Блок 502

Тишину спальни, пахнущей новым деревом и свежим постельным бельем, разрезал резкий, дребезжащий звук. Арина вздрогнула, вырываясь из тяжелого сна, где ей всё еще виделись синие вспышки и серые коридоры. Она попыталась приподняться, но почувствовала на своей талии тяжелую, теплую руку Кости. Он спал крепко, по-мужски, его мерное дыхание щекотало ей плечо.

Дрожащими пальцами Арина нащупала на тумбочке телефон. Экран слепил яркостью. 6:15 утра. На дисплее мигало: «Маришка» и всплывшее уведомление «Безопасное соединение Контур-Прокси».

— Алло? — прошептала Арина, осторожно выбираясь из-под руки Кости и на цыпочках выходя в коридор, чтобы не разбудить его.

— Арина! Господи, Арина, ты жива?! — голос Марины в трубке сорвался на крик, переходящий в рыдания. — Я.. я пришла к тебе в отдел с утра, купила тот торт с манго, ну, помнишь? Хотела извиниться за Настю, за тот бред в кафе... А мне там дежурный говорит: «Ардова переведена в секретный отдел спецсвязи, доступ закрыт». Улыбается так вежливо, сука, и глаза пустые, так бы их и вырвала!

— Марин, тише, всё нормально... — попыталась вставить Арина, прижимаясь лбом к холодному стеклу окна. В доме напротив, у Алексея, уже горел свет.

— Какое нормально?! — Марина почти визжала. — Я в общагу побежала, думала, ты там сидишь, кодексы зубришь. А комендантша наша, Антонина, заперлась у себя и только через дверь орет: «Нету их! Сначала одни с ордером приехали, всё перевернули, а потом другие — на черных джипах, всё вывезли под чистую!» и в квартире Кости тоже пусто, Арина, что происходит? Вас похитили? Вас арестовали? Где ты?!

Арина закрыла глаза. В горле встал горький ком. Легенда «Контура» уже работала, стирая их следы и заменяя их официальными формулировками, но она не учла одного — живых друзей, которых нельзя просто «перевести в другой отдел».

— Марин, послушай меня внимательно, — Арина старалась, чтобы её голос звучал максимально спокойно, как учил вчера Виктор. — Со мной всё хорошо. И с Костей тоже. Нас действительно экстренно перевели. Это очень секретно, я даже по телефону не всё могу говорить. Мы сейчас... в закрытом городке, на обучении.

— В закрытом городке? — Марина всхлипнула. — Без вещей? Без предупреждения? Арина, это звучит как бред! Настя вообще в трансе, она обзвонила все связи отца, и везде глухо, как в танке.

— Скажи Насте, чтобы не лезла, — Арина невольно перешла на жесткий тон следователя. — Это опасно для неё. Марин, я скоро дам о себе знать. Мы приедем, как только закончится инструктаж. Просто верь мне. Я люблю вас, слышишь?

Арина сбросила звонок и посмотрела на экран телефона, и её пальцы непроизвольно сжались. Список уведомлений бесконечно тянулся вниз, как лента судебной хроники.

Марина (02:40): «Ариша, ты где?! В 502-м какой-то погром, коменда в предынфарктном состоянии!»

Настя (03:15): «Ардова, это не смешно. Мой отец говорит, что на твой отдел наложили гриф "Секретно". Куда вас вписали?»

Максим (04:00): «Костян не берет трубку. Настя в истерике. Если вы вляпались — маякни, мы вытащим!»

Десятки пропущенных. Десятки СМС, полных паники, которые за три года стали для неё шумом, а теперь — единственной нитью с реальностью.

Из спальни донесся голос Кости. Он больше не спал. Его голос был низким, напряженным и непривычно оправдывающимся. Арина подошла к приоткрытой двери и замерла, слушая.

— Да, Макс... Да, я слышу тебя, не ори! — Костя, видимо, сидел на краю кровати, запустив пятерню в волосы. — Послушай, мы не в тюрьме. Нас перевели. Резко, ночью... Это приказ из главка. Да, Арина со мной. Нет, я не могу сказать адрес. Это закрытый объект, Макс! У нас тут даже связь через раз ловит.

Судя по паузе, Максим на том конце провода выдал длинную тираду, состоящую из мата и недоверия.

— Послушай, брат, — голос Кости дрогнул. — Скажи Насте, чтобы она не лезла в базы отца. Пожалуйста. Это не шутки. Мы... мы просто на обучении. Вернемся через неделю, и я всё объясню. Или не всё, но мы увидимся. Просто присмотри за девчонками. И не ищи нас, Макс. Ради бога, не ищи.

Костя сбросил вызов и уронил телефон на одеяло. В спальне воцарилась тяжелая, липкая тишина. Арина вошла в комнату, одетая в легкую шелковую ночнушку. Костя поднял на неё глаза — в них была такая смесь боли и бессилия, что ей захотелось закричать.

— Он не поверил, — глухо сказал Костя. — Макс не дурак. Он чувствует, что я вру.

Арина села рядом с ним, и их плечи соприкоснулись.

— Нам всем теперь придется врать, Кость. Это и есть та «легенда», о которой говорил Виктор. Мы теперь официально — призраки со спецзаданием.

В этот момент в дверь дома коротко, властно постучали. Это не был «холодный» звонок Виктора. Это был ритмичный, почти музыкальный стук, который заставил Арину вздрогнуть. Она быстро вытерла влажные от слез глаза и, стараясь придать лицу спокойное выражение, пошла открывать.

На пороге стоял Алексей. Он уже был в полной форме «Контура» — строгий темно-синий китель идеально сидел на его подтянутой фигуре, а высокий воротник скрывал бледность шеи. В утреннем тумане он выглядел как ожившее воплощение той самой элитной полиции, о которой Арина когда-то грезила. Взгляд его был сосредоточенным, но, когда он увидел Арину — заспанную, в огромном худи Кости и с покрасневшими глазами — его брови на мгновение дрогнули.

— Проходи, — коротко бросила она, отступая в сторону. — Дай нам десять минут на сборы. Мы только что... разговаривали с ребятами.

Алексей молча переступил порог, принося с собой запах утренней хвои и едва уловимый, знакомый шлейф озона. Он замер в прихожей, не решаясь проходить дальше в их «семейное гнездышко».

— Костя! Собирайся! — крикнула Арина в глубину дома, стараясь, чтобы голос не дрожал. — За нами пришли!

Она вихрем пронеслась мимо Алексея в спальню. В голове пульсировали обрывки фраз Марины и крики Максима из трубки. Мир за пределами этого леса сходил с ума, а ей нужно было застегнуть пуговицы форменного кителя и нацепить значок стажера-детектива.

