Блок 502

Два черных внедорожника неслись по заснеженной набережной, разрезая метель мощными лучами фар. В головной машине было тесно от напряжения. Виктор сидел на переднем пассажирском сиденье, олицетворяя собой абсолютную, неподвижную скалу. Сзади, зажатая между Костей и Алексеем, сидела Арина. Она смотрела в окно, где огни города сливались в длинные, размытые полосы, похожие на кардиограмму умирающего пациента.

За рулем сидела девушка, которая никак не вписывалась в образ «элитной службы». Кожаная косуха, тяжелые ботинки, на колене рваных джинсов — татуировка в виде пульсирующей кардиограммы. Коротко стриженные волосы цвета воронова крыла и тонкие пальцы, которые беспрестанно барабанили по рулю в бешеном, рваном ритме.

— Виктор, серьезно, твой «Абсолютный ноль» — это просто пытка для моих нервов, — Кира мельком глянула в зеркало заднего вида, и её глаза на секунду блеснули азартом. — Мы уже в зеленой зоне. «Грид» сосет лапу в центре, я стерла их след в эфире еще на мосту. Может, включим музыку? А то у нас тут атмосфера как в склепе.

— Веди машину, Кира, — сухо отозвался Виктор с переднего сиденья. — И не вибрируй. У меня от твоего «резонанса» зубы сводит.

Кира фыркнула и, не оборачиваясь, перебросила назад плитку темного шоколада. Она приземлилась точно в руки Арине, которая сидела, вжавшись в сиденье между Костей и Алексеем.

— Ешь, малявка. Глюкоза помогает, когда твоя жизнь превращается в боевик категории «Б», — Кира саркастично ухмыльнулась, но взгляд, брошенный в зеркало, был цепким и понимающим. — Я Кира. Считай меня тем самым «тонким инструментом», который не дает этому миру развалиться на части. Пока этот зомбак всех замораживает, я заставляю вещи двигаться.

Арина молча взяла шоколад. Её пальцы всё еще дрожали. Костя рядом сидел напряженный, как сжатая пружина, его рука крепко сжимала ладонь Арины, но он чувствовал себя лишним в этой компании людей-феноменов.

— Мы едем в Академию? — тихо спросил Алексей. Его голос был слабым, но в нем уже не было того предсмертного хрипа.

— В «Сектор-4», — ответил Виктор. — Там лучшая база.

Дорога плавно уходила в лес. Огромные ели смыкались над машинами живым туннелем. Арина смотрела, как Кира уверенно ведет машину, едва касаясь руля — казалось, она чувствует вибрации самой дороги под колесами.

Через час деревья расступились, открывая вид на массивные ворота, замаскированные под старую метеостанцию.

Машины плавно затормозили на расчищенной площадке. Вместо ожидаемых бункеров или суровых казарм перед глазами Арины предстал уютный, почти европейский поселок, скрытый в густом хвойном лесу. Это были современные двухэтажные дома из темного дерева и панорамного стекла, которые мягко светились в ночи. Идеальные дорожки, отсутствие заборов и звенящая лесная тишина.

— Неплохо для тюрьмы, а? — Кира выпрыгнула из машины, потягиваясь так, что в суставах что-то звонко хрустнуло. — У нас тут экология, белки и полная изоляция от внешнего шума. Идеальное место, чтобы не сойти с ума.

Они подошли к одному из домов. Он пах свежим кедром и чистотой. Внутри всё было обустроено с пугающим комфортом: мягкие диваны, современная кухня и камин, который уже лениво подмигивал углями.

— Так, голубки, — Кира бесцеремонно уселась на диван и закинула ноги на журнальный столик, едва они вошли. — Это ваше новое «семейное гнездышко». Медведев, можешь расслабить булки, тут стены выдержат даже прямой удар танком, так что Арину никто не украдет. По крайней мере, сегодня.

Она махнула рукой в сторону окна, за которым через дорогу виднелся точно такой же дом, но с более строгими очертаниями.

— А вон там, через дорогу — холостяцкая берлога нашего искрящего гения. Алексей, твои тапочки заждались.

Виктор Волков вошел следом, не снимая пальто. Он окинул комнату холодным, оценивающим взглядом и остановился на племяннике. Алексей стоял у окна, глядя на свой новый дом, и в его фигуре читалась бесконечная усталость.

— Я говорил тебе на протяжении двух лет, если не больше, Алексей, — сухим, ровным тоном произнес Виктор. — Тебе нужно было сразу послушать меня и переехать сюда. Эта общага, 502-й блок, пельмени и дешевый кофе... Ты держался за этот мусор, рискуя собой и окружающими. И ради чего? Чтобы в итоге приехать сюда в кандалах из собственной слабости?

