В тебя легко верить. Глава 11.
Неделя в Белграде пролетела как один день. Утро начиналось с кофе, который Мирослав учился варить правильно - не просто нажимать кнопку на кофемашине, а чувствовать момент, когда эспрессо получается идеальным. Он даже завел специальный блокнот, куда записывал свои наблюдения: «сегодня получилось чуть кисловато», «Кира сказала, что идеально», «перегрел воду - горчит». Кира случайно нашла этот блокнот на третий день и долго смеялась, а он делал вид, что ему неловко, но на самом деле ему было безумно приятно.
Дни проходили в прогулках по тихим улочкам. Мирослав изучил все скрытые дворики в радиусе трех километров от дома - те, где нет туристов, где нет назойливых фанатов, где можно просто идти и молчать, иногда касаясь друг друга плечами. Иногда их руки случайно встречались, и он замирал на секунду, не зная, убрать или оставить. Обычно оставлял. И Кира не убирала.
Они заходили в маленькие семейные пекарни, и он покупал ей булочки с корицей, потому что однажды она сказала, что обожает запах корицы. Теперь этот запах ассоциировался у него с ней. С её смехом, с тем, как она жмурилась от удовольствия, откусывая кусочек, а он отводил взгляд, потому что это было слишком... слишком.
Кира почти не вспоминала о турнирах. О работе. О той бешеной гонке, которая составляла её жизнь последние полтора года. Здесь, в этой маленькой квартире с неудобным диваном и вечно гремящей стиральной машиной, время текло иначе. Медленнее. Теплее. Правильнее.
Они много говорили. Оказалось, что Мирослав умеет слушать так, как никто другой. Не перебивая, не оценивая, просто впитывая каждое слово. А ещё он умел молчать - и в этом молчании не было неловкости, только уют.
Но память тела - штука упрямая.
***
Это случилось на восьмой день. Обычный день, они сидели на кухне, Кира листала ленту в телефоне, Мирослав читал книгу - настоящую, бумажную, из той стопки, что лежала на подоконнике. Он читал, а его нога под столом случайно касалась её ноги, и никому из них не хотелось отодвигаться. Это было их маленькое, негласное правило - не отодвигаться.
На экране телефона мелькали новости, посты, фотографии с турниров. Кира пролистывала их механически, не вникая, пока взгляд не зацепился за одно видео.
Нарезка хайлайтов с последнего мейджора. Кто-то сделал подборку лучших клатчей. Мелькали знакомые лица, знакомые карты, знакомые ситуации. Она смотрела и чувствовала, как пальцы начинают сами собой двигаться по столу - непроизвольно, почти рефлекторно. Те самые движения, которые когда-то были такими же естественными, как дыхание.
Мирослав, кажется, ничего не замечал. Перевернул страницу, сделал глоток чая. Но его нога под столом чуть сильнее прижалась к её - будто спрашивая: «всё в порядке?»
Кира досмотрела видео до конца. Потом ещё одно. И ещё.
В груди заворочалось что-то тяжёлое, тёплое, давно забытое. Та самая смесь азарта и тоски, которую она гнала от себя годами.
Она отложила телефон, посмотрела на Мирослава. Он сидел вполоборота, свет лучей солнца, пробивающихся через жалюзи, падал на его лицо, делая черты мягче, домашнее. На столе рядом с ним стояла вазочка с фруктами - он каждый день покупал свежие, потому что знал, что Кира любит грызть что-то, когда читает или смотрит видео.
– Мир. - позвала она тихо.
– М?
– Можно... можно я поиграю? На твоём компьютере. Если ты не занят, конечно.
Он поднял глаза от книги. Посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Потом закрыл книгу, заложив страницу закладкой - той самой, с ёжиком, которую она подарила ему пару дней назад просто так, увидев в маленькой книжной лавке.
– Хочешь поиграть? - спросил он, и в его голосе не было удивления. Только спокойное принятие.
– Не знаю. - честно призналась она. – Просто, мне видео тут попалось, хайлайты с мейджора, посмотрела, и руки зачесались. По привычке. Если тебя напрягает, то не надо, я просто спросила...
Он встал, подошёл к ней и протянул руку.
– Пойдём.
– Что?
– Пойдём. – повторил он. – Компьютер в комнате. Он мне сегодня не особо нужен.
Она смотрела на него и не верила. На его протянутую руку. На его спокойное лицо. На то, как он ждёт, не торопит, не давит.
– Ты серьёзно? А тренировка во сколько у тебя?
– Кира. - он чуть наклонился, заглядывая ей в глаза. – Сегодня я свободен. Ты же знаешь, я серьёзно. Иди играй.
Она взяла его за руку, и он помог ей встать. На секунду задержал её ладонь в своей, погладил большим пальцем по запястью - там, где когда-то заметил тонкий шрам. Ничего не спросил. Просто погладил. Принял.
– Спасибо. - выдохнула она.
– Не за что. - он улыбнулся уголками губ. – Иди, я сейчас приду. Сделаю нам чай. Хочешь?
– Хочу. С лимоном?
– С лимоном. - подтвердил он. – Я запомнил.
Она пошла в комнату, а он остался на кухне - заваривать чай. Аккуратно, точно соблюдая пропорции, как будто от этого зависела судьба вселенной.
Кира села за компьютер. Монитор загорелся, встречая её привычной рабочей заставкой, запрашиваемой пароль.
– Мир. - крикнула она. – Пароль?
– День рождение мое. - послышалось с кухни.
Она ввела в поле 20.07.05. И открылся рабочий стол, на котором виднелись куча папок и иконок.
Она открыла Steam, ввела логин, пароль от своего старого запасного аккаунта. Того самого, без лица, без истории, без боли.
Библиотека загрузилась. CS:GO, CS2, несколько сингловых игр, в которые она никогда не играла.
Она замерла, глядя на иконку. Пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть, почти незаметно.
«Смешно. - подумала она. – Год не заходила, а руки помнят.»