Костя в спальне уже рвал на себе футболку, натягивая форменную рубашку спасателя «Контура». Его движения были злыми, порывистыми.

— Десять минут, Арин, — прохрипел он, затягивая ремень. — Десять минут, чтобы превратиться в тех, кем мы не являемся.

Арина не ответила. Она схватила свою форму. Ткань была холодной и непривычно плотной. Она быстро переоделась, глядя в зеркало на чужую девушку с застывшим лицом. Когда она вышла в гостиную, Алексей всё так же стоял у двери, глядя на часы.

— Готова? — спросил он, и в его голосе проскользнула та самая отстраненность напарника, которую он теперь обязан был носить как броню.

— Готова, — ответила Арина, поправляя воротник.

В этот момент из комнаты вышел Костя. Он выглядел внушительно в форме спасателя, но взгляд, который он бросил на Алексея, был полон такой неприкрытой неприязни, что воздух в комнате, казалось, начал вибрировать.

— Ну что, «проводник», — бросил Костя, подхватывая свой рюкзак. — Веди в свою светлую реальность.

У административного корпуса пути разошлись. У широких ступеней их ждал помятый парень в мешковатом комбинезоне технической службы. Он лениво жевал зубочистку и выглядел так, будто только проснулся.

— Медведев? — пробормотал он, не вынимая рук из карманов. — Я Саня. Твой наставник в блоке обеспечения. Пошли, там у нас гидравлика на спасательном кране потекла, как раз покажешь, на что способны твои «медвежьи» мышцы.

Костя бросил на Арину долгий, тяжелый взгляд. В нем читалось всё: и нежелание оставлять её с Волковым, и ярость от того, что их разделяют. Но Арина лишь едва заметно кивнула, сжимая ремень сумки. Костя молча развернулся и пошел за Саней, чья сонная походка была полной противоположностью его армейской выправке.

Алексей и Арина направились к массивному зданию из стекла и темного бетона — Отделу расследований.

Внутри Арина на мгновение замерла. Она ожидала увидеть футуристические лаборатории или штаб супергероев, но на удивление атмосфера здесь была почти идентична её бывшему отделу. Те же приглушенные голоса, звук работающих принтеров, запах кофе и бесконечный шелест бумаги. Следователи в синей форме сновали между кабинетами с папками, и никто не обращал на «новенькую» внимания — здесь каждый был занят своим делом.

— Наш кабинет на четвертом этаже, — Алексей приложил карту к сканеру лифта. — Дядя распорядился выделить нам общее пространство. Так эффективнее для связи.

Когда они вошли в довольно просторный кабинет, Арина невольно охнула. Помещение было четко разделено на две части, хотя никаких перегородок или стен не было — только невидимая граница, прочерченная самой сутью их работы.

Левая сторона была типичным местом следователя. Дубовый стол, лампа с зеленым абажуром, стеллажи для папок и даже та самая доска для улик, на которой уже висели чистые листы. Всё было так похоже на её старое место в отделе, что у Арины на мгновение перехватило дыхание от острой ностальгии.

Правая же сторона принадлежала Алексею. Там царил мир, который она видела в его комнате в 502-м блоке, но возведенный в абсолют. Мощные осциллографы, непонятные датчики, мерцающие экраны с графиками частот и куча оборудования, явно предназначенного для опытов и анализа энергетических всплесков.

— Твоя территория — закон и логика, — Алексей прошел к своей части стола и, не глядя, нажал кнопку на одном из приборов. Тот отозвался тихим, утробным гулом. — Моя — то, что не вписывается в учебники. Посередине мы будем пытаться найти правду.

Арина опустилась в глубокое офисное кресло, которое пахло новой кожей и антисептиком. Она открыла первую папку, и на мгновение ей показалось, что она никуда не уезжала. Те же желтоватые бланки протоколов осмотра, те же сухие формулировки: «обнаружено», «зафиксировано», «со слов очевидцев». Единственным отличием был гриф в углу — «Контур. Сектор-4. Ограниченный доступ».

Она вчитывалась в описание странного пожара в жилом доме, и профессиональный азарт следователя начал медленно вытеснять утреннюю меланхолию. Логика, факты, последовательность — это был её островок нормальности в океане безумия.

Алексей бесшумно поднялся со своего места. Он подошел к ней со спины, и Арина почувствовала знакомое покалывание на затылке и легкий запах озона. Он наклонился, глядя через её плечо на фотографии обугленных стен. Его близость была слишком ощутимой в этом замкнутом пространстве кабинета.

— Видишь эти следы? — негромко спросил он, указывая на радиальные полосы копоти. — Обычный огонь так не распространяется. Это был направленный высокочастотный импульс. Кто-то очень злой и очень сильный просто... выдохнул в этой комнате.

Арина замерла. Она не смотрела на снимки. Она смотрела на его длинные пальцы, замершие в паре сантиметров от документов в её руках.

— Зачем ты наврал Косте? — вдруг спросила она. Голос прозвучал резко и сухо в тишине кабинета.

Алексей не отстранился. Напротив, он замер, и она услышала его прерывистый вздох.

— Ты про «точку невозврата»? — так же тихо отозвался он. — Про то, что вы перестанете существовать?

— Да. Ты знал, что здесь есть дома, работа, дипломы. Знал, что мы сможем звонить друзьям. Ты нарисовал ему ад, Лёша. Зачем? Чтобы он испугался и оставил меня одну с тобой?

Алексей медленно выпрямился, но не отошел. Он обошел стол и сел на край её столешницы, прямо перед ней. Теперь скрываться было некуда.

— Потому что я хотел, чтобы он ушел, Арина, — честно ответил он, и в его глазах снова промелькнула та пугающая искренность. — Я хотел, чтобы он выбрал свою безопасность и свою скучную, правильную жизнь. Я надеялся, что его любви не хватит на этот прыжок в неизвестность.

— Это было подло, — Арина сжала папку так, что бумага жалобно хрустнула.

— Возможно, — он горько усмехнулся. — Но я не учел, что Медведев настолько упрям. Теперь он здесь. В ловушке, которую я пытался построить только для нас двоих. А теперь смотри в протокол, следователь.

Арина медленно закрыла папку. Звук захлопнувшейся бумаги прозвучал в тишине кабинета как финальный аккорд. Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Тяжелый вздох сорвался с её губ — тихий, почти невесомый, но в нем было столько накопленной усталости, что Алексей невольно замер рядом.

— Наверное, зря я ему тогда позвонила... — прошептала она, глядя в окно на заснеженные ели. — Зря попросила забрать нас из депо. Нужно было вызвать обычную скорую или... или просто дать тебе там остаться одному.