Алексей промолчал, лишь сильнее сжал подоконник. По его пальцам пробежала слабая, почти невидимая искра.

— Ой, зануда, — Кира закатила глаза и запустила в Виктора диванной подушкой (тот даже не шелохнулся). — Дай парню выдохнуть. Он хотя бы пожил как человек, а не как деталь механизма. Арина, не слушай этого ледяного деда. Располагайтесь. В холодильнике есть еда, в шкафу — одежда. Завтра утром за вами придут на инструктаж.

Арина стояла посреди гостиной, чувствуя себя абсолютно чужой в этом идеальном интерьере. Она посмотрела на Костю. Он выглядел как пленник, которому выдали золотую камеру.

— Спасибо, — тихо сказала она, хотя внутри всё кричало о том, что это начало конца её прежней жизни.

— Ой, да расслабьтесь вы! — Кира махнула рукой, и по комнате прошла едва заметная вибрация, от которой зазвенели хрустальные подвески на люстре. — Насмотрелись на нашего ледяного Виктора и решили, что вас в бетон закатают? Мы не монстры и не держим своих в клетках. Контур — это не тюрьма, это... скажем так, очень элитный закрытый клуб с крутой страховкой.

Алексей стоял у окна, сохраняя спокойствие — он-то знал, как работает система. А вот Арина и Костя переглянулись, не веря своим ушам.

— Послушайте, — Кира подалась вперед, и её голос стал чуть серьезнее, но без пафоса. — У нас везде связи. Тебя, Арина, без диплома никто не оставит. Ты на выпускном курсе, так что поздравляю: корочку тебе выдадут экстерном. По поводу работы можете не волноваться. Мы всё оформим как официальный перевод в наш спецотдел.

Она ткнула пальцем в сторону Арины:

— Ты идешь к нам как детектив-стажер. Нам нужны люди с «чистыми» мозгами.

Затем она перевела взгляд на Костю:

— А ты, Медведев, переводишься в нашу службу спасения. Будешь вытаскивать людей там, где обычные пожарные просто плавятся. Зарплата, кстати, тебя приятно удивит.

— А как же друзья? Марина, Настя... — тихо спросила Арина, всё еще не веря в такую легкость.

— Общайтесь на здоровье! — Кира пожала плечами. — Никто вам рот не затыкает. Просто сейчас, пока «Грид» на взводе, нужно посидеть здесь, в лесу, не высовываясь. Переждем недельку-другую, а потом — живите, как хотите. Можете в город вернуться, мы вам там квартиру подготовим. Главное правило одно: язык за зубами. О работе, о способностях Лехи, о Контуре — ни слова. Для всех вы просто перешли в крутое закрытое ведомство.

Виктор, стоявший у двери, холодно кивнул, подтверждая слова напарницы.

— У вас есть шанс сохранить нормальную жизнь, — добавил он. — Но цена этой нормальности — абсолютная секретность.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Костя медленно перевел взгляд с Киры на Алексея, который всё это время стоял у окна, не оборачиваясь. Лицо Медведева потемнело от подступающей ярости.

— Значит, всё не так жестко? — Костя сделал шаг к Волкову, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Ты ведь всё это знал, Алексей. Знал про дома, про дипломы, про то, что мы сможем и дальше видеться с ребятами.

Арина непонимающе посмотрела на Костю, а затем на Алексея.

— О чем ты, Кость? — тихо спросила она.

Костя горько усмехнулся, не сводя глаз с затылка Волкова.

— А о том, Арин, что этот «герой» в моей квартире втирал мне совсем другое. Он сказал, что, если я уеду, то перестану существовать для внешнего мира. Что я больше никогда и ни с кем не смогу общаться. Он рисовал мне настоящий ад, чтобы я отступился, чтобы я побоялся тащиться в эту дыру.

Костя подошел к Алексею почти вплотную.

— Ты ведь не мог не знать, что здесь всё не так, как ты описывал. Ты просто хотел, чтобы я струсил и остался в городе, а она уехала с тобой одна. Ты врал мне в лицо, Волков. Снова.

Алексей медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, изможденным, но он не отвел глаз.

— Я хотел, чтобы она была в безопасности, Медведев. А ты — балласт.

— Пять минут на осмысление, — сухо прервал их Виктор, подавая знак Кире. — Разбор полетов закончим позже. Кира, покажи им спальни. Алексей — в дом напротив.

Кира встала, потягиваясь, и бросила на Алексея неоднозначный взгляд.

— Да-а, Волков... Ты мастер создавать драму на пустом месте. Идемте, «смертные», я покажу вам, где тут кофемашина и мягкие простыни.