Дверь скрипнула. Мирослав вошёл с двумя кружками, от которых поднимался пар, и поставил одну на край стола - подальше, чтобы не пролить на клавиатуру.
– На. - сказал он тихо. – С лимоном. В самый раз, не обожжёшься.
– Спасибо.
– Помнишь мое день рождение?
– Конечно помню, на даты у меня хорошая память. - сказала Кира, чуть помолчав, она продолжила. – А ты мое помнишь?
– Помню. 16 сентября. - он хмыкнул. – Скоро.
Он не ушёл. Просто сел на стул рядом с компьютерным креслом - поближе, чем обычно. Взял книгу, открыл, но не читал. Смотрел на неё поверх страниц.
Кира сделала глоток чая. Он был идеальным - в самый раз, не слишком горячий, с долькой лимона, которая давала приятную кислинку в напиток.
Она выдохнула и кликнула по иконке.
Игра загрузилась. Знакомый интерфейс, знакомые звуки. Она выбрала Deathmatch - просто пострелять, без напряга, без команды, без ответственности.
Первый раунд был ужасен. Она двигалась как сонная муха, промахивалась в упор, умирала каждые десять секунд.
– Нормально так я раскисла. - пробормотала она в пустоту, но на губах сама собой появилась улыбка.
Рядом раздалось тихое хмыканье.
– Что? - обернулась она.
– Ничего. - ответил Мирослав, пряча улыбку за книгой. – Просто ты смешно ругаешься.
– Я не ругаюсь.
– Ругаешься. Очень мило.
Она фыркнула и вернулась к игре.
Второй раунд - чуть лучше. Третий - ещё немного.
К концу первого часа она уже чувствовала себя почти нормально. Руки вспоминали. Глаза привыкали. Реакция возвращалась.
Она увлеклась настолько, что не заметила, как Мирослав отложил книгу и переселся ближе. Его стул теперь стоял почти вплотную к её креслу. Он молча наблюдал за игрой - за тем, как она двигает мышкой, как напряжена спина, как прикушена губа в моменты особого напряжения.
В очередной паузе, когда её персонаж возрождался, она почувствовала его руку у себя на плече. Легко, почти невесомо. Он просто положил ладонь, будто проверяя, не против ли она.
Она не была против.
– Три хедшота подряд. - прокомментировал он тихо, когда она сделала особенно удачную серию. – Неплохо для того, кто год не играл.
– Ты следишь? - улыбнулась она, не оборачиваясь.
– Слежу. – его пальцы чуть сжали её плечо. – Это моя работа - следить за тобой.
– Я думала, твоя работа - анализировать карты, бегать по ней, собирая инфу.
– Это тоже. Но, теперь у меня ещё одна работа.
Она хотела спросить, какая, но в этот момент на экране появился противник, и она отвлеклась. Он не стал продолжать - просто сидел рядом, гладя большим пальцем её плечо, и это простое движение успокаивало лучше любых слов.
Чай давно остыл, но она всё равно допила его маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу - и не только от напитка.
Через пару раундов его рука переместилась с плеча на спину. Он просто положил ладонь ей между лопаток и чуть поглаживал - широко, успокаивающе, будто говорил: «я здесь, всё хорошо».
– Ты меня отвлекаешь. - сказала она, но в голосе не было ни капли недовольства.
– Врушка. - ответил он. – Тебе нравится.
– Откуда ты знаешь?
– Ты играешь лучше, когда я рядом.
Она хотела возразить, но поняла, что он прав. С ним - спокойнее. Увереннее. Правильнее.
– У тебя есть одна привычка. - сказал он после очередного фрага.
– Какая?
– Когда заходишь за угол, ты на долю секунды замираешь. Будто проверяешь себя. А надо просто верить руке.
– Я знаю. - вздохнула Кира. – Раньше так и делала. А потом... потом перестала верить, наверное.
Он молчал. Его рука всё так же лежала у неё на спине, и он продолжал гладить - медленно, успокаивающе.
– Кир. - сказал он наконец. – А ты не думала... вернуться?
Она замерла. Персонаж на экране застыл под пулями.
– Куда или во что вернуться?
– Ты знаешь.
Она положила мышку. Откинулась на спинку кресла, чувствуя, как его рука по-прежнему лежит у неё на спине. Если бы она чуть повернулась, то оказалась бы совсем близко к нему. Но не стала. Пока не стала.
– Мир, мы это уже проходили.
– Проходили. - согласился он. – Но тогда всё было иначе.
– Как?
– Ты меня боялась. Имела полное право, кстати. Я вёл себя как... - он запнулся, подбирая слово.
– Как маньяк? - подсказала Кира с лёгкой улыбкой.
– Примерно. - кивнул он. – Но ты помнишь тот разговор? В первый день в Кёльне?
Она помнила. Конечно, помнила.
Тот вечер, когда она уснула за стойкой администрации от усталости. Смена тянулась бесконечно, ноги гудели, глаза слипались. Она положила голову на сложенные руки и провалилась в сон - глубокий, тяжёлый, без сновидений.
А проснулась от того, что кто-то кашлянул рядом.
Резко вскинула голову, сон как рукой сняло. Перед ней, облокотившись на стойку администрации, стоял Мирослав. Тот самый странный парень из Team Spirit, который все прошлые турниры пялился на неё с каким-то жутковатым интересом.
Он не улыбался. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня - сосредоточенным, нечитаемым. Свет от единственного светильника падал резкими тенями, делая взгляд ещё глубже, ещё непроницаемее.
– Дубликат ключа от нашего практиса, пожалуйста. - произнёс он на чистом русском. Голос низкий, спокойный, почти вежливый.
Кира, всё ещё пытаясь стряхнуть остатки сна, засуетилась:
– Да, конечно, секундочку.
Пальцы дрожали, когда она рылась в ящике с ключами. Он стоял слишком близко. Не как раньше - на расстоянии, а буквально в метре, только стойка разделяла их. Молча ждал. И смотрел. Тем своим тяжёлым, изучающим взглядом, будто не просто видел её, а сканировал, запоминал, анализировал.