Алексей молчал, глядя на её профиль. В полумраке кабинета его вены на виске едва заметно пульсировали синевой — реакция на её слова была мгновенной.

— Знаешь, Лёш... — Арина повернула к нему голову, и в её глазах отразилась та самая честность, от которой не спрячешься. — Ты ведь не один такой. Я тоже... я тоже в глубине души надеялась, что он струсит. Когда ты рисовал ему этот ад в прихожей, я стояла и думала: «Уходи, Костя. Пожалуйста, просто спасайся, живи своей нормальной жизнью, забудь меня». — Она горько усмехнулась, сжимая край стола. — Я хотела, чтобы он остался там, в безопасности. Но в ту же секунду... — её голос дрогнул, — я так сильно, так отчаянно хотела, чтобы он поехал со мной. Чтобы он не бросил меня одну в этом твоем мире. Я разрывалась напополам, Волков. И теперь мы все здесь.

Алексей медленно опустился на край её стола, сокращая дистанцию. Запах озона стал почти осязаемым — его поле реагировало на её смятение.

— Мы оба эгоисты, Арина, — глухо отозвался он. — Я хотел тебя только себе, а ты хотела его защиты, зная, что это его погубит. Добро пожаловать в «Контур». Здесь никто не остается чистым.

Он протянул руку и на мгновение коснулся её ладони. Кожа была холодной, но разряда не последовало — он контролировал себя.

В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стояла Кира. Она выглядела непривычно собранной, в её руках был планшет с картой города, на которой пульсировали красные точки.

— Хватит сеансов психоанализа, дети, — бросила она, и от её голоса задрожали стаканы на полке. — Виктор дал добро. Мы вылетаем в город через десять минут. Официально — следственный эксперимент.

Черный внедорожник «Контура» затормозил у обугленного остова старого склада на окраине города. Именно здесь, согласно анонимному отчету, был зафиксирован первичный энергетический всплеск.

Воздух здесь все еще был пропитан запахом гари и озона. Арина вышла из машины, поправляя воротник пальто. Как только Кира коснулась ладонью бетонной стены, запуская слабую вибрацию для сканирования пустот, Арина почувствовала мимолетный, едва заметный укол в затылке. Она тряхнула головой, списывая это на резкий запах гари.

— Пусто, — бросила Кира, её пальцы мелко дрожали. — Никаких живых объектов в радиусе пятидесяти метров. Но структура бетона... она поплыла. Здесь была аномально высокая температура.

Они вошли внутрь. Свет фонарей выхватывал из темноты куски оплавленной арматуры. Алексей шел чуть впереди, его рука в перчатке едва касалась стен, непроизвольно выпуская крошечный импульс.

— Смотрите сюда, — голос Алексея эхом отразился от стен.

Он направил луч фонаря на дальнюю стену, которая пострадала меньше всего. Там, прямо в слое копоти и штукатурки, было что-то выцарапано. Не ножом, а чем-то острым и горячим.

Арина подошла ближе, щурясь от пыли. На стене были выбиты координаты. Цифры были неровными, рваными, словно тот, кто их оставлял, торопился или умирал.

— Это координаты старого карьера у северного шоссе, — Арина быстро сверилась с картой в планшете. — Там заброшенная база снабжения.

Кира подошла к стене, нахмурилась и коснулась выцарапанных цифр. Она тут же отдернула руку, её лицо стало жестким.

— Это точно ловушка, — отрезала она. — Слишком явно. Слишком «по-киношному» оставлено. «Грид» хочет, чтобы мы приехали именно туда. Они выманивают нас на открытую местность, где нет мирных жителей и где можно не стесняться в средствах.

— Но, если там кто-то из наших? — Арина обернулась к напарнице.

— Кира права, — тихо произнес Алексей, не отрывая взгляда от координат. — Это капкан. Но у нас нет другого следа. Если мы не поедем — мы признаем поражение еще до начала боя.

Кира сплюнула и направилась к выходу.

— Ладно. Но если нас там размажут по бетону, я сама вас пристрелю за глупость.

Машина медленно свернула с шоссе на разбитую грунтовку, ведущую к северному карьеру. Огромные бетонные чаши, вырытые в земле, в сумерках походили на кратеры вымершей планеты. Ржавая строительная техника застыла скелетами на фоне серого неба.

— Тихо. Слишком тихо, — Кира заглушила мотор, не снимая рук с руля. Она «слушала» землю через едва заметную вибрацию корпуса. — Ни шума моторов, ни переговоров. Здесь пусто, Арина. Совсем.

Они вышли из автомобиля. Ветер свистел в пустых проемах бытовок. Алексей сделал шаг вперед, его ладонь инстинктивно сжалась, и в воздухе разлился сухой запах озона. В этот момент Арина почувствовала легкое, почти невесомое покалывание в затылке, но тут же отмахнулась от него, сосредоточившись на темных зевах ангаров. Они прошли вглубь базы снабжения, мимо перевернутых грузовиков и оплавленных контейнеров. Пустота казалась неестественной, нагнетающей. Ловушка захлопнулась, оказавшись пустой?

И тут из густой тени самого дальнего ангара медленно вышел человек. Один.

На нем была черная штурмовая форма с едва заметным серым кантом и знаком отличия оперативников «Грида». Парень выглядел не старше Алексея, его светлые волосы были коротко стрижены, а взгляд казался пугающе спокойным, почти застывшим. Он шел не таясь, держа руки на виду, но в его походке чувствовалась уверенность хищника.

— Вы разочарованы? — негромко произнес он. Его голос был чистым и лишенным эмоций. — Ждали засаду? Взрывы? Сотню стволов?

Алексей мгновенно вскинул руку, синие молнии заплясали между его пальцами. У Арины снова коротко отозвалось в виске, но она лишь крепче сжала рукоять табельного оружия.

— Кто ты такой? — рявкнул Алексей. — Где остальные?

Парень остановился в десяти шагах, ни на сантиметр не дрогнув перед направленным на него разрядом.

— Я — «Грид». Ваш зеркальный ответ, — он слегка склонил голову, разглядывая их группу. — Моё имя Ян. И я здесь не для того, чтобы прятаться в кустах со снайперами. Я пришел посмотреть на того, ради кого «Контур» готов рискнуть своей легендой. И на ту, — он перевел холодный взгляд на Арину, — кто заставляет твое поле так сильно резонировать.

Кира сделала шаг в сторону, готовясь запустить вибрацию по почве под ногами незнакомца.

— Один Проводник против двоих? — она хищно улыбнулась. — Ты либо очень смелый, либо самоубийца, Ян.

