Мёд
— Ничего, — Лера улыбнулась. — Просто смотрю.
Вика подошла ближе. Остановилась в шаге.
— Смотри, — сказала она тихо. — Я не против.
Они стояли в полумраке московского вечера, и Лера вдруг поняла, что больше не боится. Не боится Жени, которая осталась в ресторане, с недопитой чашкой кофе и злостью, которую не сможет выплеснуть. Однако было чувство, которое леденило душу.
— Ты надолго в Москву? — спросила Лера, хотя уже знала ответ.
— На четыре дня.
— А потом?
— А потом в Питер ненадолго. А дальше в Америку, не забыла?
В ответ Лера кивнула, она помнила и про ту гонку, куда они должны были вместе поехать.
— Тогда, — сказала Лера, делая шаг вперед, сокращая расстояние, — давай не будем терять время. Она взяла Вику за руку и потянула к дивану, чтобы сесть рядом, прижаться плечом к плечу, почувствовать тепло.
— Расскажи мне про Калининград, — попросила Лера, устраиваясь на диване и утыкаясь носом в плечо Вики, — Расскажи про тот поворот, где ты чуть не вылетела, и про парня на синем.
— Ты правда хочешь про него слушать? — усмехнулась Вика.
— Хочу про все, — ответила Лера и закрыла глаза.
Вика помолчала, потом начала рассказывать. Про дождь, который лил так, что не было видно разметки и про Егора.
Лера слушала, не перебивая, лишь иногда задавала уточняющие вопросы. В моменте она просто молчала, водила пальцем по рукаву Викиной кофты. Они были так близко, и одновременно далеко. В этом было что-то манящее и только тепло наполняло помещение квартиры с большими окнами.
Четыре дня. Всего четыре дня, — пронеслось в мыслях у Леры. Она тихо вздохнула, устроилась по-удобнее и позволила себе простую слабость, которую она долго не могла допустить. Вика обняла ее крепче и поцеловала в макушку.
Они так и сидели — Вика, прислонившись спиной к подушкам, Лера — у её плеча, словно кот, нашедший самое тёплое место в доме. Разговор шёл сам собой и без пауз. Вика вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз так много говорила и даже не уставала.
— А он правда сказал, что готовит лучше любого шеф-повара? — Лера подняла голову.
— Правда. И я почти ему поверила.
— Почему «почти»?
— Потому что мужчины всегда врут про свою готовку. Это универсальный закон.
Лера рассмеялась и совсем близко, и Вика почувствовала её дыхание на своей шее. От этого смеха внутри разливалось что-то тёплое, будто мёд. Она сама не заметила, как улыбнулась в ответ.
— А ты умеешь готовить? — спросила Лера, всё ещё не отстраняясь.
— Я умею разогревать.
— Это не считается.
— Тогда я не умею готовить.
Лера села прямо, хитро прищурилась и ткнула Вику пальцем в плечо.
— Так нельзя. Ты выигрываешь гонки, но не можешь приготовить яичницу?
— Я могу приготовить яичницу. Это всё. — ответила Вика с ухмылкой.
— Идём.
— Куда?
— На кухню. Я научу тебя готовить что-то, кроме яичницы. А ты расскажешь, как обходить соперников на мокрой трассе.
Вика хотела возразить по привычке, но не успела, Лера уже тянула её за руку, и сопротивляться было глупо. В какой-то степени ей было приятно.
Кухня у Вики была небольшой, но вместительной: белая плита, раковина, холодильник, забитый только водой и энергетиками. Лера открыла его, посмотрела внутрь и выразительно подняла бровь.
— Вика. Здесь ничего нет.
— Есть вода.
— Вода — это не еда. — Лера закрыла холодильник, заглянула в шкафчики. — Мука есть. Сахар есть. Яйца есть. Слушай, а давай сделаем блины?
— Блины?
— Ну да, это просто. Почти как яичница только с мукой.
Вика скептически посмотрела на пакет муки, потом на Леру. Та смотрела на неё с таким энтузиазмом, что отказаться было невозможно.
— Хорошо, — сдалась Вика. — Но если мы отравимся, я скажу, что это была твоя идея.
Они стояли у плиты плечом к плечу. Лера командовала — куда сыпать, сколько и в какой последовательности. Вика выполняла, иногда путая порядок, и Лера хохотала, отбирала у неё венчик и показывала сама. Их пальцы сталкивались, замирали на секунду, и каждый раз это короткое касание отдавало током.
