Блок 502

Костя решительно шагнул к двери. Ярость на Алексея, страх за Арину и общее напряжение последних суток бурлили в нем, требуя выхода. Он рванул замок, готовый орать или драться.

— Слушай сюда, кто бы ты ни был... — начал Костя, распахивая дверь.

И осекся.

В ту же секунду, как высокий мужчина в сером пальто переступил порог, мир внутри квартиры изменился. Это не было похоже на сквозняк или звук. Это было так, словно кто-то невидимым рубильником выключил в комнате все цвета и звуки.

Ярость Кости, только что кипевшая в горле, внезапно испарилась, оставив после себя странную, ледяную пустоту. Ему стало... всё равно. Костя медленно опустил руку, чувствуя, как его сердцебиение замедляется до ритма метронома.

Арина, которая секунду назад дрожала у окна, внезапно выпрямилась. Её слезы высохли сами собой, а панический страх сменился абсолютной, механической апатией. Она смотрела на вошедшего без тени эмоций, как на колонку цифр в отчете.

Алексей на диване закрыл глаза. Синее мерцание, которое едва теплилось в его венах, погасло окончательно. В присутствии дяди внутри него воцарился штиль, в котором не могла зародиться ни одна искра.

— Добрый вечер, — голос Виктора Волкова был лишен интонаций, сухой и чистый. — Константин, Арина. Алексей.

Он прошел в центр гостиной. Вокруг него распространялась невидимая сфера «черной дыры», поглощающая любые всплески чувств.

— Виктор, — Алексей сел обратно на диван, его голос звучал плоско. — Ты нашел нас.

— Мой отдел «Аномалия» работает эффективно, — Виктор мазнул взглядом по Арине. — Арина, ты ведь хотела работать у нас? Считай, что твое первое задание — сохранять спокойствие. Хотя сейчас у тебя нет выбора.

Он повернулся к Косте, который стоял как истукан.

— Медведев, твоя квартира чиста для радаров «Грида» ровно до тех пор, пока я здесь. Мое поле экранирует нас. Но у меня мигрень, а это значит, что разговор будет коротким.

Виктор снял одну перчатку. Его кожа была бледной, почти мраморной.

— Через десять минут сюда прибудет транспорт «Контура». Арина и Алексей едут в Академию. Ты, Константин, остаешься здесь. Мы сотрем информацию о твоем участии в инциденте в депо. Ты вернешься в свою часть и забудешь об этом месяце, как о дурном сне.

Арина посмотрела на Костю. В обычном состоянии она бы закричала, вцепилась бы в него, но сейчас она лишь равнодушно кивнула.

— Хорошо, — просто сказала она. — Так будет логично.

В гостиной повисла мертвенная, стерильная тишина. Арина стояла у стола с прямой спиной, глядя перед собой остекленевшим взглядом — в её голове больше не бились мысли о подвале, о похищении или о любви к Косте. Был только белый шум.

Алексей на диване тяжело сглотнул. Он был единственным, кто понимал, что происходит, и единственным, кто за годы жизни с дядей научился хоть немного сопротивляться этой ментальной пустоте.

— Виктор… — его голос прозвучал натужно, как скрежет ржавого железа. — Хватит. Убери свои фокусы. Хотя бы с них.

Виктор Волков медленно повернул голову к племяннику. Его бледное, аристократичное лицо оставалось неподвижным, но в уголках тонких губ промелькнула едва заметная, холодная ухмылка.

— Эмоции — это помеха, Алексей. Ты сам это знаешь. Из-за них ты сейчас лежишь здесь, выжженный дотла, а не в своем кабинете в НИИ.

— Это не тебе решать, — Алексей с трудом сел, впиваясь пальцами в обивку дивана. — Они не твои подопытные. Выключи поле. Дай им… дышать.

Виктор мгновение помедлил, словно взвешивал целесообразность этого действия, а затем едва заметно повел плечом. Эффект был мгновенным и болезненным. Словно в вакуумную камеру резко пустили воздух. Арину качнуло, она судорожно вдохнула, хватаясь за край стола, и её тут же прорвало — слезы, которые поле Виктора «заморозило», хлынули с тройной силой. Она всхлипнула, закрывая лицо руками. Костя согнулся пополам, хватаясь за голову. На него обрушился весь подавленный гнев, ревность и страх последних часов. Его сердце забилось так сильно, что удары отдавались в висках.