Воздух вокруг Яна внезапно дрогнул, искажаясь от невидимого жара. Кира, чьи инстинкты были отточены сотнями боевых вылетов, среагировала мгновенно. Она почувствовала, как молекулы кислорода в радиусе десяти метров начали вибрировать в предсмертном танце.

— Арина, в машину! Живо! — рявкнула Кира, хватая девушку за плечо и буквально вталкивая её в тяжелый бронированный внедорожник.

Дверь захлопнулась с глухим, герметичным звуком, отсекая шум ветра. Арина приникла к бронестеклу, видя, как мир снаружи начинает окрашиваться в мертвенно-белый цвет.

Ян медленно выдохнул, и этот выдох превратился в струю ослепительного белого пламени. Это был не огонь, это была чистая плазма. Температура подскочила так резко, что ржавый остов грузовика рядом с ним начал оседать, превращаясь в лужу жидкого металла.

— Посмотрим, насколько быстро ты закипишь, 0502-й, — негромко произнес Ян. Его голос теперь сопровождался тяжелым, свистящим хрипом в груди.

Алексей вскинул руки, готовясь выдать каскад молний, но его разряд, обычно бьющий точно в цель, наткнулся на ионизированный барьер. Электричество хаотично заплясало по воздуху, не в силах пробить раскаленное марево плазмы. Ян создавал вокруг себя зону, где законы проводимости Алексея больше не работали.

— Твое «заземление» плавится под ногами, Алексей! — Ян сделал шаг вперед, и под его ботинками бетон начал пузыриться.

Кира ударила ладонями по земле, запуская мощнейший резонанс, пытаясь сбить Яна с ног или обрушить на него ангар, но вибрация затухала в расплавленной почве.

Внутри машины Арина чувствовала, как в висках начинает пульсировать тупая, давящая боль. Она видела, как Алексей стискивает зубы, как по его лицу катится пот, мгновенно испаряясь. Он проигрывал. Ян был его идеальным антиподом — тем, кто превращал точность тока в хаос пожара.

Внезапно Ян остановился и согнулся в приступе мучительного кашля. Он выхватил из нагрудного кармана небольшой ингалятор-регенератор и жадно вдохнул лекарство. На мгновение белое свечение вокруг него померкло.

— Слабое место, — прошептала Арина, сжимая кулаки. — Лёша, его легкие!

Но Алексей не слышал. Он готовился к последнему, самому мощному выбросу, не замечая, что его собственная кожа уже начала краснеть от чудовищного жара, который в переулке стал невыносимым. Стены ангаров начали мелко дрожать — не от силы Киры, а от теплового расширения металла. Алексей тяжело дышал, его кожа под форменным кителем горела, а воздух, ионизированный плазмой Яна, колол легкие при каждом вдохе.

— Как... — Алексей выставил перед собой дрожащую руку, с которой срывались бессильные искры. — Проводник в «Гриде»? Ты же знаешь, что они делают с нами! Ты работаешь на тех, кто мечтает нас стереть!

Ян внезапно прекратил атаку. Белое марево вокруг него чуть притухло, сменившись зловещим голубоватым мерцанием. Он выпрямился, и в его глазах, отражавших ослепительный блеск собственной плазмы, проступила такая бездонная, выжженная ненависть, что Алексею на секунду стало по-настоящему страшно.

— «Грид» хотя бы честен в своей жестокости, — голос Яна сорвался на хриплый, свистящий кашель, но он быстро подавил его, не сводя взгляда с Алексея. — А ваш «Контур»... Вы называете себя семьей. Элитой. Защитниками. Но вы — всего лишь сборище неприкосновенных ублюдков, которые прикрывают друг друга.

Ян сделал шаг вперед, и подошвы его ботинок с шипением впечатались в плавящийся асфальт.

— Пять лет назад один из ваших — «золотой мальчик» из отдела Аномалий — решил, что ему всё позволено. Он устроил «шоу» в центре города, просто чтобы впечатлить толпу. Моя невеста... она просто проходила мимо. Её не убил огонь. Её убил его разряд, который просто остановил ей сердце.

Ян на мгновение замолчал, и Арина через бронестекло увидела, как его пальцы судорожно сжались, высекая снопы белых искр.

— И что сделал твой доблестный «Контур»? Приехал через пять минут. Стер записи. Подкупил свидетелей. Списал всё на несчастный случай. А этот убийца? Он не понес наказания. Он получил повышение. Он сейчас ходит по коридорам вашего Сектора, пьет кофе и считает себя героем.

Ян снова вскинул руки, и на этот раз пламя взметнулось до самой крыши ангара, превращая ночь в ослепительный день.

— Я ненавижу «Грид», Алексей, но я ненавижу «Контур» еще сильнее. Мне дали ингалятор и цель. Они позволили мне жечь тех, кто считает себя выше закона. Сегодня я сожгу вас, завтра — найду того, кто забрал моё будущее. И поверь, от него не останется даже пепла.

Алексей замер, его рука медленно опустилась. Правда Яна ударила его больнее, чем плазма. Он вспомнил слова Арины про «уборщиков» и понял, что её язвительность была лишь верхушкой айсберга.

Кира за его спиной напряглась, её вибрация стала хаотичной. Она знала, о ком говорит Ян. И она знала, что это правда.

Белое пламя Яна взметнулось выше, лизнув стальные балки ангара, которые начали стонать и выгибаться от запредельного жара. Алексей стоял неподвижно, его опущенные руки мелко дрожали. Слова Яна про невесту и безнаказанность «Контура» выбили из-под него опору — он вдруг увидел в своем противнике не врага, а жертву системы, которой сам присягнул.

— Лёша! — Кира рванулась к нему, хватая за плечи и с силой встряхивая так, что его голова мотнулась. — Очнись, идиот! Сейчас не время для экзистенциального кризиса! Если ты сейчас не ударишь — мы все здесь превратимся в запеченную глину!

— Он прав, Кира... — прошептал Алексей, глядя на наступающую стену белого огня. — Мы прикрываем убийц. Мы — те самые «уборщики», о которых говорила Арина.

— Да плевать, кто мы! — Кира сорвалась на крик, её ладони вибрировали с такой частотой, что от прикосновения к его куртке повалил дым. — Ты хочешь сдохнуть здесь героем морали? Арина в машине! Она сгорит первой, если этот псих расплавит броню! Ты этого хочешь?! Защищай её, а с совестью разберешься в Секторе!

Слова о безопасности Арины сработали как детонатор. Алексей вскинул голову, и в его глазах, отражавших ослепительный блеск плазмы, наконец вспыхнул холодный, яростный неон.