– Вот, пожалуйста, ваш ключ. - Кира протянула карточку, стараясь не встречаться с ним глазами. – Всё в порядке? В практисе всё устраивает?
Он взял карту. Их пальцы едва не коснулись, и Кира инстинктивно отдёрнула руку.
– Устраивает. - коротко ответил Мирослав. Но не уходил. Повертел карту в пальцах, его взгляд скользнул по её бейджу с именем. – Кира. У тебя сегодня был адский день.
Это было утверждение. Не вопрос. С такой странной интонацией, будто он наблюдал за каждым её шагом.
– Это... часть работы. - сглотнув, ответила она, чувствуя, как тревога сжимает горло.
– Видел, как ты бегала за той шоколадкой для кого-то из Vitality. - продолжил он, и в углу его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку. – Глупо. Штрафовать за такое. Ты не служанка.
– Я просто делаю свою работу, Мирослав. - Она набралась смелости и посмотрела прямо на него.
Он держал её взгляд. Его глаза, казалось, в этой тусклой подсветке стали темнее.
– Ты слишком много работаешь. И слишком много позволяешь. На Astan'e было то же самое. Помнишь?
Кира похолодела. Он не просто наблюдал сейчас. Он наблюдал всегда. И запоминал.
– Я не понимаю, к чему ты ведёшь. - её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Ключ вы получили. Если нет вопросов по практису...
– Вопрос не по практису. - перебил он и сделал маленький шаг вдоль стойки, сокращая и без того крошечную дистанцию. – Ты выгорела. Видно. Игрок в тебе умер, а администратор выматывается. Зачем ты здесь, Кира?
Этот вопрос ударил в самое больное место. В ту старую рану, которая никогда по-настоящему не заживала.
– Это не твоё дело. - выдохнула она.
– Может, и моё. – парировал он. – Я наблюдаю. Вижу сильного человека, который тратит себя на ерунду. На поиск шоколадок для капризных игроков. Ты могла бы играть. Должна. У тебя есть потенциал.
В его словах не было поддержки. Был холодный, почти хищный анализ. Будто её нереализованный потенциал был для него личным оскорблением.
– Это закончилось много лет назад. - сквозь зубы проговорила Кира, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – И я не нуждаюсь в твоих... наблюдениях. Пожалуйста, уходи.
Мирослав замер. Снова внимательно, долго посмотрел на неё - на испуг, гнев, уязвимость в её глазах. Потом медленно кивнул.
– Как скажешь. Но я не ошибаюсь. Ты не на своём месте. Я пытаюсь помочь.
Он отступил, повернулся и ушёл, растворившись в тёмном коридоре.
Кира тогда долго не могла прийти в себя. Дрожала, вцепившись в край стола. Думала, что он маньяк, что это опасно, что нужно держаться подальше.
Но сейчас, вспоминая тот вечер, она видела другое.
– Ты тогда напугал меня до чёртиков. - сказала она тихо, не оборачиваясь.
– Я знаю. - кивнул Мирослав. Он по-прежнему сидел рядом, его рука всё так же лежала у неё на спине. – Но я был прав. В главном.
– В чём?
– Ты не на своём месте. Была тогда. Остаёшься сейчас.
Кира молчала, глядя на экран. Она чувствовала тепло его ладони через тонкую ткань футболки.
– Ты даже не представляешь, что я тогда чувствовала. - сказала она после паузы. – Сижу, ничего не соображаю со сна, а напротив стоит этот странный тип, который все турниры прошлые на меня пялился, и говорит такие вещи... Я думала, что схожу с ума. Или что ты маньяк.
– Я и был маньяком. - спокойно согласился Мирослав. – Немного. Но ты не ответила на вопрос.
– На какой?
– Зачем ты здесь?
– В Белграде?
– Нет. В принципе. На турнирах. В этой работе. Почему ты не играешь?
Кира вздохнула. Его пальцы чуть сжались на её плече - поддерживая, ободряя.
– Потому что страшно. - наконец сказала она. – Потому что когда-то это было всем, а потом стало больно. И я решила, что лучше быть рядом, чем внутри. Легче.
– Легче. - повторил он. – Но не правильнее.
– Откуда ты знаешь, что правильно?
– Я не знаю. Я просто вижу, как ты играешь. Как загораются глаза. Как пальцы сами тянутся к мышке. Как ты улыбаешься, когда получается удачный фраг. - он чуть наклонился, почти касаясь губами её виска.
Она повернулась к нему. Он сидел так близко, что она видела каждую ресницу, каждую тень на его лице. Его рука по-прежнему лежала у неё на спине. В его глазах не было того настойчивого блеска, который пугал её раньше. Была только спокойная, тёплая уверенность. И что-то ещё - такое большое, что у неё перехватило дыхание.
– Ты правда думаешь, что я могу?
– Я не думаю. Я знаю.
– Откуда?
– Я говорил об этом тысячу раз. Видел твои старые демки. - просто сказал он. – До того, как мы познакомились. Искал информацию. Нашёл. Ты была... чистой. Настоящей. Без лишнего шума. Только расчёт и ярость. - он помолчал. – Таких игроков мало. Очень мало.
Кира смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, давно забытое. Не страх. Не боль. А что-то похожее на надежду.
— Я тогда, в Кёльне. - продолжил он тихо. – Не просто наблюдал. Я пытался понять. Почему ты не играешь? Почему тратишь себя на ерунду? Почему позволяешь этому миру сломать себя? Я не знал, как спросить. Не умел. Поэтому просто смотрел. И ждал.
– Чего ждал?
– Что ты сама увидишь. Что поймёшь. Что перестанешь убегать.
Она молчала, переваривая его слова. Он гладил её по спине - медленно, успокаивающе, будто говорил: «я здесь, я никуда не уйду».
– А теперь? - спросила наконец. – Теперь что?
– Теперь я рядом. И могу не просто смотреть. Могу помочь.
– Как?
Он подумал секунду, потом чуть улыбнулся - той редкой, тёплой улыбкой.
