Рикошет|Виктория

Наш с тобой просчёт был недопустим
Нам больше не вдохнуть: воздух стал слишком густым
Там, где был огонь, мы оставим дым
Отпусти ладонь, давай догорим, улетим (Жаль, мы не спим)

Вика выдохнула. Воздух вышел из легких шумно, с каким-то странным, давно забытым чувством. Она вдруг поняла, что улыбается. Не над соперницей, а просто потому, что внутри что-то отпустило и переплавилось в нечто новое.

— Не разочаровала, — сказала Вика. Голос ее прозвучал тверже, чем она ожидала. Но в конце фразы что-то дрогнуло, сбилось на полутон.

Лера услышала это. Ее глаза сузились, изучающе, будто она только сейчас начинала видеть Вику не как соперника, а как... Она не договорила эту мысль. Протянула руку, теплую и мягкую, какой она была два часа назад. Ещё до того, как рев двигателей перекроил между ними все.

— Может, выпьем кофе? — спросила Лера. — Расскажешь мне об остальных поворотах. Тех, которые не вошли в основную трассу.

Вика могла отказаться, надеть шлем и уехать, оставив эту ночь в списке обычных, каких было сотни. Но она посмотрела в глаза Леры — и увидела там то же, что чувствовала сама. Не пустоту не вызов. Извилистую трассу, полную поворотов, которые она еще не проходила.

Вика сняла перчатку. Протянула руку. Ладонь Леры оказалась такой же, как и прежде — теплой, мягкой. Однако теперь Вика знала, что за этой мягкостью скрывается сталь. Такая же, как у нее самой.

Кофе они нашли в круглосуточной пекарне на набережной, где пахло дрожжами и корицей, а единственный посетитель дремал над планшетом в углу. Стеклянные стены запотели, превратив огни города в размытые акварельные пятна.

— Я думала, ты откажешься, — сказала Лера, глядя, как Вика ломает край круассана.

— Я тоже.

Вика поймала себя на том, что рассматривает руки Леры. Без перчаток они казались неприлично открытыми. На запястье Вика заметила тонкую татуировку с координатами, вытянутые в линию.

— Нюрбургринг, — перехватила ее взгляд Лера. — Первая победа. В юниорах. Я тогда едва не вылетела на первом же круге, но дождь сыграл мне на руку. [«Нюрбургринг» (нем. Nürburgring) — гоночная трасса в Германии, рядом с посёлком Нюрбург]

— Ты любишь дождь? — внезапно спросила Вика. Она хотела больше разговаривать именно в этот момент.

— Люблю, когда он путает чужие карты. А ты?

Вика отпила глоток. Кофе был слишком горячим, но она не показала вида.

— Я люблю сухой асфальт рано утром. Когда никто не может спрятаться за погоду или случайность. Только ты, мотоцикл и твой расчет.

Лера усмехнулась, и в этом звуке не было насмешки.

— Расчет — это скучно. Но сегодня ты доказала, что это не так. Откуда взялся тот маневр на шестом повороте? Я думала, ты пойдешь по внешнему радиусу.

— Я тоже так думала. А потом поняла, что это единственный способ заставить тебя ошибиться.

— Заставить меня ошибиться? — Лера притворно возмутилась, но глаза ее смеялись. — Дорогая, я ошиблась, потому что ты вела себя как безумная.

— Сработало же, — усмехнулась Вика.

Они замолчали. Тишина была не неловкой, а какой-то... наполненной. Вика вдруг осознала, что не помнит, когда в последний раз просто сидела с кем-то вот так, без необходимости что-то доказывать, перед кем-то защищаться.

— А ты всегда знала, что будешь гонщиком? — спросила Лера, подперев щеку ладонью.

Вика хотела ответить привычно — коротко, отстраненно, но слово сорвалось само:

— Нет. Я пришла в спорт, потому что отец считал, что девочкам не место за рулем. Сначала хотела доказать, что он неправ. А потом...трасса стала единственным местом, где я чувствовала себя по-настоящему живой.

Она замолчала, удивленная собственной откровенностью. Лера не стала давить, не полезла с сочувствием. Просто кивнула:

— Похоже на правду.

— А ты?

