиками, виднелись стерильные бинты. В ручку был вставлен катетер, прозрачная трубка тянулась к стойке с капельницей, по которой медленно стекало лекарство.
Т/и медленно подняла руку и совсем аккуратно коснулась его щеки. Тёплая детская кожа под её пальцами была настоящей, живой. Она задержала дыхание, будто боялась, что одно лишнее движение разрушит этот момент. Потом осторожно провела рукой по кудрявым волосам. По её щекам начали катиться слёзы, падая на белую простыню тихими тёмными каплями.
Вдруг малыш открыл глаза — большие, карие и удивительно внимательные, будто он ждал её всё это время. В следующую секунду его губы мягко дрогнули в улыбке.
— Мама… — прошептал он, голос был слабым, но ясным, — ты нашла меня, да?
Т/и быстро закивала, не в силах говорить, слёзы продолжали катиться по щекам, дыхание сбивалось.
— Да… да, я нашла тебя… я найду способ остаться рядом, — Т/и наклонилась ближе и осторожно, бережно поцеловала его в лоб и прижалась своим лбом к его, закрывая глаза на секунду, будто пыталась запомнить этот момент навсегда, — клянусь… я буду рядом… всегда…
— Правда?.. — тихо спросил он, детская ручка осторожно коснулась её лица, тёплая и лёгкая, — правда будешь рядом?..
— Клянусь, солнышко…
Т/и резко проснулась, сев на кровати отеля так резко, что одеяло соскользнуло с плеч.
— Клянусь!
Крикнула она, сама не заметив этого. Голос прозвучал в тишине комнаты слишком громко, резко, почти чуждо.
Роуз замерла с бананом в руках, не донеся его до рта. Она медленно опустила руку, внимательно посмотрела на сестру.
— Он мне снился… Фароу, — сказала Т/и, сжимая край одеяла так сильно, что пальцы побелели.
Роуз медленно положила банан на тумбочку, словно любое резкое движение могло снова разбить тишину. Она не сразу ответила — просто смотрела на Т/и, отмечая её дыхание, сбившееся, рваное, и дрожь в пальцах, которыми та всё ещё сжимала одеяло.
— Опять тот же сон?.. — тихо спросила Роуз наконец, голос был осторожным, без давления, почти шёпотом.
Т/и сглотнула, провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть остатки сна вместе со слезами.
— Нет… — она замолчала на секунду, вдохнула глубже, — в этот раз он говорил со мной.
Роуз напряглась, чуть подалась вперёд.
— Что он сказал?
Т/и подняла взгляд, но будто смотрела не на сестру, а сквозь неё, всё ещё там — в больничном свете, в запахе антисептика, в детском голосе.
— Он назвал меня… мамой, — выдохнула она, и голос дрогнул сильнее, чем она хотела.
В комнате стало тише. Даже город за окном будто приглушился — только далёкий шум машин и редкое постукивание где-то в стенах гостиницы.
Роуз медленно выпрямилась, обняла себя за локти.
— Т/и… — она запнулась, подбирая слова, — это просто сон. Очень… очень реалистичный, но сон.
Т/и резко покачала головой, слишком быстро.
— Нет, ты не понимаешь… — она сжала одеяло сильнее, — я чувствовала его руку. Он был тёплый. Он… он живой.
Роуз замолчала, взгляд стал тяжелее. Она встала с кровати и сделала пару шагов ближе, садясь рядом, но не касаясь сразу — будто ждала разрешения.
— Послушай меня, — тихо сказала она, — даже если это всё связано с ним… ты сейчас здесь. Мы здесь. В реальности.
Т/и слабо усмехнулась, но это была не радость — скорее надлом.
— А если реальность и есть проблема? — прошептала она.
Роуз на секунду опустила взгляд, потом резко выдохнула.
— Тогда мы её исправим, — твёрдо сказала она, уже чуть громче, — но не в одиночку и не на эмоциях.
Т/и молчала. Только пальцы медленно разжались, отпуская одеяло, будто силы вдруг начали уходить.
За окном гостиницы что-то скрипнуло — вывеска или ветер по металлу, и этот звук заставил Т/и на секунду вздрогнуть.
Она повернула голову к окну.
— Ты слышала?.. — тихо спросила она.
Роуз нахмурилась.
— Что?
Т/и медленно покачала головой, но взгляд не отвела от стекла.
— Ничего… показалось.
Но её пальцы снова непроизвольно нашли край одеяла и сжали его, уже не так сильно — но всё ещё так, будто она боялась, что сон может вернуться прямо сейчас.