– Хочешь - потренируемся вместе. Хочешь - просто играй, когда хочется. Хочешь - я буду сидеть рядом. - он чуть сильнее погладил её по спине. – Я не давлю. Я просто хочу, чтобы ты знала: выбор есть. И я поддержу любой.
Кира долго смотрела на него. На этого человека, который когда-то пугал её до дрожи. Который следил за ней, анализировал, преследовал. Который потом сломался на набережной, признавая свою вину. И который сейчас сидел рядом, гладил её по спине и говорил такие простые, такие важные слова.
– Знаешь, - сказала она тихо. – а ведь если бы не тот разговор... если бы ты тогда не подошёл, не сказал всё это... мы бы сейчас не сидели здесь.
– Знаю. - кивнул он. – Я много раз думал об этом. О том, как легко было всё испортить. Как легко было не заметить. Не подойти.
– Но подошёл.
– Подошёл.
– Почему?
Он задумался. Подбирал слова тщательно, будто боялся ошибиться. Его рука на секунду замерла, а потом продолжила гладить - ещё нежнее.
– Потому что не мог иначе. Потому что когда видишь что-то важное - нельзя пройти мимо. Даже если страшно. Даже если неправильно. Даже если тебя пошлют. Надо пробовать.
– А если бы я послала?
– Посылала. - напомнил он. – Не раз.
– Но ты не ушёл.
– Не ушёл. - он улыбнулся. – Я упрямый.
Кира рассмеялась. Легко, свободно, от души. Он улыбнулся в ответ, и его рука на секунду сжала её плечо - крепче, теплее.
– Это я уже заметила.
– И ещё. - он чуть наклонился, встречаясь с ней взглядом. – Я рад, что не ушёл. Очень рад.
В комнате повисла тишина. Тёплая, уютная, наполненная пониманием. Он так и сидел рядом, не убирая руки с её спины, и это было самое правильное, что случалось с ними за последнее время.
– Знаешь... - сказала Кира, отворачиваясь к экрану, чтобы скрыть смущение. – А давай. Потренируемся вместе. Только не смейся, если буду тупить.
– Не буду. - серьёзно ответил он. – Обещаю.
– И подсказывай.
– Буду.
– И не жалей.
– Ни за что.
Она улыбнулась, глядя на своё отражение в мониторе.
– Тогда договорились.
Он кивнул и чуть сжал её плечо - коротко, но так, что она поняла всё без слов.
Кира вернулась к игре. Но теперь всё было иначе. Легче. Правильнее. Потому что он сидел рядом, гладил её по спине, и от этого хотелось играть лучше. Для себя. И для него.
Через какое-то время он встал, подошёл к столу и поставил рядом с ней вторую кружку - свежий чай, потому что первое давно остыло. Потом снова сел рядом и продолжил гладить её по спине, будто это было самое естественное занятие в мире.
– Пей. - сказал он тихо. – А то опять забудешь.
– Спасибо. - улыбнулась она, не отрываясь от игры.
Он не ушёл. Просто сидел рядом, смотрел, как она играет, и иногда, в особо удачные моменты, чуть сжимал пальцы на её плече.
– Знаешь. - сказал он после особенно красивой серии. – У тебя отлично получается. Для первого раза, после долгого перерыва - просто отлично.
– Правда?
– Правда. Я бы даже сказал - лучше, чем у некоторых моих знакомых.
– Это у каких?
– Не важно. - он улыбнулся. – Главное, что у тебя есть база. И огонь в глазах. Огонь никуда не делся.
Она почувствовала, как к глазам подступает что-то тёплое. Не слёзы - что-то другое. Благодарность.
– Спасибо, Мир.
– За что?
– За то, что веришь.
Он помолчал. Его рука на секунду замерла, а потом он наклонился и поцеловал её в макушку - легко, почти невесомо.
– Это легко. - сказал он тихо. - В тебя легко верить.
Кира отыграла ещё часа два. Мирослав так и сидел рядом - то гладил её по спине, то просто держал руку на плече, то поправлял выбившуюся прядь волос, заправляя её за ухо. Каждое его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от них по телу разливалось тепло.
Кира поймала себя на мысли, что это лучший вечер за последние годы.
Когда глаза начали слипаться, она вышла из игры, выключила компьютер и повернулась к нему. Его рука соскользнула с её плеча, но он не убрал её совсем - просто положил на подлокотник её кресла, почти касаясь её руки.
– Всё? - спросил он.
– Всё. Руки отваливаются.
– Много фрагов?
– Хватает. Для первого раза - нормально.
– Умничка. - сказал он просто.
Она встала, потянулась. Он встал следом, оказавшись совсем близко.
– Слушай. - сказала она, глядя на него снизу вверх. – А ты правда готов со мной тренироваться?
– Конечно.
– И не будешь злиться, если у меня не будет получаться?
– А с чего мне злиться?
– Ну... ты же профи. А я так, любитель.
– Ты не любитель. - твёрдо сказал он. – Ты игрок, который давно не играл. Это разные вещи. Любитель не может так двигаться. Не может так читать игру. У тебя есть база. Огромная. Её просто нужно отряхнуть от пыли.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
– Ты правда в это веришь?
– Правда.
– И будешь помогать?
– Буду. Каждый день. Сколько понадобится.
Она протянула руку и коснулась его плеча. Простое движение, но он замер, будто боялся спугнуть.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что видишь во мне то, чего я сама не вижу. И за то, что был тогда. В Кёльне. Даже таким... странным.
– Я до сих пор странный.
– Знаю. - она улыбнулась. – Но теперь это странно и мило одновременно.
Он чуть наклонил голову, глядя на неё с той тёплой, редкой улыбкой. Потом поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица - так же, как делал это несколько раз за вечер. Заправил за ухо, задержался на секунду, коснулся кончиками пальцев щеки.
– Это моя работа теперь. - сказал он тихо.
– Какая?
– Верить за нас двоих. Пока ты не научишься снова.
