20 часть
Прошло несколько недель.
Сначала всё ещё держалось.
Они гуляли, переписывались, виделись почти каждый день, и со стороны могло показаться, что ничего не изменилось, но на самом деле изменения начались гораздо раньше — просто слишком тихо, чтобы их сразу заметить.
Артём остался в России.
И вместе с ним будто вернулась та часть её жизни, которую Вероника так отчаянно пыталась оставить в прошлом.
Сначала это были только сообщения.
Редкие.
Почти безобидные.
Настолько, что любой другой человек сказал бы: «просто заблокируй».
Но проблема была не в сообщениях.
Проблема была в том, кто их писал.
Потом появились другие.
Старые знакомые.
Какие-то шутки.
Подколы.
Комментарии с левых аккаунтов.
Фотография, сделанная исподтишка на улице.
Сообщение: «Ты вообще не изменилась.»
И этого хватило.
Она снова начала оглядываться на улице.
Вздрагивать от уведомлений.
Удалять фотографии сразу после того, как выкладывала.
А хуже всего было то, что она никому ничего не сказала.
Ни Ане.
Ни Филиппу.
Ни тем более Олегу.
Потому что после всех этих разговоров, после того, как он столько раз говорил ей, что она может довериться, ей стало страшно быть «слишком проблемной».
Страшно, что в какой-то момент он устанет.
И поэтому она снова начала делать то, что умела лучше всего.
Молчать.
Только теперь это выглядело иначе.
Она всё чаще отменяла встречи.
Говорила, что устала.
Что болит голова.
Что мама попросила остаться дома.
Иногда просто не отвечала часами.
Смотрела на его сообщения и не могла заставить себя открыть чат.
Олег сначала терпеливо ждал.
Потом начал спрашивать.
Потом — злиться.
Потому что для него всё выглядело иначе.
Ещё месяц назад она смеялась рядом с ним, целовала его у подъезда, сама тянулась обниматься, говорила, что ей спокойно рядом.
А теперь будто резко закрыла перед ним дверь.
Без объяснений.
И чем больше он пытался понять, тем сильнее она уходила.
— Что происходит? — спросил он однажды, когда они всё-таки встретились.
Вероника отвела взгляд:
— Ничего.
И он уже ненавидел это слово.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Она резко напряглась.
— Я не вру.
— Тогда почему ты избегаешь меня уже вторую неделю?
Пауза.
Она пожала плечами:
— Не избегаю.
И вот это стало последней каплей.
Потому что он видел.
Видел, как она читает сообщения и отвечает через пять часов.
Как уходит домой раньше.
Как перестаёт смотреть ему в глаза.
Но не понимал почему.
А она не объясняла.
И между ними начало расти что-то тяжёлое.
Обиды.
Недосказанность.
Усталость.
Олег стал отдаляться тоже.
Не специально.
Сначала просто перестал писать первым так часто.
Потом — приезжать без предупреждения.
Потом — спрашивать, всё ли нормально.
Потому что каждый раз натыкался на стену.
И Вероника замечала это.
Конечно замечала.
Только вместо того, чтобы остановить его, она начала закрываться ещё сильнее.
Она перестала есть.
Плохо спала.
Снова появились кошмары.
Иногда она сидела ночью на полу своей комнаты, листая старые сообщения Артёма, как будто специально делая себе больнее, и внутри медленно росло ощущение, что всё повторяется.
Что люди всё-таки устают от неё.
Все.
Ссора случилась неожиданно.
Хотя на самом деле к ней всё шло давно.
Они встретились вечером.
Олег уже был раздражён — не злостью даже, а усталостью от постоянного чувства, будто его держат на расстоянии.
А Вероника была слишком вымотана, чтобы снова делать вид, что всё нормально.
— Ты можешь хотя бы один раз нормально объяснить, что происходит?! — сорвался он.
Она вздрогнула.
Сразу.
— Ничего не происходит.
— Да хватит!
Голос впервые поднялся так резко.
Она замолчала.
И это молчание добило окончательно.
— Я не могу постоянно вытягивать из тебя каждое слово, Вероника!
Она почувствовала, как внутри всё резко провалилось вниз.
Потому что именно этого и боялась.
Устал.
— Тогда не надо, — тихо сказала она.
Он нервно усмехнулся:
— Вот так просто?
Она смотрела куда-то мимо него.
Пусто.
— А что ты хочешь от меня?
— Правду хотя бы!
Она резко подняла взгляд:
— А если правда в том, что я просто всё порчу?!
Тишина.
У него дёрнулась челюсть.
— Почему ты всегда делаешь из себя проблему?
И как только слова вылетели, он понял, что зря.
Сразу.
Но было поздно.
Вероника побледнела буквально на глазах.
Потому что именно это ей говорили годами.
Проблема.
Слишком сложная.
Слишком тяжёлая.
Она медленно кивнула.
— Поняла.
— Вероник, я не это имел в виду—
— Нет, всё нормально.
Слишком спокойно.
И это спокойствие напугало сильнее крика.
Она отошла назад, быстро вытирая слёзы, которые всё равно уже текли.
— Ты был прав.
Тихо.
— Я правда слишком тяжёлая для всех.
— Прекрати—
— Нет, это ты прекрати!
И вот теперь голос сорвался.
— Прекрати делать вид, что можешь это выдержать!
Тишина ударила между ними.
Она тяжело дышала, сжимая руки так сильно, что пальцы дрожали.
— Я пыталась, Олег, правда пыталась быть нормальной…
Почти шёпотом.
— Но у меня не получается.
И это было последнее, что она сказала перед тем, как уйти.
Он не пошёл за ней.
И это сломало окончательно.
После расставания стало хуже.
Гораздо.
Она почти перестала выходить из дома.
Похудела так сильно, что мама начала спрашивать, всё ли нормально.
Но Вероника только говорила «устала».
Олег несколько раз писал.
Потом перестал.
Он так и не узнал про Артёма.
Про сообщения.
Про фотографии.
Про то, что травля снова началась — просто теперь не в школе, а в телефоне, в комментариях, в голове.
И самое страшное было даже не в этом.
А в том, что Вероника постепенно начала верить:
может, они все были правы.