«Пепел и тишина»

Рэй вёл мотоцикл так, будто за ним гнались демоны. Алиса прижималась к его спине, чувствуя, как бьётся его сердце — или её собственное, невозможно было различить. Грейсон сидел в такси, которое они вызвали отдельно — Рэй не доверял ему настолько, чтобы везти на мотоцикле.

Дом Харриса за городом оказался не домом, а целым комплексом: высокий забор, колючая проволока, ворота с камерами. На табличке значилось: «Центр реабилитации и перевоспитания “Новый рассвет”».

— Выглядит как тюрьма, — заметила Алиса.

— Потому что это тюрьма, — сказал Рэй. — Для детей, которых родители хотят скрыть.

Они не стали ломиться в ворота — это было бы самоубийством. Вместо этого Рэй достал планшет, на котором была схема территории — он нашёл её в слитых документах год назад, когда взломал почту Харриса-старшего.

— Есть лазейка, — показал он. — С северной стороны, за старым гаражом. Собаки там не бегают, потому что глухая стена.

Они перелезли через забор в сумерках. Алиса порвала джинсы о колючую проволоку, но не почувствовала боли. Адреналин заглушал всё.

Внутри комплекс был разделён на несколько зданий: административный корпус, жилые блоки, амфитеатр для «терапии». Рэй вёл их к самому дальнему зданию, где, по словам Грейсона, держали «проблемных» — тех, кого не показывали даже инспекторам.

В здании было тихо — только гул вентиляции и запах дешёвого стирального порошка. Рэй открыл дверь в подвал отмычкой (Алиса даже не спросила, откуда она у него). Им открылся коридор с железными дверями, в каждой — глазок.

— Мира! — позвал Рэй, но голос его сорвался, вышло почти неслышно.

Они пошли вдоль коридора. Алиса заглядывала в глазки: перепуганные лица подростков, некоторые плакали, некоторые спали прямо на бетонном полу.

— Она не здесь, — прошептала Алиса. — Может быть, Грейсон соврал?

В конце коридора была ещё одна дверь — не железная, а деревянная, обитая кожей. Рэй выбил её с одного удара.

Внутри сидела девушка. Худая, бледная, с волосами, собранными в два хвостика. Она подняла голову — и Алиса увидела своё собственное лицо. Только глаза были чужими. Пустыми. Выцветшими.

— Мира… — Рэй упал на колени. — Мира, это я. Твой брат.

Девушка смотрела на него без узнавания. Она молчала несколько секунд. Потом её губы шевельнулись:

— Рэй? — тихо, почти беззвучно. — Ты пришёл.

— Я пришёл. — Голос Рэя ломался. — Я всегда искал тебя. Все два года.

Мира медленно встала — её шатало, видимо, она долго не ела. Алиса подхватила её под руку.

— Нужно уходить, — сказала Алиса. — Сейчас. Пока нас не заметили.

Но было поздно.

В дверях стоял человек. Высокий, в дорогом костюме, с сединой на висках и глазами, не выражавшими ровно ничего. Рядом — двое охранников.

— Мистер Харрис, — сказал Рэй.

— Блэквуд. — Харрис-старший улыбнулся — той же улыбкой, что и Грейсон. — А я уж думал, ты никогда не найдёшь это место. Ты умнее, чем я предполагал.

— Отдайте мою сестру.

— Твою сестру? — Харрис сделал шаг вперёд. — Она здесь по доброй воле. Подписала контракт на участие в экспериментальной программе. Её родители дали согласие.

— Они не давали! — выкрикнула Мира — впервые громко. — Вы заставили их! Вы сказали, что если они не подпишут, я пропаду навсегда! Вы угрожали им!

Харрис вздохнул, как будто речь шла о погоде.

— Девочка, ты устала и говоришь глупости. Тебе нужно отдохнуть. А эти двое… — он кивнул на охранников, — отведут тебя в твою комнату.

— Никто никого никуда не поведёт, — сказал Рэй, вытаскивая из кармана диктофон. — Я всё записываю. Начиная с того момента, как мы вошли. Ваши слова, Харрис. Вся ваша милая улыбка. Полиция это услышит. Журналисты. Суд.

Харрис замер. Впервые на его лице появилась тень тревоги.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Алиса, стоявшая позади, незаметно нажала кнопку на телефоне — сообщение с координатами и коротким «ПОМОГИТЕ» ушло пятнадцати контактам, включая Хлою, детектива Майклса (пусть и вялого, но хоть какого-то), и трём местным репортёрам, чьи имена она нашла в закладках Рэя.

Харрис сделал знак охранникам. Те шагнули вперёд.

— У нас три минуты до приезда полиции, — сказала Алиса, надеясь, что голос звучит уверенно. — У вас есть выбор: отпустить нас сейчас, и адвокаты будут разбираться с последствиями в суде. Или подождать, пока сюда ворвётся SWAT и обнаружит в вашем «центре реабилитации» несовершеннолетних на цепях.

— На цепях? — Харрис усмехнулся. — Это слишком. Мы цивилизованные люди.

— Вы похитили пятнадцатилетнюю девочку! — закричала Мира, и в её крике было столько боли, столько лет молчания, что Алиса перестала дышать.

Вдалеке послышались сирены. Настоящие, не нафантазированные.

Харрис посмотрел на Рэя, на Миру, на Алису. Потом на охранников.

— Уведите их через чёрный ход, — приказал он. — Быстро.

— Не выйдет, — сказал Рэй. — Чёрный ход заблокирован. Я сам его заблокировал, когда заходил. Запасная дверь — только через парадный вход, где сейчас собирается полиция.

Харрис побледнел. Он явно не привык проигрывать.

— Ты заплатишь за это, Блэквуд.

— Возможно. — Рэй взял Миру за руку. — Но сегодня вы заплатите вы.

Сирены приближались. Харрис сделал шаг назад — и исчез за дверью вместе с охранниками. Через минуту послышался звук отъезжающей машины.

Полиция ворвалась в здание через семь минут. Их было много — и они были недовольны, потому что вызов поступил от неизвестного источника, а оказалось — целый подвал с запертыми детьми.

Детектив Майклс, которого Алиса позвала первым, выглядел растерянным.

— Ну, Блэквуд, — сказал он, глядя на Миру, которую укрывала одеялом полицейская, — кажется, на этот раз ты был прав.

— Я всегда был прав, — ответил Рэй. — Вы просто не хотели слушать.

Алиса стояла рядом, грязная, продрогшая, с разодранными джинсами и чувством, что мир перевернулся. Вокруг бегали полицейские, выводили подростков из камер, фотографировали, допрашивали. А она смотрела на Рэя и Миру, которые сидели на полу, обнявшись, и плакали — оба, впервые за два года.

Она не мешала. Просто стояла в стороне и улыбалась сквозь слёзы.