– А если не научусь?
– Научишься. - он встретился с ней взглядом. – Я рядом.
За окном шумел ночной Белград, на кухне остывал чай, и в этой тишине было столько обещаний, сколько не выразить словами.
Кира смотрела на него и думала о том, что, может быть, действительно пора. Не ради прошлого. Не ради кого-то. А ради себя. Ради той девочки, которая когда-то мечтала покорить мир. И которая теперь, спустя годы, снова готова попробовать.
– Мир. - прошептала она.
– М?
– Завтра начнём. Хорошо?
Он улыбнулся - так, что у неё внутри всё перевернулось.
– Хорошо.
– И ещё... - она помялась, но потом решилась. – Спасибо, что не ушёл тогда. Что остался. Что верил.
Он не ответил. Просто взял её руку, чуть сжал - коротко, но так, что она поняла всё без слов. Потом наклонился и поцеловал её в лоб - легко, нежно, почти благоговейно.
– Ложись спать. - сказал он. – Завтра тяжёлый день. Тренировки и у тебя и у меня.
– Какие тренировки? Я ещё ничего не решила.
– Решила. - уверенно сказал он, разжимая пальцы. – Ты просто ещё не поняла. А я понял.
– И что ты понял?
– Что ты вернёшься. Не сразу. Не быстро. Но вернёшься. И я буду рядом.
Она посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула.
– Спокойной ночи, Мир.
– Спокойной ночи, Кира.
Она пошла в спальню, остановилась в дверях, обернулась. Он стоял в коридоре, глядя ей вслед.
– Ты на диване?
– Ага.
– Может, поменяемся? Диван правда ужасный.
– Не надо. - покачал головой он. – Я привык.
– Упрямый какой.
– Знаю.
Она улыбнулась и скрылась за дверью.
Мирослав постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Потом подошёл к окну, посмотрел на ночный город.
Он вспомнил тот вечер в Кёльне. Её испуганные глаза, дрожащие пальцы, когда она протягивала ему ключ. Свои собственные слова, которые тогда казались правильными, а сейчас - такими неуклюжими. Но если бы не тот разговор... если бы он не подошёл тогда...
Он улыбнулся своим мыслям.
И пошёл на свой неудобный диван - но с таким лёгким сердцем, какого у него не было никогда.
Кира легла спать с тёплым чувством в груди. Разговор с Мирославом, его рука на её спине, его тихое «в тебя легко верить» - всё это крутилось в голове, не давая уснуть. Но усталость взяла своё, и Кира провалилась в сон быстро, как в омут.
Сначала была темнота. Потом - свет. Яркий, слепящий, бьющий прямо в глаза.
Она стояла на сцене. Огромной, холодной, залитой прожекторами. Софиты висели высоко под потолком, и их свет был таким горячим, что, казалось, плавил кожу. В ушах - гул толпы, но странный, искажённый. Тысячи людей внизу казались одним огромным, дышащим организмом.
Перед ней - монитор с игрой, но изображение расплывалось, не желая складываться в понятную картинку. Пиксели плыли перед глазами, карта менялась каждую секунду, и она не понимала, где враги, куда бежать, в кого стрелять.
Кира отчаянно закрутила головой по сторонам, ища поддержки, ища знакомые лица, ища хоть кого-то, кто был бы с ней в этом аду.
Слева - темная фигура. Бесформенная, тусклая, как тень на стене в сумерках. Она не видела лица, не видела даже очертаний - просто сгусток тьмы, сидящий за соседним компьютером. Справа - ещё три таких же фигур. Вся команда превратилась в безмолвные, безликие силуэты, которые даже не смотрели в её сторону.
– Ребята? - попыталась позвать она, но голос прозвучал глухо, будто через слой ваты. – Я не понимаю... помогите...
Тени не шелохнулись. Они просто сидели, уставившись в свои мониторы, и молчали. Предали. Бросили.
«Где Мирослав? - пронеслось в голове. –Где он? Почему его нет?»
Она лихорадочно оглядывалась, вглядываясь в каждую тень, в каждый тёмный угол сцены. Его нигде не было. Только эти безликие фигуры, только пустота там, где должен был быть он – тот, кто всегда был рядом, кто смотрел на неё тёплыми глазами, кто гладил по спине, когда она играла.
– Мирослав! - закричала она, но звук умер, не долетев даже до собственных ушей. – Мир, где ты?!
Кира рванулась к ним, но ремни впились в тело, не пуская.
Она попыталась сделать звук в наушниках громче - может быть, там, в тимспике, она найдёт поддержку? Но когда пластик коснулся ушей, оттуда донеслось только шипение и искажённые, чужие голоса, которые говорили на непонятном языке. А поверх них - тот же гул толпы, те же выкрики, то же презрение.
– Да кто она вообще такая? - голос из толпы, громкий, отвратительный, кричащий в микрофон, усиленный динамиками.
– Девка в киберспорте? На кухню! - второй голос, жестче, злее.
Кира хотела повернуться, посмотреть, кто это кричит, но тело не слушалось. Она была прикована к креслу, пальцы судорожно сжимали мышку, но те не двигались - будто налились свинцом. Она смотрела на свои руки и видела, как они стареют прямо на глазах - кожа покрывается морщинами, вены вздуваются, ногти желтеют.
– Смотрите, у неё ручки трясутся! - новый голос, и толпа захохотала.
Она опустила глаза. Руки действительно тряслись. Быстро, противно, неконтролируемо. Дрожь поднималась выше, перекинулась на плечи, на всё тело.
– Баба не может держать фокус, гормоны мешают! - кто-то выкрикнул, и смех стал громче. Он нарастал, как снежный ком, заполнял собой всё пространство, давил на уши.
Кира снова обернулась к теням. К своим тиммейтам. К тем, кто должен был быть с ней.
Они исчезли.
Стулья пустовали. Мониторы погасли. Она была одна.
Совсем одна.
