«Пепел и тишина»

Склад находился в промышленной зоне, за железнодорожными путями, куда студенты добирались только на такси или на своих раздолбанных машинах. Когда Алиса и Рэй вышли из такси в 8:15 вечера, воздух пах сыростью, ржавчиной и, странным образом, жареным луком — где-то рядом, видимо, работала закусочная. Над складом висело низкое небо, звёзд не было, только оранжевое зарево от города в отдалении.

Алиса надела единственное, что нашла в шкафу после часовой паники: чёрное платье, купленное на выпускной из старшей школы и ни разу не надетое, колготки в мелкую сеточку и тяжёлые ботинки на тракторной подошве — получилось нелепо, но она твердила себе, что в темноте всё равно никто не разглядит.

Рэй, увидев её, ничего не сказал. Только кивнул — один раз, резко, как будто отдавал приказ. На нём была та же чёрная толстовка, джинсы и кеды. Единственным отличием от обычного наряда была отсутствие капюшона — волосы собраны в низкий хвост, открывая шею и ту самую татуировку ворона. В свете фонаря ворон казался живым — крылья вот-вот взмахнут.

— Ты не замёрз? — спросила Алиса, хотя сама дрожала от холода.

— Всегда, — ответил Рэй и пошёл вперёд, не оборачиваясь.

Внутри склада было шумно, людно и душно. Кто-то притащил колонки, и басы вибрировали в груди даже на входе. Пахло дешёвым пивом, перегаром и чуть-чуть травкой — кто-то курил у дальней стены. Алиса сразу пожалела, что согласилась. Она ненавидела толпу. Ненавидела, когда на неё смотрели. И больше всего ненавидела взгляды, которые сейчас бросали на них с Рэем — любопытные, насмешливые, злые.

— Не обращай внимания, — сказал Рэй, как будто читал её мысли. — Просто иди и смотри прямо перед собой.

Они прошли через толпу к углу, где стоял старый диван, освободившийся после того, как кто-то разлил на него пиво. Рэй сел, Алиса — рядом, оставив между ними полметра, которые почти сразу исчезли, когда кто-то толкнул её плечом.

— Держись ближе, — сказал он. — Иначе растащат.

Она придвинулась. Беспокойно огляделась. В центре комнаты Кэлвин разливал что-то из бутылки в пластиковые стаканчики. Увидел её — и Рэя — и улыбка сползла с его лица.

— Он нас заметил, — прошептала Алиса.

— Хорошо. — Рэй расслабился, откинувшись на спинку дивана. — Пусть смотрит.

Минут двадцать ничего не происходило. Алиса пыталась выглядеть непринуждённо, но каждая клетка тела кричала: «Беги». Рядом с ней Рэй казался спокойным, как удав. Он смотрел на танцующих без всякого интереса, иногда подносил к губам пластиковый стакан с водой — единственное, что взял на баре.

Потом подошёл Марк.

— Алиса. — Он улыбался той самой улыбкой «хорошего парня», которая всегда её раздражала. — Привет. Я не знал, что ты будешь... с компанией. — Он бросил быстрый взгляд на Рэя, и в глазах мелькнул страх. — Можно тебя на минуту?

Алиса вопросительно посмотрела на Рэя. Тот едва заметно кивнул.

Она отошла с Марком в сторону, к стеллажу с какими-то коробками.

— Слушай, — зашептал Марк. — Я не знаю, как у вас с ним... но ты уверена, что это хорошая идея? Ты же знаешь, что о нём говорят. Он опасен, Алиса.

— Он не опаснее любого из здесь присутствующих, — резко ответила она. — Ты же не знаешь его.

— А ты знаешь? — Марк повысил голос. — Неделю назад вы вообще не разговаривали. А теперь ты с ним на вечеринке, в чёрном платье, и выглядишь... — он запнулся, — выглядишь так, будто тебе не всё равно.

— Потому что мне не всё равно. — Алиса скрестила руки на груди. — Мне не всё равно на человека, которого все боятся без причины.

Марк открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к ним подошёл Кэлвин. С пластиковым стаканом в руке, с той же лёгкой полуулыбкой.

— Уайт. — Он кивнул ей. — Блэквуд тебя где-то потерял? Смотри, найдёт — озвереет.

— Он не зверь, — сказала Алиса.

— Нет? — Кэлвин усмехнулся. — А ты знаешь, что он сделал с парнем, который сказал про его сестру? Не знаешь. А я знаю. Лежал в больнице три недели. Перелом челюсти, сотрясение, три сломанных ребра.

