«Пепел и тишина»

Кафе «Нора» на Мейпл-стрит было тем местом, которое Алиса проходила мимо ровно четырнадцать раз — именно столько она жила в Редмонте. Небольшое, притулившееся между прачечной и магазином канцтоваров, с вывеской, на которой красовался нарисованный от руки кролик с чашкой кофе. Внутри пахло корицей и жареными зёрнами — настоящими, не из пакетика. Алиса заказала чёрный чай с бергамотом (кофе она не пила принципиально — от него у неё начинала кружиться голова) и села за столик у окна, откуда была видна вся улица.

Рэй опоздал на семь минут. Это её удивило — после того, как он требовал от неё пунктуальности, она ожидала, что он примчится загодя. Но он вошёл в десять ноль семь, ссутулившись, с красными глазами и невыносимо уставшим видом. Чёрная толстовка с капюшоном, джинсы, те же кеды. Перчатка — на месте. Он сел напротив, даже не поздоровавшись.

— Ты не спал? — спросила Алиса.

— А это был шестой вопрос? — буркнул он.

— Нет. Это была констатация факта.

Рэй вздохнул и подозвал официантку — девушку с пирсингом в брови, которая, кажется, его узнала.

— Двойной эспрессо. И воды. — Он посмотрел на Алису. — Добавишь что-то?

— Нет, спасибо.

Официантка ушла. Наступила пауза — колючая, неловкая. Алиса крутила в руках бумажную салфетку и пыталась решить, с чего начать. Вопросов было так много, что они слипались в один огромный ком.

— Ты сказал, что у тебя бессонница, — начала она осторожно. — Это из-за... чего-то?

Рэй поднял на неё глаза. Усталые, с красными прожилками, но живые — в них что-то мелькнуло, какое-то внутреннее движение, которое он тут же подавил.

— Уайт, мы в кафе. Это не библиотека, правил тут нет. Можешь спрашивать что хочешь. Но я не обещаю отвечать.

Алиса собралась с духом.

— Кто такая Мира?

Если бы она ударила его по лицу, эффект был бы слабее. Рэй побледнел — настолько заметно, что даже бледная кожа его лица стала почти прозрачной, проступили синие прожилки на висках. Он сжал край стола так, что побелели костяшки правой руки. Левая, в перчатке, осталась лежать на столе неподвижно.

— Откуда ты... — голос его сорвался. Он прокашлялся. — Откуда ты знаешь это имя?

— Твой блокнот. На прошлой неделе, когда ты вышел в туалет, он был открыт. Я не специально, я просто... — она запнулась. — Там была фотография. Девочка, похожая на меня. А на обороте написано «Мира. Не забывай».

Рэй закрыл глаза. На секунду — всего на секунду — Алисе показалось, что он сейчас встанет и уйдёт. Что это была ошибка, что она переступила черту, что он никогда больше не сядет с ней за один стол.

Но он остался. Он сидел, с закрытыми глазами, и дышал медленно, часто — так дышат перед прыжком в холодную воду.

— Мира — моя сестра, — сказал он наконец. — Младшая. На три года. Ей было пятнадцать, когда она... когда она пропала.

— Пропала? — эхом отозвалась Алиса.

— Не кричи. — Он открыл глаза. — Не смотри на меня так, будто я прокажённый. Я не говорю об этом. Ни с кем. Никогда. Если я сейчас скажу тебе больше, ты не сможешь уйти. Ты влезешь в это, а это — чёрная дыра, Уайт. Вещи, которые я нашёл в её дневнике, люди, которые были причастны... они не захотят, чтобы кто-то копал.

— Ты копал?

— Я ищу её до сих пор. — Рэй замолчал — официантка принесла кофе и воду. Он сделал большой глоток, поморщился — обжёгся — и поставил чашку. — Два года. Три месяца. Семнадцать дней.

— Ты считаешь дни?

— Каждый. Грёбаный. День.

Алиса молчала. Внутри неё что-то треснуло — не перегородка, не стена, а что-то более хрупкое, то, что она считала защитой от всего мира. Она смотрела на Рэя — на человека, который казался ей просто грубым хулиганом, — и видела совсем другое. Она видела парня, который каждую ночь не спал, потому что боялся забыть лицо сестры. Который носил перчатку, чтобы не отвечать на вопрос «что случилось с твоей рукой?». Который приходил в библиотеку не потому, что ему было нечем заняться, а потому что там было тихо и он мог писать в своём блокноте — писать, выслеживать, собирать улики, которые полиция назвала «недостаточно серьёзными».

— Ты поэтому знаешь про меня всё? — спросила Алиса тихо. — Потому что привык искать? Находить связи, запоминать детали?

Рэй кивнул.

— Мира была похожа на тебя. Те же волосы, те же очки, то же выражение лица, когда ты злишься — ты поджимаешь губы и смотришь в точку чуть левее лица собеседника. Я увидел тебя в коридоре в первый день учебного года и... я просто замер. На минуту мне показалось, что она вернулась. Что всё это было ошибкой.

— Но я не она.

— Я знаю. — Он улыбнулся — впервые по-настоящему, без стали в глазах. — Ты хуже печёшь печенье. И ты пьёшь ромашковый чай, который она ненавидела.

Алиса тоже улыбнулась, хотя на глазах выступили слёзы.

— Зачем ты меня позвал сегодня? Не только чтобы рассказать это, да?

Рэй достал из кармана свёрнутую в несколько раз бумагу — старую, пожелтевшую по краям. Развернул. Это была фотокопия страницы из дневника — девичий почерк, круглые буквы, розовые чернила.

«Он сказал, что если я кому-то расскажу, то пострадает Рэй. Он сказал, что у него есть связи. Он смотрел на меня так, будто я уже мертва. Его имя я напишу отдельно. На тот случай, если меня найдут мёртвой».

Алиса прочитала это дважды. Трижды. Каждый раз слова казались тяжелее.

— Зачёркнуто, — заметила она. — Имя зачёркнуто. Не прочитать.

— Это самое страшное. — Рэй спрятал бумагу. — Я не знаю, кто это. Я перерыл всё, что можно. Но в дневнике Миры последние десять страниц вырваны, а то, что осталось, — закодировано или уничтожено. Я не могу найти его. Не могу найти её. И чем больше времени проходит, тем сильнее я боюсь, что она...

Он не договорил.

В кафе заиграла музыка — какая-то джазовая композиция, саксофон, низкий, грустный. Алиса протянула руку через стол. Не к его лицу, не к плечу — просто положила ладонь рядом с его правой рукой. Ладонь вверх. Жест, который можно было принять или отвергнуть.

— Расскажи мне всё, — сказала она. — Не сегодня. Не за один раз. Но мы будем встречаться здесь каждую субботу, и ты будешь рассказывать. А я буду слушать. А в библиотеке ты будешь сидеть напротив и пить свой чёрный кофе, и я не буду задавать вопросов о перчатке.

— А если я не хочу впутывать тебя в это?

— А если я не оставлю тебе выбора?

Рэй посмотрел на её руку. Долго. Так долго, что Алиса уже хотела её убрать. Но он вдруг накрыл её своей — осторожно, кончиками пальцев, будто боялся сломать.

— У тебя холодные руки, — сказал он.

— У тебя тоже, — ответила она.

Снаружи пошёл снег. Первый в этом году — крупный, мягкий, не спешащий на землю. Алиса подумала, что ноябрь, кажется, решил сжалиться над ними.