Но Ян не собирался ждать окончания их спора.

— Слишком поздно для раскаяния! — прохрипел он, и его голос перешел в булькающий кашель.

Ян вскинул руки, и два мощных потока белой плазмы ударили на опережение. Воздух мгновенно ионизировался, превращаясь в густой, светящийся туман. Алексей едва успел выставить перед собой электромагнитный щит, но плазма Яна была слишком горячей — она не отскакивала, она обволакивала его поле, медленно прожигая защиту.

Кира ударила ладонями по земле, создавая резонансный разлом прямо под ногами Яна, но тот просто взмыл на полметра над землей, поддерживаемый реактивной силой собственного пламени.

Алексей почувствовал, как его «заземление» исчезает — почва под ногами превращалась в стекло. Он понимал: еще несколько секунд, и Ян выжжет всё кислородное пространство вокруг них.

— Кира, резонанс на максимум! — проорал Алексей, перекрывая гул огня. — Разряжай воздух, мне нужно окно в ионизации!

Кира поняла его. Она закрыла глаза, и всё её тело начало пульсировать с такой силой, что её силуэт размылся.

Внутри внедорожника мир превратился в раскаленную духовку. Бронированные стенки, призванные защищать от пуль, теперь работали как идеальные проводники жара. Арина задыхалась. Воздух обжигал легкие, а пот заливал глаза, смешиваясь с дорожной пылью. Голова больше не просто покалывала — она буквально раскалывалась от каждого удара плазмы Яна о корпус машины. Каждый выплеск энергии Проводников снаружи отзывался в её черепе невыносимым гулом. Она понимала: еще минута, и металл просто сварит её заживо.

Дрожащими руками Арина сорвала с себя взмокшую от пота форменную кофту, оставаясь в одном белье. Ткань была горячей и липкой, но это было единственное, что могло защитить её ладони. Обмотав кофтой аварийный рычаг, который уже начал плавиться, она уперлась ногами в дверь и рванула его на себя с криком, утонувшим в реве пламени.

Замок щелкнул. Дверь, деформированная жаром, поддалась не сразу, но Арина навалилась всем телом, вываливаясь из раскаленного нутра машины прямо на растрескавшийся бетон.

Снаружи было не легче, но здесь хотя бы был кислород. Обжигающий, пропитанный озоном и гарью, но живой.

Сражение было в самом разгаре. Алексей и Кира стояли спиной к ней, полностью поглощенные попытками сдержать ослепительное белое пламя Яна. Огромный купол плазмы закрывал им обзор, и Арина поняла: сейчас она предоставлена самой себе.

Превозмогая тошноту и дикую пульсацию в висках, она поползла прочь от машины, обдирая локти о крошащийся асфальт. Каждый метр давался с трудом. Она видела, как в десяти метрах от неё бетон превращается в стеклянную крошку под ногами Яна.

Арина доползла до массивного бетонного выступа — остатка фундамента старого крана. Спрятавшись за ним, она прижалась спиной к холодному (по сравнению с машиной) камню и попыталась выровнять дыхание. Её трясло. Не от холода — от избытка статики в воздухе.

Она выглянула из-за укрытия. Ян снова согнулся в кашле, его белое свечение на секунду дрогнуло. Он был на пределе, но его ненависть давала ему силы, которых не было даже у Алексея.

— Ну же, Лёша... — прошептала она. — У него кончается воздух.

Снаружи внедорожника разверзся настоящий филиал ада. Кира, чей возраст давно перевалил за шестьдесят, хотя внешне ей не дашь больше тридцати, двигалась с грацией хищника, который провел в боях больше времени, чем Арина — за учебниками. Она не просто вибрировала — она дирижировала хаосом.

— Алексей, не смей замыкаться в себе! — гаркнула она, уходя от прямого столба плазмы перекатом. — Бей по его периферии! Концентрируй импульс, пока я держу частоту!

Кира резко ударила ладонями по воздуху перед собой. Возникшая акустическая волна была такой плотности, что белое пламя Яна буквально сплющило, на мгновение обнажив его фигуру.

Ян, задыхаясь от кашля, вскинул руки.

— Вы — мусор, который подлежит утилизации! — прохрипел он.

Он топнул ногой, и от него во все стороны разошлась волна жидкого бетона. Поверхность под ногами Алексея мгновенно превратилась в раскаленную кашу. Волков вскрикнул, теряя опору — его ботинки начали дымиться, а электромагнитный щит моргнул и погас от колоссального перепада температур.

— Сейчас! — взвыл Ян, направляя в грудь Алексея концентрированный луч плазмы.

Но Кира была быстрее. Она в один прыжок оказалась рядом с Алексеем, схватила его за плечо и, используя мощный кинетический толчок, отбросила его в сторону — подальше от зоны плавления, к штабелям старых контейнеров. Сама же она осталась стоять лицом к лицу с Яном, удерживая резонансный купол.

Её кожа начала мелко пульсировать, а татуировки на руках вспыхнули зловещим светом.

— Знаешь, мальчик, — Кира сплюнула кровь, которая начала сочиться у неё из носа от перенапряжения. — Я видела таких мстителей десятками. У вас всех один конец — вы сгораете раньше, чем успеваете что-то изменить.

Ян, пошатываясь, снова выпрямился. Его белое пламя стало тусклым, переходя в болезненно-желтый спектр. Он посмотрел на Киру, затем на Алексея. Его легкие свистели так громко, что звук был слышен даже сквозь треск плазмы.

— Решили поиграть в героев? — он выдавил из себя жуткий смех. — Посмотрим, как вы запоете, когда кислород в этом секторе просто закончится.

Ян начал втягивать в себя весь оставшийся жар из атмосферы. Воздух вокруг него начал сворачиваться в черную воронку, в центре которой зарождалось ослепительное сверхновое ядро.

Арина, прижатая к бетонному основанию, чувствовала, как горячий воздух обжигает кожу. Головная боль больше не была хаотичной — она превратилась в четкую, пульсирующую линию связи. Девушка видела, как Ян втягивает в себя остатки энергии, готовя финальный, смертоносный выброс. Его фигура мерцала в мареве плазмы, становясь почти прозрачной.

И тут она увидела его. Ингалятор-регенератор. Небольшой серебристый цилиндр валялся в паре метров от Яна, прямо на границе зоны плавления. Видимо, во время резонансного удара Киры он выпал из кармана оперативника «Грида». Без него легкие Яна, разрушенные сверхвысокими температурами, превратятся в пепел за считанные минуты.

Арина сглотнула сухую, горькую слюну. План созрел мгновенно. Если она заберет ингалятор, Ян потеряет способность удерживать плазму — его тело просто сдастся.