– Ты никому не нужна. - прошептал голос из темноты. – Даже им. Даже себе
Кира попыталась вдохнуть, но воздух кончился. Она открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, но лёгкие отказывались работать. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
– Она же просто ищет мужика себе! - ещё один выкрик.
– О, ну с такой внешностью только на кухне и сидеть!
Она знала эти голоса. Она слышала их годами. На форумах, в комментариях, в личных сообщениях, в анонимных телеграм-каналах, которые создавали специально, чтобы её травить. Они преследовали её, прятались за аватарками и никами, писали гадости и исчезали, чтобы появиться снова.
Но сейчас они были настоящими. Живыми. И их было слишком много.
Кира зажмурилась, пытаясь проснуться. Сжала веки так сильно, что в глазах вспыхнули искры. Но сон держал крепко, не отпускал.
Она снова открыла глаза - вместо уже привычной игры, она увидела экран. Трансляция её игры. Чат. Бесконечная лента комментариев, которая ползла вверх быстрее, чем она могла читать. Строки мелькали, сливались в одно сплошное серое пятно, но отдельные слова выпрыгивали, врезались в сознание, оставляли синяки.
«ничтожество»
«кто её вообще сюда пустил»
«позорище»
«девка в киберспорте - позор»
«вали на кухню»
«чё по аиму»
«умри»
«возвращайся на кухню»
«никому не нужна»
Последнее слово ударило так сильно, выбило остатки воздуха. Чат всё полз и полз, и оскорбления становились грязнее, злее, изощрённее.
Кира попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип - тонкий, жалобный, похожий на скулёж раненого зверя. Она рванулась из кресла, но ремни держали крепко - хотя она никогда их не пристёгивала. Во сне логика не работала. Кожаные лямки впивались в плечи, грудь, талию, не давали пошевелиться.
Свет стал ещё ярче, ослепляющим. Толпа смеялась громче. Чат полз быстрее. А она сидела, привязанная к креслу, и не могла ничего сделать.
– Ты никто. - прошептал кто-то прямо в ухо. Голос был тихим, шипящим, противным. – Ты всегда была ничем.
Кира дёрнулась - и провалилась в темноту.
Она открыла глаза рывком, будто вынырнула из глубокой воды. Сердце колотилось где-то в горле, выскакивая из груди. Футболка прилипла к спине, волосы намокли от пота, в ушах всё ещё звучал тот жуткий смех и шипящий шёпот.
Кира села на кровати, хватая ртом воздух. Комната плавала перед глазами, не желая обретать чёткость. Она вцепилась в одеяло, пытаясь понять, где реальность, а где всё ещё сон.
Она посидела так минуту, другую, слушая, как затихает сердцебиение. В комнате было темно, только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески. Тишина. Никакого смеха. Никакого чата. Только старая мебель, поскрипывающая в темноте, и шум редких машин за окном.
Кира откинула одеяло, встала. Ноги дрожали, пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы не упасть. Голова кружилась, в висках стучало.
– Воды. - прошептала она. – Нужно воды.
Она вышла в коридор, стараясь ступать бесшумно. Половицы предательски скрипели, но ей было всё равно. Главное - дойти до кухни, включить свет, выпить воды и прийти в себя.
На кухне горел свет.
Кира замерла на пороге, щурясь после темноты. За маленьким столом, с кружкой в руках, сидел Мирослав. Он был в той же футболке, что и днём, волосы взлохмачены, под глазами тени. Похоже, он тоже не спал.
Услышав шаги, он поднял голову. Увидел её - бледную, дрожащую и кружка с глухим стуком опустилась на стол.
– Кира? - в его голосе была тревога, которую он даже не пытался скрыть. – Ты чего? Что случилось?
Она хотела ответить, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого она просто покачала головой и прошла к раковине. Взяла стакан, открыла кран, долго смотрела, как течёт вода, прежде чем сделать глоток.
Мирослав встал, подошёл ближе. Остановился в шаге, не нарушая личное пространство, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие.
– Кошмар приснился.
– Хочешь рассказать? - спросил он.
Кира кивнула, всё ещё не в силах говорить. Сделала ещё глоток. Вода была холодной, почти ледяной, обожгла горло - и это помогло. Помогло почувствовать себя здесь, в реальности, в этой маленькой кухне, где пахло кофе и уютом, а не потом и страхом.
Она повернулась к нему, прислонившись спиной к раковине. Посмотрела в его глаза - тёмные, встревоженные, но такие родные.
– Там... - начала она и запнулась. – Мне снилось, что я играю. На большой сцене. И всё идёт не так. Я не могу пошевелиться, не могу нормально играть, а толпа... толпа кричит. Смеется. Я тебя ищу. Потом, на мониторе открылась трансляция с моей игрой. И в чате, там не было ни одного похвального слова, только о слова о том, что я ничтожество.
Её голос дрожал. Она сцепила пальцы на стакане так сильно, что костяшки побелели.
– Я слышала это всё снова. Всё, что они писали годами. Что я никто, что мне место на кухне, что я позорю киберспорт. Что я никому не нужна. Что мне лучше...
Она не договорила. Не смогла произнести это слово вслух.
Мирослав слушал молча. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилось что-то тёмное, жёсткое. Не на неё - на тех, кто заставлял её так чувствовать.
– Я не могла пошевелиться. - продолжила Кира, глядя в пол. – Была привязана к креслу. А они всё писали и писали... Тысячи сообщений. И каждое было хуже предыдущего.
Она замолчала, чувствуя, как снова подступает дрожь.
Мирослав шагнул вперёд и осторожно, будто спрашивая разрешения, протянул руки. Обнял. Не крепко, не требовательно, а так, как обнимают самое хрупкое, самое дорогое. Одной рукой придерживая за спину, другой - за затылок, прижимая её голову к своему плечу.
– Я здесь. - сказал он тихо, почти шепотом. Губы коснулись её виска. – Ты не одна.
Кира замерла на секунду, а потом уткнулась лицом ему в плечо и выдохнула. Всё напряжение, весь страх, весь этот жуткий сон - всё вышло с этим выдохом. Она чувствовала, как его руки обнимают её, как надёжно, как спокойно.