— Ты специально делаешь неправильно, чтобы я подходила ближе? — спросила Лера, когда Вика в очередной раз «случайно» пролила муку на столешницу.
— Я никогда не делаю ничего специально, — ответила Вика, и в её голосе прозвучало что-то опасное.
Лера замерла. Они стояли лицом к лицу, разделённые только сантиметрами, и воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Вика смотрела на её губы, девушка смотрела в ответ. Венчик выпал из рук и упал на пол, но никто не нагнулся.
— Тесто, — прошептала Лера.
— Что тесто?
— Оно убежит.
Вика моргнула, и напряжение спало — но не исчезло. Она отвернулась, подхватила венчик, и они продолжили готовить, но теперь каждое движение стало более осторожным, будто они шли по тонкому льду и знали это.
Блины получились кривыми, разного размера, с подпалинами и дырками. Лера разложила их по тарелкам, достала из холодильника сгущёнку, единственное, что нашлось сладкого, и они сели за кухонный стол, напротив друг друга.
— Они уродливые, — сказала Вика, рассматривая результат.
— Зато наши, — ответила Лера и откусила кусок.
Она жевала и улыбалась, и на её губе осталась белая полоска сгущёнки. Вика, не думая, протянула руку и стёрла её большим пальцем. Лера перестала жевать. Их взгляды встретились.
— У тебя тоже, — тихо сказала Лера и провела пальцем по уголку губ Вики.
Касание длилось долю секунды, но Вика почувствовала его всем телом. Она опустила руку, взяла свою тарелку и сделала вид, что очень занята едой. Лера сделала то же самое. Обе знали, что это только начинало.
После ужина они перебрались обратно на диван. Лера взяла пульт, включила телевизор.
— Что смотрим?
— Не знаю. Что хочешь?
— Хочу что-нибудь про скорость, — Лера улыбнулась и покосилась на Вику. — «Форсаж»?
— Серьёзно?
— А что? Две гонщицы смотрят кино про гонщиков. Это иронично.
Вика фыркнула, но спорить не стала. Лера нашла нужный фильм, убавила звук, чтобы не оглушало, и устроилась на диване. На этот раз она положила голову на колени Вике. Та замерла на секунду, потом осторожно провела рукой по её волосам. В моменте в груди у девушки стало очень тепло, давно забытое чувство, пробежало небольшими мурашками.
— Удобно? — спросила Вика.
— Очень, — закрыв глаза, ответила Лера.
Фильм шёл своим чередом. Машины, погони, музыка, голоса, однако Вика почти не смотрела на экран. Она смотрела на Леру, на то, как её ресницы отбрасывают тени на щёки, как она иногда улыбается каким-то своим мыслям, ёё дыхание становится всё ровнее и глубже.
Где-то в середине фильма, когда герои в очередной раз спасали мир на заниженных спорткарах, Лера затихла. Её голова стала тяжелее, пальцы, которые до этого теребили край Викиной кофты, расслабились.
Вика опустила взгляд, девушка уснула на её коленях. Такая беззащитная, умиротворённая и совсем не похожая на ту дерзкую гонщицу, которая подрезала её на трассе в Питере. Вика осторожно поправила прядь волос, упавшую на лицо Леры. Та чуть нахмурилась во сне, потом снова расслабилась, и уголок её губ дёрнулся в улыбке.
— Что тебе снится? — прошептала Вика.
Лера не ответила, её ладонь, лежавшая на животе, медленно нащупала пальцы Вики и сжала их. Во сне, будто даже там, за гранью сознания, она искала её.
Она сжала в ответ, перевела взгляд на экран, где машины мчались по ночному городу, и вдруг подумала: вся её жизнь была гонкой. Она всегда куда-то ехала, что-то доказывала. А сейчас она никуда не спешила. Сидела на черном диване в московской квартире, смотрела фильм и держала за руку спящую девушку.
И это было лучше любой победы. Она укрыла Леру пледом, нашла пульт и сделала звук ещё тише. За окном уже совсем стемнело, и редкие огни машин скользили по потолку, как далёкие звёзды. Вика откинула голову на спинку дивана, закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать тепло маленькой ладони в своей руке.
P.S. Ну мёд, медятина. Именно так я думала, пока описывала этот уютный вечер. Безумно люблю их взаимодействие. А вам как?