— Тот парень смеялся над пропавшим ребёнком, — голос Алисы зазвенел. — Если бы кто-то смеялся над твоей сестрой, ты бы что сделал? Съел печенье?

Кэлвин моргнул. Марк попятился.

— Ты слишком много о нём знаешь, Уайт, — медленно сказал Кэлвин. — Если ты замешана в его... расследованиях, это может быть опасно. Для тебя.

— Это угроза? — раздался голос сзади.

Рэй стоял в двух шагах, бесшумно появившись из полумрака. Его лицо было спокойным — даже расслабленным, но глаза... глаза были как два куска льда.

Кэлвин на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Привет, Блэквуд. Нет, конечно, не угроза. Прочь — дружеское предупреждение. Кое-кто из преподавателей не очень рад, что ты таскаешься с отличницей. Плохо влияешь.

— В отличие от тебя, — сказал Рэй. — Ты очень хорошо влияешь. Особенно на второкурсниц, которым обещаешь помощь с экзаменами в обмен на...

— Заткнись. — Голос Кэлвина стал ледяным. — Не смей.

— А что? Боишься, что кто-то узнает правду о благотворительном фонде твоего папочки? — Рэй сделал шаг вперёд. — Или о том, куда ушли деньги со сбора на ремонт спортзала в прошлом году?

Вокруг стало тихо. Музыка играла где-то далеко, но все, кто был рядом, замерли. Алиса видела, как побелело лицо Кэлвина.

— Ты ничего не докажешь, — прошипел он.

— Я не собираюсь доказывать. Я просто хочу, чтобы ты запомнил: Алису ты не трогаешь. Ни пальцем. Ни словом. Ни даже взглядом. Иначе я расскажу не только про фонд. Ты меня понял?

Кэлвин открыл рот, закрыл, развернулся и ушёл. Марк последовал за ним, бросив на Алису странный взгляд — смесь страха и почти зависти.

Алиса перевела дух.

— Что это было? — спросила она.

— Харрис считает, что может запугать кого угодно деньгами и связями. — Рэй усмехнулся. — Я показал ему, что это не так.

— А про фонд... это правда?

— Частично. Достаточно, чтобы он оставил нас в покое. — Рэй вдруг потёр левую перчатку. — Нам пора. Здесь становится слишком весело.

Они вышли на холодный воздух. Алиса дрожала — теперь уже не только от холода, но и от пережитого. Рэй снял толстовку и накинул ей на плечи, не спрашивая. Толстовка пахла дымом и мятой — тем же запахом, что и в библиотеке.

— Ты меня используешь, — сказала Алиса, глядя, как пар изо рта растворяется в темноте. — Я твой щит. Или ключ.

— Я бы не сказал «использую». — Рэй стоял рядом, засунув руки в карманы джинсов. — Скорее... мы друг для друга. Ты для меня — напоминание, что человеческое тепло существует. Я для тебя — напоминание, что мир не состоит из учебников и правил.

Алиса подняла на него глаза.

— А если я скажу, что хочу большего? Чем просто сидеть в библиотеке и ходить на вечеринки?

Рэй замер. В свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из мрамора — таким же бледным, гладким и безжалостным.

— Не надо, Уайт.

— Почему?

— Потому что я не могу. — Голос его дрогнул. — Потому что у меня нет права любить кого-то, пока я не нашёл её. Пока я не похоронил или не спас. Каждый день, который я трачу на себя, — это день, украденный у Миры.

— А если она не захочет, чтобы ты жил так? — Алиса шагнула к нему. — Если бы она могла сказать тебе сейчас — она бы попросила тебя страдать? Или жить?

Рэй отвернулся. Его плечи напряглись — она видела, как под тканью футболки перекатываются мышцы.

— Ты жестокая, — сказал он тихо.

— Я правдивая. — Алиса взяла его за правую руку — левую она не трогала, помнила правило. — Посмотри на меня.

Он не оборачивался целую минуту. Потом — медленно, будто через силу — повернулся. Глаза у него были мокрые. Она не видела мужских слёз никогда в жизни, и это зрелище разбило ей сердце точнее любого молотка.

— Если ты не можешь сейчас любить, — сказала Алиса, — то хотя бы не прогоняй. Останься рядом. Библиотека, субботы, печенье с изюмом. Этого достаточно. Пока достаточно.

Он кивнул. Один раз.

И когда к ним подъехало такси, он открыл для неё дверь и сказал водителю: «До общежития, пожалуйста». По дороге они молчали. Но их руки — его правая и её левая — лежали рядом на заднем сиденье, соприкасаясь мизинцами. Ничего больше. И в то же время — всё.