Кира, все еще посмеиваясь над «высокими отношениями» в этой компании, вывела Арину и Костю вглубь дома, показывая комнаты. Виктор и Алексей молча вышли на крыльцо.

 Ночной лесной воздух, пропитанный хвоей и холодом, мгновенно ударил в лицо. Они перешли пустую дорогу и вошли в дом напротив. Внутри всё было зеркальным отражением «семейного гнездышка», но здесь, в отсутствие Кости и Арины, атмосфера мгновенно стала ледяной. Виктор снял перчатки и бросил их на столик, оборачиваясь к племяннику.

— Твои чувства сделали тебя слабым, Алексей, — голос Виктора прозвучал как приговор. — Посмотри на себя. Ты выжег свои каналы, ты едва стоишь на ногах и, что хуже всего, ты начал лгать. Глупо, по-детски, пытаясь манипулировать этим пожарным.

Алексей прислонился к стене, глядя в окна дома через дорогу.

— Я хотел, чтобы она была в безопасности. С ним она — мишень.

— С ним она — человек, — отрезал Виктор. — И тебе пора это принять. Ты — Проводник. Ты будешь таким же через пятьдесят лет, через сто. А её тело имеет свойство изнашиваться. Она будет стареть, Алексей. Болеть. И в конце концов — исчезнет. Твоя привязанность к ней — это биологическая ошибка. Ты пытаешься удержать падающий лист, пока вокруг бушует шторм.

Алексей промолчал, сжимая кулаки. Он знал, что дядя прав, но эта правда жгла сильнее, чем «перегрев».

Виктор направился к выходу, но на пороге остановился. Он не обернулся, его силуэт четко выделялся на фоне заснеженного леса.

— Послушай внимательно, — сухо бросил он. — Я распорядился. Арину зачислят в твою группу. В «Секторе-4» вы будете работать в паре. Это максимум, что я могу сделать, чтобы ты не сошел с ума от беспокойства.

Он сделал паузу, и Алексей почувствовал, как в воздухе на мгновение сгустился «Абсолютный ноль».

— Костю переведут в совершенно другой отдел, в технический блок обеспечения. Вы не будете пересекаться на службе. Но не обольщайся, племянник. Это не подарок. Это мой способ показать тебе, насколько бессмысленны твои чувства. Рано или поздно ты сам увидишь разницу между нами и ими.

Когда тяжелая дубовая дверь за Виктором захлопнулась, в доме воцарилась та самая стерильная, мертвая тишина, которую так любил дядя. Алексей остался стоять в центре гостиной, не зажигая света. Единственным источником жизни было окно, выходящее на дорогу. Он подошел к стеклу. Там, в доме напротив, горел теплый, желтоватый свет. Он видел силуэт Кости, который задергивал шторы, и на мгновение мелькнувшую тень Арины. Алексей прижал ладонь к холодному стеклу. Подушечки пальцев едва заметно покалывало — сила возвращалась, но приносила с собой лишь горечь. Слова Виктора о «биологической ошибке» и «падающем листе» пульсировали в висках в такт его собственному сердцебиению.

«Он прав, — думал Алексей, глядя на свои руки, которые в темноте начали слабо светиться синевой. — Через десять лет на её лице появятся первые морщинки. Через двадцать — она начнет уставать быстрее. Через пятьдесят... я буду всё таким же. А её не будет. Я буду вечным зрителем её увядания».

Ему стало физически тошно от собственного эгоизма. Его ложь Косте в квартире была продиктована не только заботой о безопасности. Глубоко внутри, в самых темных уголках души, он действительно хотел, чтобы Медведев струсил. Чтобы он остался там, в мире людей, пожаров и нормальности, а Арина... Арина досталась бы ему. В этом лесу, в этой системе, где они были бы «одной крови». Но Костя не струсил. И теперь Алексей чувствовал себя не спасителем, а мелким интриганом, который проиграл самому обычному человеку.

«Она будет работать со мной, — прошептал он, и его дыхание оставило облачко пара на стекле. — Дядя бросил мне кость, чтобы я не сорвался. Но это пытка, а не подарок. Видеть её каждый день, чувствовать её запах, знать, что она боится моих искр... и знать, что вечером она возвращается в тот дом. К нему».

Он резко отвернулся от окна. Ему хотелось разбить что-нибудь, выплеснуть эту удушающую энергию, но внутри был только «откат» и пустота. Алексей сел на пол прямо в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене.

Завтра начнется их общая служба. Он будет её напарником. Её учителем в мире аномалий. Он будет защищать её жизнь, пока она будет проживать её с другим.

— Ты победила, Арина, — горько выдохнул он в темноту. — Ты получила и свою «Аномалию», и своего Медведева. А я.… я просто останусь твоим громоотводом...