– Ты не то, что они писали. - сказал он. Голос низкий, уверенный, не терпящий возражений. – Ты никогда этим не была. Ты сильная. Ты талантливая. Ты живая. А они - просто шум. Пустое место.
– А если они правы? - спросила она тихо.
– Я видел твою игру. Я видел тебя. - он чуть отстранился, заглянул в глаза. – И я знаю, что ты не такая, они неправы.
Она смотрела на него - на этого человека, который когда-то пугал её до дрожи, а теперь стал самым надёжным местом в мире.
– Если у меня не получится?
– Получится.
– Откуда такая уверенность?
Он чуть наклонил голову, и в уголках его губ дрогнула та самая редкая, тёплая улыбка.
– Потому что я рядом. Потому что я буду помогать. Потому что ты не одна. - он помолчал. – И потому что я в тебя верю. Сильнее, чем во всё остальное.
Она смотрела в его глаза и видела там столько тепла, столько веры, столько обещаний, что у неё защипало в носу.
– Знаешь, - сказала она тихо. – я боюсь. Очень. Не того, что не смогу. А того, что снова начнётся. Хейт. Комментарии. Всё это.
– Начнётся. - спокойно сказал он. – Скорее всего.
Она удивлённо подняла глаза.
– Ты не говоришь, что всё будет хорошо?
– Нет. - он покачал головой. – Я говорю, что мы справимся. Это разные вещи.
– Мы?
– Мы. - он улыбнулся. – Я же сказал - я рядом. Это значит, что всё, что будет с тобой, будет и со мной. Хейт - вместе. Победы - вместе. Комментарии читать буду я и фильтровать, чтобы ты не видела.
Она невольно улыбнулась.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. У меня иммунитет к такому. Я закрою тебя собой, как зонтик от дождя. Чтобы ни одна капля не упала.
– Мир, ты не зонтик. Ты просто человек.
– Значит, буду человеком, который держит зонт над тем, кто ему дорог. - он пожал плечами. – Какая разница, как это называется.
Кира вдруг замерла, и на её лице появилось то самое выражение - когда она только что что-то придумала и сейчас выдаст.
– Стой. - сказала она медленно. – Зонтик. - она ткнула пальцем ему в грудь. – Твой ник. Zont1x. Зонтик.
Мирослав на секунду замер, переваривая.
– Ты хочешь сказать...
– Ты всю жизнь носил это в нике и даже не замечал? - Кира уже откровенно смеялась. – Ты - зонтик. Буквально. Твоя судьба - укрывать людей от непогоды.
– Я... - он открыл рот, закрыл, снова открыл. – Я никогда об этом не думал.
– А надо было! - она хохотала, запрокинув голову. – Твой ник - это твоё предназначение!
– Типа того. - пробормотал он, но в уголках его губ уже дрожала улыбка.
– Будешь моим личным зонтиком.
– Звучит как понижение в должности. - проворчал он, но глаза его светились.
– Это повышение. Самый важная должность в моей жизни.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в этом взгляде было столько тепла, что она забыла, как дышать.
– Тогда договорились. - сказал он тихо. – Буду твоим зонтиком. От дождя, от хейта, от всего.
– И от плохих снов?
– И от них тоже. - он улыбнулся. – Зонтики и от снов защищают. Если надо.
– Надо. - прошептала она.
– Значит, буду.
Она рассмеялась - тихо, но свободно, впервые за эту ночь.
Они стояли так посреди маленькой кухни, обнявшись, и ночь за окном была тёплой и тихой. Где-то вдалеке проехала машина, где-то залаяла собака, а здесь, в этой квартире, было только двое - и их тихое, надёжное счастье.
– Знаешь, - сказал Мирослав после долгой паузы. - у нас в команде есть психолог. Саша. Он очень хороший. Работает со всеми - с нами, с игроками, с тренерами из академки, даже с Владом иногда.
Кира подняла голову, посмотрела на него вопросительно.
– И что?
– И я подумал... - он замялся, подбирая слова. – Может, ты захочешь с ним поговорить? Не о киберспорте даже. Просто о том, что тебя тревожит. О страхах. О прошлом. Он умеет слушать. И он не будет осуждать.
Кира молчала, переваривая его слова.
– Ты думаешь, мне нужно?
– Я думаю, что тебе может помочь. - он осторожно поправил выбившуюся прядь её волос, заправил за ухо. – Не потому что с тобой что-то не так. А потому что это нормально - просить помощи. Я сам к нему ходил. Долго. И до сих пор иногда хожу.
– Ты? - удивилась Кира.
– Я. - он усмехнулся. – Думаешь, у меня не бывает паники? Бывает. И выгорание. И страхи. Саша помог. Очень.
Кира смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он открывался ей. Доверял. Рассказывал то, что вряд ли рассказывал кому-то ещё.
– Я подумаю. - сказала она наконец.
– Это всё, о чём я прошу. - он улыбнулся. – Просто подумай.
Она кивнула. Потом вдруг спросила:
– А о чём вы говорите? С Сашей?
– О разном. - он задумался. – Иногда о глупостях. О том, что снится. О том, что бесит в тиммейтах. О том, что я чувствую, когда проигрываю. - он помолчал. – Знаешь, он научил меня одной важной вещи.
– Какой?
– Что чувствовать - не стыдно. Что можно бояться, злиться, расстраиваться. Главное - не застревать в этом. Идти дальше.
Кира слушала его и чувствовала, как последние остатки страха тают, уходят, растворяются в этом тёплом, доверительном разговоре.
– Знаешь, - сказала она тихо, – а ведь я тебе завидую.
– Чему?
– Тому, что ты такой... цельный. Знаешь, чего хочешь. Не боишься просить помощи. Умеешь ждать.
Он покачал головой.
– Я не цельный. Я просто учусь. Каждый день. И знаешь, что помогает?
– Что?
