Скучала
День был холодный, а я влюблён.
Нас было трое, жалко, что не вдвоём
В Москве тоже лил дождь. Этот день не мог назваться лучшим для любого горожанина, но только не для Вики. Она вышла из самолета с одной только сумкой через плечо — остальной багаж должен был прилететь позже, — и первое, что сделала, еще на трапе, вдохнула этот холодный воздух и улыбнулась. Вовсе не потому, что соскучилась по городу. А потому, что здесь была Лера.
Почти неделя разлуки после одной встречи — это смешно. Вика сама понимала, как абсурдно выглядит со стороны: девушка, которая никогда не зависела от чужого присутствия, считает часы до возвращения. Она не писала об этом Лере, не жаловалась, не требовала внимания. Но внутри, что-то происходило.
В такси Вика достала телефон. Пальцы замерзли, но она все равно набрала сообщение:
«Я в Москве. Освободишься сегодня?»
Ответ пришел не сразу. Вика смотрела в экран, представляя, где сейчас Лера. Тренируется? Спорит с Женей или же сидит в кафе и пьет тот самый кофе, о котором говорила? И тут телефон завибрировал.
«Я на встрече со спонсорами. В центре. Скоро закончим. Куда приехать?»
Вика назвала адрес своей съемной квартиры, в которой она останавливалась всегда, по приезде в Москву. Маленькая, с высокими окнами и видом на крыши.
«Буду ждать», — ответила она.
И добавила то, что хотела сказать еще в Калининграде:
«Я очень скучала».
Три точки и долгое молчание. Вика уже пожалела, что написала, когда экран загорелся:
«Я тоже».
Всего два слова. Но они грели сильнее, чем любой кофе.
В ресторане, куда Женя затащила Леру на ужин со спонсором, было душно и пахло дорогими духами. Лера сидела с вежливой улыбкой, кивала в нужных местах, но мысли ее были далеко. Она то и дело поглядывала на телефон, который лежал на столе экраном вниз.
Спонсор — пожилой мужчина с перстнем на мизинце — что-то рассказывал о новых контрактах, о расширении сотрудничества и о том, как важен образ гонщицы для бренда. Женя поддакивала, вставляла нужные фразы, играла свою роль идеально. Лера ее почти не слушала.
Когда телефон завибрировал, она взяла его быстрее, чем следовало бы. Спонсор на секунду запнулся, но Лера уже не могла остановиться.
«Я в Москве».
Ее сердце застучало, Вика здесь, она наконец вернулась, как и обещала. Она прочитала сообщение дважды, и улыбка сама собой расползлась по лицу. Лера не могла контролировать. Внутри у девушки становилось тепло и легко, будто кто-то снял с нее тяжелый груз.
— Лера, — голос Жени прозвучал резко, как удар бича. — Ты слушаешь?
— Да, конечно, — Лера подняла глаза, но улыбка не погасла. — Извините, важное сообщение.
Спонсор кивнул, не придав значения, но Женя видела, что она снова была в телефоне и подозревала с кем общается. Лера быстро ответила Вике, договорилась о встрече, спрятала телефон в карман и попыталась вернуться к разговору. И когда спонсор отвлекся на звонок, подруга наклонилась к Лере и прошипела:
— Это она?
— Кто? — Лера притворилась, что не поняла.
— Не строй из себя дурочку. Ты улыбалась в телефон, как идиотка. Это та самая гонщица? Вика?
Лера молчала. Женя выпрямилась, и в ее глазах зажглось пламя. То самое выражение лица собственника или контролирующего идиота.
— Лера, ты опять. Я же тебе говорила и ясно сказала. Ты хочешь, чтобы было как с Кириллом.
Эти слова ударили наотмашь. Лера в моменте замерла, и улыбка исчезла с ее лица, будто ее стерли ластиком. Внутри что-то щелкнуло, будто холодный механизм, который включался у нее на трассе перед самым опасным поворотом.
— Не смей, — сказала она тихо.
— Чего не сметь? Предупредить тебя? — Женя не унималась, хотя должна была видеть, что перешла черту. — Ты забыла, как плакала? Или как не выходила из комнаты две недели? А я сидела с тобой ночами, потому что ты боялась спать. И теперь ты готова повторить это из-за какой-то...
— Замолчи. — Голос Леры прозвучал так, что спонсор, вернувшийся за стол, удивленно поднял брови. Лера не обратила на него внимания, смотрела в упор на Женю.
