«Пепел и тишина»

В следующие две недели случилось столько всего, что Алиса перестала вести дневник — просто потому, что не успевала записывать. Миру госпитализировали, но врачи сказали, что физически она почти здорова. Душевные раны оказались глубже — она не разговаривала с психиатром, только с Рэем. И иногда с Алисой.

— Ты похожа на меня, — сказала Мира на третий день, когда Алиса пришла в больницу с печеньем (на этот раз без изюма). — Поэтому он тебя и нашёл.

— Наверное, — согласилась Алиса.

— Не поэтому. — Мира улыбнулась — робко, но тепло. — Он нашёл тебя, потому что ты такая же, как мы. Упрямая. Не сдаёшься.

Алиса покраснела и сказала, что ей пора на пары.

Харриса-старшего арестовали через неделю. Доказательств оказалось больше, чем ожидалось: показания Грейсона (который пошёл на сделку со следствием), видеозаписи с камер, восстановленные письма, дневник Миры. Кэлвина Харриса отчислили из колледжа — не за соучастие, его причастность не доказали, но за распространение наркотиков (нашёлся старый донос, который Рэй «случайно» подкинул в деканат). Марк перевёлся в другой город — то ли от стыда, то ли от страха. Хлоя сказала: «Поделом».

Библиотека снова стала тихой. Но теперь Алиса и Рэй сидели не напротив, а рядом. Их руки — его правая, её левая — часто соприкасались на столе, и никто их не разнимал.

— Что теперь? — спросила Алиса в один из дней, когда за окном шёл снег, крупный и мягкий.

— Теперь, — сказал Рэй, — нужно жить. Я не знаю как, но попробую. — Он повернулся к ней. — С тобой.

— Со мной — это в каком смысле?

Он взял её руку в свою. Посмотрел в глаза — долго, серьёзно.

— Я не умею говорить красиво. И я не умею любить так, как это показывают в фильмах. Я буду злым, усталым, иногда невыносимым. Я буду просыпаться по ночам от кошмаров и звать Миру. Но если ты готова это принять — я хочу попробовать быть с тобой. По-настоящему.

Алиса наклонилась и поцеловала его. Нежно, неумело, почти по-детски. Губы у него были холодными — он вечно мёрз — и пахли мятой.

— Я готова, — сказала она, отстранившись. — Но одно условие.

— Какое?

— Научишь меня водить мотоцикл?

Рэй засмеялся — впервые настоящим, громким смехом, который разнёсся по всей библиотеке. Джуди, библиотекарь, шикнула на них, но беззлобно.

— Договорились, — сказал он.

Снаружи падал снег. Алиса подумала, что ноябрь, наверное, самый странный месяц в году. Он начинается с холода и заканчивается чем-то новым. Как их история.

— А что насчёт тысячи глав? — спросила она.

— У нас есть время, — ответил Рэй. — Вся жизнь.

— Мало, — улыбнулась Алиса.

— Тогда договоримся на тысячу жизней.

Он сжал её руку — левую, здоровую, и Алиса впервые не отдернула, не испугалась. Потому что с ним можно было не бояться. Даже когда мир рушился.