— Что ты со мной сделал?! Что это было?! — прорычал он, поднимая на Виктора взгляд, опаляющий не хуже пожара.

Виктор спокойно снял вторую перчатку, игнорируя вспышку ярости Медведева.

— Это был покой, Константин. Редкий дар в наше время. Но раз уж вы так цените свой хаос… — он посмотрел на часы. — У вас осталось семь минут. «Грид» уже на набережной. Мои люди внизу блокируют их связь, но это ненадолго.

Он перевел взгляд на Арину.

— Ардова, бери сумку. Мы уходим. Алексей, сможешь дойти до лифта или мне позвать санитаров?

Алексей встал, пошатываясь. По его шее пробежала тонкая, едва заметная синяя жилка — искра вернулась вместе с чувствами.

— Я сам.

Костя шагнул к Арине, преграждая путь оперативникам Виктора, которые уже вошли в прихожую.

— Она никуда не поедет с вами! Я не отдам её в вашу «Академию» или как вы там называете свои клетки!

Виктор посмотрел на него с искренним, ледяным любопытством.

— И что ты сделаешь, Медведев? Потушишь их из огнетушителя? У «Грида» приказ на ликвидацию «объекта» и «носителя информации». Если она останется с тобой, через полчаса вы оба будете мертвы. И никакая доблесть пожарного вас не спасет.

Костя стоял посреди своей новой, пахнущей свежей краской гостиной, и чувствовал, как стены начинают на него давить. Взгляд его метался от бледной Арины к ледяному Виктору и замершему на диване Алексею.

Внутри него шла война.

«Бросить всё? — билось в висках. — Мою часть, парней, Толяна, который прикрыл меня сегодня? Мою квартиру, на которую я горбатился две смены через одну? Мою нормальную, понятную жизнь, где огонь — это просто химическая реакция, а не синие искры из глаз соседа моей девушки?»

Он посмотрел на свои руки. Они были в саже и мелких ожогах. Это были руки рабочего человека, пожарного. Он привык спасать из огня, но сейчас огонь был внутри самой Арины, и он не знал, как его тушить.

«Если она уйдет с ними, я её больше не увижу. "Контур" — это не общежитие, это дыра в пространстве. Она станет такой же тенью, как Волков. Но если я останусь... я сгорю здесь один, зная, что она там, за какими-то стенами и ей страшно. А если она останется со мной — я подпишу ей смертный приговор. "Грид" не оставит в живых свидетеля».

Костя сглотнул горький ком. Он понимал, что его жизнь, такая простая и выверенная, только что рассыпалась в пепел. Выбор был между привычным миром и женщиной, которая стала его миром.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию с Виктором. Медведев был ниже «чистильщика», но сейчас он казался массивнее и опаснее любого наемника.

— Значит так, — Костя выделил каждое слово, глядя Виктору прямо в глаза. — Одной она не поедет. И с твоими «санитарами» — тоже.

Виктор приподнял бровь, сохраняя на лице маску вежливого безразличия.

— Я еду с ней, — отрезал Костя. — Мне плевать на ваши академии, протоколы и «черные дыры». Если Арине нужна защита, я буду рядом. Я не Проводник, я не искрю и не читаю мысли. Но если ты попытаешься меня «стереть» или оставить на обочине, я клянусь — я найду способ сжечь ваш «Контур» дотла, даже если мне придется сделать это обычной зажигалкой.

— Ты не понимаешь, Медведев, — голос Алексея прозвучал глухо, с трудом продираясь сквозь восстанавливающиеся связки. — «Контур» — это не гостиница. Если ты переступишь порог нашего сектора, ты перестанешь существовать для этого мира.

Алексей медленно поднялся, опираясь на спинку дивана. Его взгляд, всё еще подернутый остатками электрической дымки, сфокусировался на Косте.