Пользуясь тем, что Алексей и Кира сосредоточили всё внимание на формирующемся ядре плазмы, Арина буквально поползла по раскаленному бетону. Она двигалась змеей, прижимаясь к земле.

Жар был невыносимым. Каждый вдох давался с трудом, но чем ближе она была к Яну, тем отчетливее слышала его хриплое, свистящее дыхание.

— Ну же... — её пальцы коснулись холодного металла ингалятора.

В ту же секунду Ян резко обернулся. Его глаза, залитые белым светом, сфокусировались на полураздетой девушке, которая посмела подобраться к нему так близко.

— Ты... — прохрипел он, и из его рта вместе со словами вырвалось облако чистого пара.

Он вскинул руку, чтобы испепелить её на месте, но закашлялся, хватаясь за горло, его концентрация рухнула. Ядро плазмы, лишенное подпитки и контроля, начало нестабильно пульсировать.

— Арина, назад! — взвыла Кира, понимая, что сейчас произойдет микровзрыв.

Алексей, увидев Арину в опасной близости от Яна, не раздумывая, сорвался с места. Он не стал выпускать молнию — он сам превратился в живой разряд, накрывая Арину собой за секунду до того, как остатки плазмы сдетонировали.

Пыль и серая бетонная взвесь оседали медленно, неохотно обнажая масштаб катастрофы. В центре выжженного круга, там, где только что бушевало сверхновое ядро, лежало изуродованное тело Яна. Его штурмовая форма превратилась в обгоревшие лохмотья, кожа была покрыта багровыми ожогами, а грудная клетка едва заметно вздымалась с мучительным, рваным свистом. Без ингалятора его легкие буквально догорали изнутри.

В паре метров от него, тяжело дыша, стояла Кира. Её руки тряслись, а из носа и ушей тонкими струйками текла кровь — цена за то, что она совершила невозможное. В последнюю секунду перед детонацией Кира успела «считать» частоту и направление взрывной волны. Она заставила воздух вокруг себя и ребят вибрировать с такой безумной скоростью, что плазма Яна просто не смогла «зацепиться» за кислород — её буквально сдуло встречным кинетическим резонансом, оставив их в крошечном островке безопасности.

Кира медленно обернулась, вытирая кровь рукавом косухи. Её взгляд упал на бетонный выступ.

Там, на спине, лежала Арина. Она была полураздета, испачканная сажей и пылью, а в её окровавленном кулаке были зажаты осколки разбитого серебристого ингалятора. Прямо на ней, накрывая её своим телом как живым щитом, лежал Алексей. На удивление, он почти не пострадал — поле Киры и его собственный электромагнитный кокон, созданный в последний миг, практически уберегли его от ожогов.

Алексей медленно приподнялся на локтях, тяжело дыша Арине прямо в лицо. Его глаза всё еще светились затухающим неоном, а сердце стучало так сильно, что Арина чувствовала это своей грудью.

Кира окинула их коротким, оценивающим взглядом, и на её бледном лице внезапно проступила едкая, привычная ухмылка.

— Ну вы даете, детишки, — прохрипела она, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я, конечно, знала, что адреналин — штука сильная, но устраивать порнушку прямо посреди плазменного взрыва... Алексей, у тебя совсем тормоза отказали? Хоть бы до дома дотерпели, а то зрители в «Гриде» сейчас попкорном подавятся.

Шутка Киры повисла в раскаленном воздухе, как едкий дым. Алексей, который секунду назад действовал на чистых инстинктах защиты, вдруг осознал, в какой позе они находятся. Он почувствовал кожей мягкое тепло тела Арины, увидел её обнаженные плечи, испачканные сажей, и то, как отчаянно она сжимает осколки разбитого ингалятора.

В следующую секунду его лицо, бледное от недавнего «перегрева», залила густая, пунцовая краска. Синее свечение в глазах мгновенно погасло, сменившись растерянностью, которой Арина не видела у него, наверное, никогда.

— Я… я просто... — Алексей запнулся, лихорадочно пытаясь найти опору под руками, чтобы резко отстраниться. — Броня в машине... там было слишком жарко... Кира, прекрати!

Он пулей вскочил на ноги, едва не споткнувшись о кусок оплавленного бетона. Его руки мелко дрожали, и он тут же начал судорожно стягивать свой обгоревший и пробитый в нескольких местах форменный китель.

— На, надень это, — пробормотал он, резко отвернувшись и протягивая Арине плотную ткань. — Быстро. Сейчас вертолет сядет, там... там группа поддержки. Тебе нельзя в таком виде.

Арина молча приняла куртку. Она была тяжелой, пропитанной запахом озона и всё еще хранила жар его тела. Девушка быстро накинула её на плечи, застегивая пуговицы дрожащими пальцами. Китель был ей велик, рукава почти полностью скрывали кисти, но плотная ткань «Контура» дарила странное чувство защищенности от колючего ветра и любопытных глаз.

— Ой, посмотрите на него, покраснел как маков цвет! — Кира продолжала издеваться, сплевывая кровь и вытирая лицо рукавом. — Волков, ты минуту назад молнии в плазму вколачивал, а тут от вида кружевного белья в обморок упадешь? Соберись, герой, а то Виктор решит, что у тебя гормональный сбой вместе с энергетическим.

Алексей стоял к ним спиной, напряженный, как натянутая струна. Его уши горели ярко-красным цветом. Арина видела, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь вернуть самообладание.

— Это... это было технически необходимо для защиты объекта, — выдавил он из себя официальным тоном, который звучал крайне неубедительно.

Она медленно поднялась на ноги, пошатываясь от внезапно нахлынувшей слабости. Алексей стоял взъерошенный, в одной рубашке, с пылающими от смущения ушами. Арина посмотрела на него, который только что закрыл её собой от плазменного взрыва.

Она сделала несколько неуверенных шагов по хрустящему бетону и, поддавшись внезапному порыву, уткнулась лбом в его плечо, крепко обнимая его.

— Спасибо, — прошептала Арина, закрывая глаза. — Спасибо, что спас меня. Снова.

Алексей замер, боясь пошевелиться. Его сердце, и без того работавшее на пределе, казалось, решило окончательно сгореть. Он осторожно повернулся и почти невесомо коснулся её спины через плотную ткань своего же кителя, пытаясь унять дрожь в руках. В этот момент для него не существовало ни Яна, ни Киры, ни парящего в небе вертолета.

— Я не мог по-другому, — глухо отозвался он, и в его голосе наконец-то прорезалась нежность, которую он так долго подавлял.

