19 часть
Вероника смотрела на сообщение Олега слишком долго.
Экран постепенно начал гаснуть, но она всё равно не отвечала, потому что внутри всё смешалось настолько резко, что даже простое «всё нормально» казалось невозможным.
Телефон снова завибрировал.
«Вероник?»
Она резко выдохнула и заблокировала экран, отложив телефон в сторону, будто если не смотреть — станет легче.
Не стало.
В комнате было душно.
И слишком тихо.
Она встала, подошла к окну, открыла его почти резко, впуская холодный вечерний воздух, но даже это не помогло — сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а в голове снова и снова прокручивалось это идиотское:
«Мы просто шутили.»
Просто.
Шутили.
Она вдруг почувствовала такую злость, что захотелось что-нибудь разбить.
Не заплакать.
Именно разбить.
Потому что он даже не понял.
Даже сейчас.
Телефон снова загорелся.
На этот раз — звонок.
Олег.
Она смотрела на экран несколько секунд.
Потом сбросила.
Сразу стало стыдно.
Но отвечать она всё равно не могла.
Через минуту пришло сообщение:
«Что случилось?»
Она закрыла глаза.
«Ничего.»
Отправить.
Ответ пришёл почти сразу.
«Ты никогда не пишешь "ничего", когда реально ничего.»
И вот это почему-то ударило сильнее всего.
Потому что он уже знал её слишком хорошо.
Вероника медленно сползла по стене на пол, прижимая телефон к коленям, и впервые за долгое время почувствовала себя не той Вероникой, которая смеялась с ребятами во дворе и спокойно целовала Олега на прощание.
А той, старой.
Которая боялась даже зайти в класс.
Телефон снова завибрировал.
«Я приеду.»
Она резко выпрямилась.
«Не надо.»
Прочитано.
Несколько секунд ничего.
Потом:
«Уже поздно.»
И сердце почему-то сжалось ещё сильнее.
Когда в дверь позвонили, прошло, наверное, минут двадцать.
Мама ещё не вернулась.
В квартире было темно, кроме света из кухни.
Вероника долго не двигалась с места.
Но звонок повторился.
Она всё-таки открыла.
Олег стоял в той же толстовке, в которой был днём, чуть растрёпанный, будто собирался в спешке, и первое, что он сделал — внимательно посмотрел на неё.
Без приветствия.
И этого взгляда хватило.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Она сразу отвела взгляд.
— Ничего.
Он выдохнул через нос, устало, но не раздражённо:
— Вероник.
Тишина.
Она отошла в сторону, молча пропуская его в квартиру.
Он зашёл, закрыл дверь и только тогда снова посмотрел на неё внимательнее.
Красные глаза.
Напряжённые плечи.
Телефон, который она всё ещё слишком сильно сжимала в руке.
Он понял почти сразу.
— Кто-то написал? — спокойно спросил он.
Она замерла.
Совсем чуть-чуть.
Но он заметил.
Пауза затянулась.
— Вероника.
Она резко отвернулась:
— Не начинай.
— Я ничего не начал.
— Вот именно, сейчас начнёшь спрашивать, что случилось, кто это, почему я такая, и—
— Потому что тебе плохо.
Спокойно.
Без повышения голоса.
Она нервно усмехнулась:
— Ты не обязан каждый раз меня спасать.
Он нахмурился:
— Я и не спасаю.
— Тогда зачем приехал?!
Резче, чем хотела.
Он смотрел на неё несколько секунд.
— Потому что ты сбросила звонок.
И это прозвучало так просто, что у неё внутри опять всё дрогнуло.
Она отвернулась, проводя рукой по лицу:
— Это был Артём.
Олег сразу напрягся.
— Кто?
Она молчала пару секунд.
Потом всё-таки сказала:
— Парень, который начал всё это.
Тишина стала другой.
Более тяжёлой.
— Что он написал?
Она протянула ему телефон.
Молча.
Олег читал недолго.
Но чем дальше, тем сильнее менялось его лицо.
Не резко.
Почти незаметно.
Только челюсть напряглась сильнее.
Когда он дошёл до «мы просто шутили», он поднял взгляд на неё.
И в глазах у него было что-то такое, от чего ей впервые стало не страшно.
А спокойно.
— Он больной? — тихо спросил он.
Вероника нервно усмехнулась:
— Не знаю.
Пауза.
— Зато я знаю, — жёстче сказал он.
Она впервые за весь вечер посмотрела на него нормально.
И вдруг почувствовала, как внутри что-то ломается.
Не плохое.
Наоборот.
Потому что раньше она всегда оставалась с этим одна.
А сейчас — нет.
Она резко закрыла лицо руками, выдыхая дрожащий смешок вместе со слезами:
— Боже, это так тупо…
Олег сразу подошёл ближе:
— Эй.
— Из-за одного сообщения меня опять просто вынесло.
Он осторожно убрал её руки от лица:
— Потому что это не «одно сообщение».
Тишина.
И вот это было самым важным.
Не «забей».
Не «не думай».
Не «он придурок».
А то, что он понял.
Она смотрела на него несколько секунд.
А потом вдруг шагнула вперёд и крепко обняла, почти вцепившись в него руками, будто держалась.
И он сразу обнял в ответ.
Так крепко, будто вообще не собирался отпускать.