— Дядя может стереть тебе память. Прямо сейчас. Ты забудешь этот подвал, забудешь искры, забудешь «Грид». Завтра ты проснешься в своей части, пойдешь на смену, и Арина для тебя останется просто бывшей девушкой, которая уехала в другой город. У тебя будет нормальная жизнь, Костя. Та, о которой ты мечтал. Работа, медали, спокойные ночи. Зачем тебе лезть в нашу тьму?

Костя замер. Предложение Алексея ударило под дых сильнее, чем поле Виктора. Забыть всё. Вернуться в мир, где всё понятно и безопасно. Где не нужно каждую секунду ждать удара в спину от невидимых спецслужб.

Он посмотрел на Арину. Она стояла бледная, прижав руки к груди, и в её глазах была мольба — она хотела, чтобы он был в безопасности, но до смерти боялась остаться одна в руках Виктора.

— Нормальная жизнь? — Костя горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше стали, чем во всем арсенале «Грида». — Ты думаешь, я смогу жить нормально, зная, что в моей памяти есть дыра размером с человека? Думаешь, я буду спокойно тушить пожары, когда внутри меня всё выжжено?

Он подошел к Виктору вплотную, игнорируя исходящий от него холод.

— Оставь свои фокусы для тех, кто боится помнить. Я не брошу её. Ни в общаге, ни в подвале, ни в вашей проклятой Академии. Если Арина уходит — я иду за ней. И мне плевать, сотрут меня из списков или из жизни. И это не обсуждается.

Виктор Волков слегка наклонил голову, и в его ледяных глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на уважение — редкое чувство, которое его «Абсолютный ноль» не смог вытравить до конца.

— Мужество, граничащее с безумием, — сухо констатировал Виктор. — Что ж, Константин. Раз ты так настаиваешь на своем уничтожении как личности... Пять минут на сборы. Рюкзак. Документы. И попрощайся с этой квартирой. Ты сюда больше не вернешься.

Костя бросил последний взгляд на не застеленный диван и кружки на столе. Он понимал: его простая, честная жизнь пожарного только что закончилась.

Арина медленно перевела взгляд с Кости, готового штурмовать небеса ради неё, на Алексея, чья кожа всё еще пахла паленой изоляцией. Она не плакала. Слезы кончились там, в подвале, оставив после себя только сухую, разъедающую горло пыль.

— Значит, у меня выбора нет? — её голос прозвучал удивительно ровно. Это был мертвый голос, лишенный интонаций, пропитанный такой безнадежностью, что даже Костя невольно вздрогнул.

Это не был вопрос. Это была констатация факта. Мир, где она была отличницей, будущим офицером юстиции и чьей-то невестой, схлопнулся до размеров этой душной прихожей.

Виктор Волков слегка поправил манжет пальто, глядя на неё с вежливым, почти хирургическим интересом.

— Ну почему же, Арина, — сухо отозвался он. — Выбор есть всегда. Мы можем «стереть» тебя в самом прямом смысле этого слова. «Грид» уже выписал ордер на твою утилизацию как нежелательного свидетеля. Мы могли бы просто оставить тебя здесь и позволить им закончить работу. Это тоже выбор.

Он мельком глянул на племянника, который при этих словах заметно напрягся.

— Но твой герой вряд ли позволит мне это сделать, — Виктор едва заметно ухмыльнулся. — Он слишком много вложил в твое спасение, чтобы я просто позволил тебе превратиться в отчет об инциденте. Так что твой единственный путь к выживанию лежит через «Контур». Хочешь ты того или нет, ты теперь — часть нашей системы.

Арина посмотрела на свои руки. Те самые руки, которыми она еще вчера перелистывала Уголовный кодекс. Теперь на них была грязь, кровь и невидимый клеймо «объекта». Её мир не просто треснул — он испарился.

— Хорошо, — прошептала она, закрывая глаза. — Поехали. Мне больше нечего терять, кроме памяти.

Костя хотел что-то сказать, схватить её за плечи, встряхнуть, но, встретив её пустой взгляд, понял: та Арина, которую он знал, осталась в кафе с Мариной и Настей. Эта девушка была оболочкой, которую ему предстояло наполнить жизнью заново. Если «Контур» позволит.