Кира, наблюдавшая за этой сценой, лишь тихо хмыкнула, сложив руки на груди. Её «кинетическое чутье» подсказывало, что пульс у обоих сейчас зашкаливает за все мыслимые пределы, но она решила промолчать — впервые за этот вечер.

В этот момент прожекторы вертолета «Контура» ударили по руинам, окончательно стирая тени и возвращая их в суровую реальность.

Виктор, оценив состояние племянника и пустой взгляд Арины, не стал мучить их допросами в штабе. Короткий приказ — и их отправили восстанавливаться в жилой сектор под надзор автоматических систем мониторинга.

Когда они подошли к дому Арины и Кости, солнце уже уступило свою смену луне. Медведева дома не было — его смена в техническом блоке обеспечения затянулась из-за экстренной подготовки оборудования после ночного вылета.

Внутри пахло деревом и покоем, который казался Арине фальшивым после гула плазмы. Они разошлись по ванным комнатам, смывая с себя копоть, кровь и липкий страх.

Через полчаса Арина вышла в гостиную. На ней была длинная свободная майка, едва доходящая до середины бедра, и короткие шорты. Мокрые волосы тяжелыми прядями лежали на плечах, а по коже всё еще бегали мурашки — не то от холода, не то от отголосков пережитого. Она забралась с ногами на диван и взяла телефон. Экран светился от десятков сообщений.

— Настя, Марина... — прошептала она, быстро набирая текст: «Я в порядке. Была на выезде в зоне без связи. Скоро увидимся».

На кухне послышался негромкий шум воды и звяканье посуды. Алексей не ушел к себе. Он чувствовал, что Арину нельзя оставлять одну в этой звенящей тишине. Он вышел в гостиную с двумя кружками дымящегося чая.

Алексей был в одних широких спортивных штанах, босиком. Его торс, атлетичный, но сейчас покрытый мелкими ссадинами и покраснениями от жара, был открыт. Мокрые волосы были взъерошены, а на плече белела повязка, которую он наложил сам. Без форменного кителя и искр он снова выглядел тем самым парнем из 502-го блока, только старше и намного печальнее.

— Пей, — он протянул ей кружку, садясь на край ковра у дивана, прямо у её ног. — Кира говорит, что ромашка помогает при «энергетическом похмелье». Хотя, по-моему, она просто любит запах аптеки.

Арина приняла чай, обхватив теплую керамику ладонями. Она смотрела на его мокрый затылок, на то, как мирно вздымаются его плечи.

— Лёш... — тихо позвала она. — Ты слышал, что сказал Ян? Про того парня из «Контура»?

Алексей замер, глядя в окно, где медленно вставало солнце.

— Слышал. И я найду его, Арин. В архивах «Контура» ничего не исчезает бесследно, даже если дядя думает иначе.

Они сидели в полумраке гостиной, окутанные паром от кружек и тяжелым, тягучим молчанием. Арина подтянула колени к подбородку, кутаясь в длинную майку, которая пахла кондиционером для белья и немного — домом. Алексей сидел на ковре у её ног, прислонившись спиной к дивану. Его мокрые волосы потемнели, а капли воды медленно скатывались по рельефным мышцам спины, исчезая за поясом спортивных штанов.

В воздухе всё еще витали отголоски озона и жженого металла, но здесь, в Секторе-4, они казались чем-то бесконечно далеким. Арина задумчиво пригубила чай, глядя на затылок Алексея. Она видела, как он напряжен, как он всё еще прокручивает в голове бой и слова Яна.

Ей стало невыносимо от этой серьезности. Ей хотелось содрать с этого момента налет трагедии и вернуться в то время, когда они могли подкалывать друг друга на общей кухне общаги.

Арина медленно опустила кружку на журнальный столик и, подавшись вперед, хитро прищурилась.

— Слушай, Волков, — негромко позвала она.

Алексей вздрогнул, не оборачиваясь, но его плечи заметно напряглись.

— М-м?

— Скажи честно... — она сделала паузу, выдерживая театральную интригу, и на её губах заиграла та самая дерзкая улыбка, которой она когда-то выводила его из себя в 502-м блоке. — Как тебе моё тело? Ты ведь сегодня впервые видел его настолько... оголенным. Ну, знаешь, посреди всей этой плазмы и апокалипсиса.

Алексей замер. На мгновение показалось, что он перестал дышать. Арина видела, как его уши, а следом и шея, начали стремительно наливаться густым пунцовым цветом. Он медленно обернулся, глядя на неё снизу вверх совершенно ошарашенными глазами.

— Арина... — выдавил он, и его голос снова дал предательскую трещину, как у подростка. — Ты... ты сейчас серьезно? У нас полгорода едва не сгорело, Ян в реанимации, дядя в ярости, а ты...

— А я спрашиваю про эстетическое впечатление, — она рассмеялась, и этот звук впервые за сутки был искренним и легким. — Ты так покраснел там, на руинах, что я испугалась, не перегрелся ли ты снова. Ну так что? Детектив Ардова в форме или без неё лучше смотрится в отчетах?

Алексей закрыл лицо рукой, издав стон, полный муки и смущения. Синяя жилка на его виске слабо пульсировала — его поле явно реагировало на этот внезапный кокетливый выпад.

— Ты невозможна, — пробормотал он сквозь пальцы. — Просто невозможна. Я пытаюсь быть серьезным напарником, спасать мир...

— Ой, да брось, — Арина легонько пихнула его пяткой в плечо. — Мы живы. И я просто хотела знать, не зря ли я потела в том броневике.

Алексей убрал руку от лица и посмотрел на неё. Его взгляд стал мягче, а смущение сменилось тихой, глубокой нежностью, которую он даже не пытался скрыть.

— Ты красивая, Арин, — просто сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Всегда. Даже в саже и с разбитым ингалятором в руках. Но больше, пожалуйста, не раздевайся на поле боя. Моё сердце этого второго раза не выдержит.

Костя вернулся. Звук ключа, проворачивающегося в замке, прозвучал для Алексея как выстрел стартового пистолета. Он не вскочил, не дернулся — он просто замер, глядя на Арину, чья хитрая улыбка еще не успела сойти с лица. В воздухе между ними всё еще вибрировало то легкое, кокетливое тепло, которое они так отчаянно пытались воскресить из своего общего прошлого.

Дверь открылась. Костя вошел в квартиру тяжело, по-мужски, принося с собой запах холодного металла и машинного масла. Он сбросил тяжелую куртку спасателя на тумбочку и, вытирая лицо ладонью, шагнул в гостиную.

И замер.