– Ты. - он сказал это просто, будто констатировал факт. – Когда ты рядом, я чувствую себя... правильнее, что ли. Не знаю, как объяснить.
– Ты объяснил. - прошептала она.
Они замолчали. Тишина была тёплой, уютной, наполненной пониманием.
– Хочешь, я сделаю нам чай? - спросил Мирослав. – С лимоном? Мятный? Твой любимый.
– Хочу, мятный.
Он заварил чай, они сели за стол друг напротив друга. Кира грела ладони о кружку, смотрела, как поднимается пар.
– А у тебя были прозвища в детстве? - спросила она вдруг.
– Прозвища?
– Ну, дразнилки всякие.
– А, это. - он усмехнулся. – Вспомнить бы...- он замолчал. – Молчуном был. Или «Стена», потому что я мог стоять в воротах часами и не пропускать.
– Стена? - удивилась Кира. – Ты вратарём был?
— Ага. - он чуть смутился.
– Маленький Мирослав в воротах, ловит мячи и молчит. А вокруг все носятся как угорелые.
– Примерно так. - кивнул он. – Меня за это и прозвали Стеной. Потому что пробить было невозможно. А ещё потому что я почти не разговаривал на поле.
– И как, помогало?
– Что именно?
– Молчание.
Он задумался.
– Знаешь, да. Я видел поле иначе, чем другие. Не слышал криков, не отвлекался. Только мяч, ворота и я. - он помолчал. – Наверное, поэтому я потом в CS и ушёл. Там тоже нужно молчать и ждать.
– А почему перестал играть?
– Вырос. - он пожал плечами. – Команда распалась, все разъехались. А потом появился компьютер. И я понял, что там я тоже могу быть Стеной. Только вместо ворот - угол на карте.
Кира смотрела на него и видела этого мальчишку - сосредоточенного, молчаливого, который стоял в воротах и ждал свой момент. И ей стало тепло от того, что теперь этот момент - с ней.
– А тебя?
- Меня... - она задумалась. – Фролик, Фролова-корова, потому что Фролова. Потом фамилию сократили до Фроси, а Фрося - это моя кошка. И потом уже сократили до Кисы.
– Киса. - повторил Мирослав, пробуя слово на вкус. – Тебе идёт.
– Правда?
– Правда. Ты мягкая, как кошка. Но если что - выпускаешь когти.
Она фыркнула.
– Это комплимент?
– Это наблюдение. - он улыбнулся.
– Так Оленёнок или Киса?
– Оленёнок.
Они говорили о разном. О том, какое небо в Белграде и почему здесь такие вкусные булочки с корицей. О том, что Мирослав в детстве мечтал стать не только футболистом, а ещё и астрономом, но потом понял, что звёзды слишком далеко, а компьютер - вот он, рядом. О том, что Кира когда-то хотела научиться играть на гитаре, но бросила после второго занятия, потому что пальцы болели.
– А сейчас? - спросил Мирослав. – Не хочешь попробовать снова?
– Может быть. - она пожала плечами. – Если найдётся гитара и терпеливый учитель.
– Терпеливого учителя найти сложно. - серьёзно сказал он. – Но я поищу.
Она рассмеялась.
– Ты серьёзно?
– А что? Гитару можно купить. Учителя... ну, может, я сам научусь и тебя научу.
– Ты? На гитаре?
– Я вообще-то в детстве немного играл. На классической. В музыкалку ходил два года.
– Что? - Кира аж подскочила. – Ты ходил в музыкальную школу? И молчал?
– А что тут рассказывать? - смутился он. – Я плохо играл. Меня больше теория интересовала. Ноты, аккорды, построение композиций.
– Ты невыносим. - выдохнула Кира. – Ты просто кладезь тайн.
– Не тайн. - поправил он. – Просто деталей.
Они разговаривали, и время текло незаметно. Чай давно остыл, но они всё сидели. За окном начало светлеть.
– Смотри. - сказал Мирослав, кивая на окно.
Кира повернулась. Небо действительно начинало розоветь - медленно, осторожно, будто боясь спугнуть этот момент. Первые лучи солнца пробивались сквозь облака, окрашивая их в золотисто-розовый цвет.
– Красиво. - выдохнула она.
– Ага.
– Ты смотришь?
– На тебя.
Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Он чуть повернулся и поцеловал её в макушку.
– Знаешь, - сказала она тихо. - я, кажется, готова попробовать.
– Что именно?
– Всё. Играть. Разговаривать с Сашей. Бояться, но делать. - она помолчала. – С тобой почему-то не страшно.
– Хорошо. - просто ответил он. – Я рядом.
Рассвет разгорался за окном, и в этом новом дне было столько обещаний, сколько не выразить словами.
– Ложись спать. - сказал Мирослав. – Уже утро.
– А ты?
– Я ещё посижу. Посмотрю на город.
– Хочешь, я останусь?
– Хочу. Но тебе правда нужно поспать. -
он улыбнулся. – Завтра тяжёлый день. Тренировки.
– Какие тренировки? Я ещё ничего не решила.
– Решила. - уверенно сказал он. – Ты просто ещё не поняла. А я понял.
– И что ты понял?
– Что ты вернёшься. Не сразу. Не быстро. Но вернёшься. И я буду рядом.
Она посмотрела на него долгим взглядом, потом встала, наклонилась и поцеловала его в щёку - долго, нежно, благодаря за всё.
– Спокойной ночи, Мир.
– Спокойной ночи, Кира.
Она ушла в спальню, но в дверях обернулась. Он сидел за столом, смотрел в окно на рассвет, и в его профиле было столько спокойной силы, что у неё перехватило дыхание.
– Мир. - позвала она.
– М?
– Спасибо, что ты есть.
Он обернулся, и даже в полумраке она увидела его улыбку.
– Обращайся.
Она закрыла дверь, легла в кровать и уснула сразу - без кошмаров, без страха, с тёплым чувством в груди.
А он ещё долго сидел на кухне, смотрел на розовеющее небо и думал о том, что эта девушка - лучшее, что случилось в его жизни.
7к слов.