— Я сбегала. Из дома, где все было слишком правильно. Из школы, где надо было быть паинькой. Сначала на картинги, потом выше. В гонках проще: либо ты быстрее, либо нет. Никакой лжи.

Вика посмотрела на нее и впервые за вечер позволила себе увидеть не соперника, не угрозу, а человека. С своей историей и шрамами, с тем же самым одиночеством, которое она так хорошо знала.

Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще — не знала что, но что-то важное, — как над их столиком разлился яркий свет фар.

С улицы послышался резкий сигнал, а затем дверь пекарни с грохотом распахнулась, впуская клубы холодного воздуха.

— Лерка! Я везде тебя ищу, телефон в машине забыла что ли?

В дверях стояла девушка. Высокая, с резкими чертами лица и копной рыжих волос, выбивающихся из-под вязаной шапки. Она была одета вызывающе ярко для этого времени суток: кислотно-зеленый пуховик, липучки на ботинках звонко щелкают при каждом шаге.

Лера обернулась, и в ее лице мелькнуло что-то вроде раздражения, быстро скрытое за улыбкой.

— Женя, я же сказала, что не одна.

— А я думала, ты уже все закончила. — Женя подошла к столику и уставилась на Вику с откровенным любопытством, не скрывая оценивающего взгляда. — О, та самая? Из «Астора»? Наша соперница собственной персоной.

Вика внутренне сжалась, но внешне осталась спокойной. Она узнала этот тип: девушки, которые всегда рядом с гонщицами, но сами никогда не садятся за руль. Которые говорят «наша», хотя не имеют к трассе никакого отношения.

— Вика, это Женя, — представила Лера, и в ее голосе послышалась та самая мягкость, которой Вика не слышала весь вечер. Не та, что была перед гонкой, — а какая-то... усталая. — Мы вместе приехали на этап.

— Подруга детства, — добавила Женя с нажимом, придвигая себе стул и садясь без приглашения. — Ты, говорят, Лерку сегодня чуть не приложила на повороте? Ай-яй-яй. Нехорошо.

Она говорила с фальшивой игривостью, но Вика видела — в глазах ни капли веселья. Только настороженность. И что-то еще, похожее на собственничество.

— Это гонка, — ровно ответила Вика. — Все хотят выиграть.

— Ой, да ладно. Лерка лучшая. Просто сегодня не ее день.

Лера кашлянула, бросила на подругу короткий взгляд.

— Жень, я сама могу рассказать, как прошел заезд.

— Ну расскажи, — Женя поджала губы, но откинулась на спинку стула с видом человека, который никуда не собирается уходить.

Повисла пауза. Вика смотрела на остывший кофе и чувствовала, как напряжение возвращается. Не то чтобы ей было неприятно присутствие Жени — она привыкла к таким. Но что-то в том, как легко Лера позволила себе переключиться, как ее лицо снова стало тем непроницаемым экраном, каким было до их разговора, задевало.

Вика поставила чашку на блюдце. Аккуратно, без единого звука.

— Мне пора, — сказала она, поднимаясь. — Завтра ранний выезд.

Лера вскинула голову. В ее глазах мелькнуло что-то вроде разочарования? Досада? — но она быстро взяла себя в руки.

— Конечно. Спасибо за компанию.

— Удачи на следующем этапе, — добавила Вика, и это прозвучало ровно настолько вежливо, насколько требовали обстоятельства.

Она кивнула Жене — коротко, без улыбки — и направилась к выходу. Уже взявшись за ручку двери, услышала за спиной приглушенный голос Леры:

— Жень, ну зачем ты так?

— Что? Я просто сказала...

Дверь закрылась, отрезая продолжение.

Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя. Вика сделала несколько шагов по пустой улице, затем остановилась. Достала телефон, посмотрела на черный экран. Ее отражение смотрело на нее же. Она сжала телефон в руке, потом сунула обратно в карман.

Но, выезжая на пустынную трассу, где ночные фонари разбегались в бесконечность, Вика поймала себя на мысли, что снова думает о голосе Леры. О том, как он изменился, когда вошла Женя. Стал другим — не тем, каким был, когда они сидели вдвоем, когда воздух между ними искрил чем-то новым, непройденным.

Впереди был город, холодный и жесткий, но почему-то сейчас он казался пустым.

P.S. Делитесь впечатлениями от главы) Продолжаем или хватит?