Картина перед его глазами была слишком знакомой. Полумрак, две дымящиеся кружки чая, Арина, уютно устроившаяся на диване в его майке, и Волков — полуобнаженный, с мокрыми волосами, сидящий у её ног так естественно, будто он никогда оттуда и не уходил.

В голове у Кости мгновенно вспыхнул кадр двухлетней давности. Тот самый вечер в общаге, когда он пришел к ней с цветами, а застал их на кухне: они спорили из-за какой-то ерунды, смеялись над внутренними шутками, понятными только им двоим. Тогда он впервые почувствовал, что их отношения с Ариной держатся на честном слове, а настоящая, живая динамика пульсирует здесь — между ней и этим «озоновым» парнем.

Сейчас, в Секторе-4, история сделала круг.

Костя смотрел на них, и внутри у него всё выжигало ледяным холодом. Он пахал в техническом секторе, пытаясь доказать «Контуру» свою полезность, чтобы защитить Арину. А они... они просто вернулись в свой мир. Туда, где он всегда был лишним.

— Уютно у вас тут, — голос Кости прозвучал неестественно низко и хрипло. — Чай, душ... Я смотрю, вы зря времени не теряли, пока город горел.

Алексей медленно поднялся с ковра. Его движения были плавными, почти бесшумными. Он не выглядел виноватым — он выглядел хозяином ситуации, и это бесило Костю больше всего.

— Мы только что с выезда, Медведев, — спокойно ответил Алексей — Арина была в эпицентре взрыва. Ей нужно было прийти в себя.

— В эпицентре? — Костя сделал шаг вперед, и его взгляд замер на обнаженных плечах Арины. — Поэтому ты без рубашки? Решили провести сеанс «заземления» прямо здесь?

Арина почувствовала, как её лицо заливает краска — на этот раз не от шутки, а от обиды. Она встала с дивана, и длинная майка едва прикрывала её бедра.

— Костя, прекрати, — твердо сказала она, хотя её голос слегка дрожал. — Мы едва выжили. Там был «Грид», был огонь... Алексей спас меня. Если бы не он...

— Если бы не он, ты бы сейчас не сидела здесь и не заигрывала с ним, — отрезал Костя, глядя ей прямо в глаза. — Я не идиот, Арина. Я видел ваши лица, когда зашел. Вы выглядели так, будто этого «секретного отдела» и не существовало. Будто мы снова в той вонючей общаге, и я снова мешаю вам пить чай.

Алексей стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его мокрая кожа блестела в тусклом утреннем свете, но вены больше не искрили — он был пугающе, абсолютно спокоен. Это спокойствие действовало на Костю как красная тряпка на быка, но, прежде чем он успел выдать новую порцию желчи, тишину разрезал голос Арины.

— Хватит! — она вскочила с дивана, и край длинной майки взметнулся, обнажая её дрожащие колени. — Хватит, Костя!

Она сделала шаг к нему, игнорируя то, как он сжал кулаки. В её глазах больше не было вины — только усталость, перешедшая в ледяную ярость.

— Ты заходишь в этот дом, видишь нас здесь... и первое, что ты делаешь — это считаешь пуговицы на моей одежде? — голос Арины дрожал от обиды. — Мы в отношениях три года, Костя. Три года! И ты до сих пор не доверяешь мне настолько, что готов устроить допрос на пороге?

— Арина, я.. — начал Костя, но она перебила его, вскинув руку.

— Ты даже не спросил, как я! — выкрикнула она, и слезы, которые она сдерживала весь день, наконец обожгли щеки. — Ты не спросил, цела ли я, не болит ли у меня что-то после того, как в двух метрах от меня взорвалось плазменное ядро! Тебя волнует только то, почему Волков без рубашки. Тебе важнее твоя ревность, чем то, что я едва не сгорела заживо!

Костя замер, его лицо побледнело. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Он действительно увидел только их близость, пропустив всё остальное.

— Я устала, — Арина вытерла лицо тыльной стороной ладони, и этот жест был полон такого разочарования, что Костя невольно отступил. — Я устала доказывать тебе, что я не вещь. Устала оправдываться за то, что у меня есть друзья и напарники. Если за три года ты так и не понял, кто я такая, то, может, «Контур» правильно сделал, что разделил наши отделы?

Алексей молча отвел взгляд в окно. Он не торжествовал — он видел, как их мир рушится, и это было больно даже ему.

— Арина, я просто испугался за тебя, — глухо произнес Костя, делая попытку подойти к ней. — Я весь день не находил себе места...

— Нет, Костя. Ты испугался за себя, — отрезала она. — Ты испугался, что потеряешь контроль. Иди отдыхай. Тебе на смену через пять часов. А мне... мне нужно просто побыть в тишине. Без сцен. Без подозрений.

Она развернулась и ушла в спальню, с силой захлопнув дверь. В гостиной осталось двое мужчин и остывший чай, который теперь казался горьким как полынь.

Алексей не торопился, его движения были спокойными, почти медитативными, что еще сильнее подчеркивало хаос, бушующий в душе Кости. На кухне всё еще витал аромат ромашкового чая, но теперь он казался приторным и удушливым.

Волков прошел к выходу, чувствуя на своей спине тяжелый, испепеляющий взгляд Медведева. У самой двери он остановился. Его рука легла на холодную металлическую ручку, но он не нажал на неё сразу.

— Ты зря это начал, Костя, — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Она сегодня едва не превратилась в пепел. Ты думаешь, я разделся ради забавы? Моя кожа горела, потому что я закрывал её собой. А всё, что ты увидел — это отсутствие куска ткани.

Костя стоял у дивана, сжимая кулаки так, что суставы хрустели в тишине гостиной. Его лицо было бледным, а в глазах плескалась смесь жгучей обиды и осознания собственной неправоты, которую он не желал признавать.

— Убирайся, Волков, — прохрипел он. — Просто проваливай в свою берлогу.

Алексей нажал на ручку и обернулся. Его взгляд был чистым, лишенным искр, но полный какой-то пугающей проницательности.

— Я уйду. Но запомни одну вещь, Медведев, — Алексей сделал паузу, и его голос прозвучал как приговор. — Ты сам толкаешь её ко мне. Своими подозрениями, своими сценами, своим вечным желанием запереть её в клетку «нормальности». Ей не нужен надсмотрщик. Ей нужно заземление. И если ты не сможешь им стать, то это сделаю я. Не потому, что я этого хочу, а потому что она этого заслуживает.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Костя остался один в пустой гостиной. Он медленно опустился на диван, на то самое место, где минуту назад сидела Арина. Его рука случайно коснулась спинки, и он почувствовал тепло, оставшееся от неё. В спальне за закрытой дверью было тихо. Слишком тихо.