— Ты не имеешь права. Кирилл — это моя боль и память. Ты не была там, не была в моей голове. Ты просто сидела рядом и думала, что это дает тебе право распоряжаться моей жизнью.
— Лера, я забочусь...
— Ты используешь его смерть, чтобы держать меня в клетке. И я это терпела. Пять лет я терпела, потому что думала, что ты права. Что я должна быть одна. Что гонки — это все, что у меня есть. Но это неправда.
Лера встала. Спонсор смотрел на нее с недоумением, но она даже не взглянула в его сторону.
— Я уезжаю, — сказала она. — Извините, Сергей Викторович, важные дела.
— Лера, ты с ума сошла? — Женя тоже вскочила, попыталась схватить ее за руку, но Лера отшатнулась. — Мы обсуждаем контракт!
— Ты обсуждаешь. А я еду.
— Если ты сейчас уйдешь, я...
— Что? — Лера повернулась к ней, и в ее глазах была сталь. — Что ты сделаешь? Расскажешь всем, какая я неблагодарная? Напомнишь еще раз, кто такой Кирилл? Или, может, запретишь уехать?
Женя молчала. Ее лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию.
— Ты не смеешь указывать мне, с кем общаться, — сказала Лера уже спокойнее, но от этого спокойствия становилось только страшнее. — Ты не моя мать и даже не мой менеджер, хотя прикидываешься им. Ты моя подруга... Бывшая, если не перестанешь лезть туда, куда не просят, мы больше никогда не будем даже разговаривать.
Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Слышала, как Женя окликнула ее, но не обернулась. На улице она глубоко вдохнула холодный воздух, села в такси и назвала адрес, который прислала Вика.
Руки дрожали, от того, что пять лет она позволяла Жене управлять собой, оправдывая это заботой. От того, что только сейчас поняла, как сильно устала. Одинокая слеза стекла с глаз девушки.
Но когда такси остановилось у старого дома с высокими окнами, когда Лера вышла из машины и увидела фигуру на ступеньках — хрупкую и такую же замерзшую, как она сама, — злость ушла, но следы от слёз остались.
Девушки смотрели друг на друга несколько секунд. Вика — в длинном пальто, с сумкой через плечо, с волосами, растрепанными ветром, а Лера, в том самом платье, в котором была на ужине, не по погоде, но ей было не холодно.
— Привет, — сказала Вика. Голос ее дрогнул.
Девушка не ответила, лишь сделала шаг, потом второй и просто бросилась вперед. Вика поймала ее и обняла крепко, так, что перехватило дыхание. Руки Леры обвились вокруг ее шеи, пальцы вцепились в ткань пальто, уткнувшись лицом в плечо.
— Я скучала, — прошептала Лера в ее плечо. — Так скучала, что...
Она не договорила. Вика почувствовала, как плечо стало мокрым.
— Тише, — сказала Вика, гладя ее по спине, — Я здесь.
Они стояли так посреди двора, прохожие обходили их стороной, кто-то улыбался, кто-то смотрел с любопытством, но им было все равно. Существовали только они.
— Пойдем, — сказала Вика, когда Лера наконец отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Замерзнешь.
— Я не чувствую холода, — ответила Лера.
— Я все равно поведу тебя в тепло.
Вика взяла ее за руку, будто делала это всю жизнь, и повела к подъезду. Лера шла следом, сжимая ее ладонь, и чувствовала, как напряжение последних дней отпускает.
Квартира Вики оказалась именно такой, какой Лера ее представляла: минимум мебели, максимум пространства. Высокие потолки, большие окна, на стенах — несколько фотографий с трасс, а на полках — кубки и шлемы.
— Располагайся, — сказала Вика, бросая сумку на диван. — Я тут на четыре дня. Дела в Москве.
— Какие дела? — спросила Лера, все еще оглядываясь.
— Встречи с командой, подписание бумаг. Обычная бюрократия, без которой нельзя.
Лера кивнула, хотя не особенно слушала, она смотрела на Вику — на то, как та двигается по комнате, как снимает пальто, как проводит рукой по волосам, как поворачивается и ловит ее взгляд.
— Что? — спросила с лёгкой улыбкой Вика.
P.S. Что думаете, сделать какую-нибудь драму или пусть пока зарождаются отношения?