11
Утро началось с того, что Алена объявила: ей нужны новые вещи. Тур закончился, сумка Longchamp потрёпалась, Golden Goose требовали чистки, а в гардеробе образовалась дыра размером с её зарплату.
— Поехали в Цветной, — сказала она, сидя на кровати Глеба с телефоном в руках. — Или в Авиапарк. Мне нужно пальто. И джинсы. И сумка.
Глеб лежал на спине, закинув руки за голову, и лениво наблюдал за ней.
— Ты серьёзно хочешь тащить меня по магазинам?
— Хочу, — Алена отложила телефон и посмотрела на него тем самым взглядом, от которого у него подкашивались колени. — Ты обещал мне выходной.
— Я обещал тебе отдых. А не таскание пакетов по торговым центрам.
— Это и есть отдых, — она встала с кровати, натянула джинсы — те самые, на низкой посадке. — Для меня. Ты просто будешь рядом и будешь носить мои сумки.
— С каких пор я стал твоим носильщиком?
— С тех пор, как я стала твоим организатором, который спас твой тур от провала, — она надела кофту на одно плечо, поправила волосы. — Одевайся, Сименс. Через сорок минут выезжаем.
Глеб вздохнул, сел на кровати, потёр лицо. Потом усмехнулся.
— Ты знаешь, что я миллионер? У меня есть водитель, личный шопер, доставка из любых бутиков. Мне не нужно ездить по этим вашим... Цветным.
— А мне нужно, — Алена наклонилась к нему, чмокнула в щёку. — Хочу, чтобы меня видели с тобой. Чтобы все поняли, к кому пришёл этот ебаный успех.
Глеб посмотрел на неё. В глазах — чёртики. Такая самоуверенная была в этот момент, что он не смог отказать.
— Ладно, — он встал, потянулся. — Но ты потом отработаешь.
— Чем?
— Купишь мне новые кроссовки.
— Договорились, — Алена улыбнулась и вышла из комнаты.
Они приехали в Авиапарк около часа дня. Глеб был в чёрной худи, белой кепке, опущенной низко на глаза, и штанах карго. Солнцезащитные очки, цепочка на шее. Выглядел так, будто его вытащили со съёмки клипа против его воли.
Алена была в своём любимом пальто со стоячим воротником, кедах Golden Goose и с сумкой Longchamp через плечо. Волосы распущены, на губах — нюдовая помада. Выглядела как модель, которую наняли, чтобы сопровождать этого угрюмого парня.
Первым делом она пошла в Zara. Глеб закатил глаза, но пошёл следом.
— Zara? Серьёзно? У тебя есть я, богатый парень, который готов купить тебе что угодно, а ты идёшь в Zara?
— Я люблю Zara, — ответила Алена, вешая ему на руку первый пакет. — И ты не купишь мне что угодно. Ты просто носильщик.
— Я носильщик с деньгами, — проворчал Глеб, но пакет не сбросил.
Она ходила по залу, перебирала вешалки, что-то мерила, что-то откладывала. Глеб стоял у примерочной, как статуя, с пакетами в обеих руках. Некоторые вешалки она просто вешала ему на плечо. Или на кепку. Или на цепочку.
— Ты издеваешься? — спросил он, когда на его шее повисла очередная блузка.
— Терпи, — ответила Алена, не оборачиваясь. — Это расплата за то, что ты оставил меня в прихожей на полу.
— Я не оставлял. Ты сама уснула.
— Это одно и то же.
Она купила две пары джинсов, три топа, одно платье, пальто (очередное, оливковое), туфли на каблуке и сумку — маленькую, чёрную, кожаную.
Глеб тащил семь пакетов. Алена вешала на него вешалки, потому что ей было лень искать корзину.
— Ты видела себя в зеркале? — спросил он, когда на его кепке красовалось уже три вешалки с блузками. — Ты похожа на злого стилиста, а я — на жертву.
— Красивую жертву, — уточнила Алена, беря следующую вешалку. — Эта кофта? Или нет?
Глеб посмотрел на кофту. Белая, тонкая, почти прозрачная.
— Эта. И сними её. Прямо здесь. Примерь.
— Веди себя прилично, — она всё равно взяла кофту и ушла в примерочную.
Они не заметили парня в углу. Лет двадцать, в толстовке и с телефоном, который целился в их сторону. Он сначала снимал Глеба — издалека, неверя, что Фараон стоит в очереди в Zara с пакетами. А потом девушка стала вешать вешалки ему на голову, и парень чуть не выронил телефон от смеха.
Он снял всё. Как Алена подходила к Глебу с новой вешалкой. Как он закатывал глаза. Как она поправляла кепку, с которой сползала блузка. Как он, когда она отошла, достал телефон и сфотографировал все эти вешалки на себе, видимо, чтобы потом предъявить.
Парень улыбнулся, сохранил видео и убрал телефон. Потом, уже на выходе из ТЦ, он сел в машину и задумался. Слить или не слить?
Слить.
Домой они вернулись ближе к шести вечера, загруженные пакетами как ишаки. Глеб нёс девять, Алена — четыре. В лифте она прислонилась к стене и выдохнула.
— Ну как тебе шоппинг? — спросила она.
— Я устал как собака, — ответил Глеб. — Я таскал твои тряпки три часа. Три часа, Алена! Я концерты меньше играю.
— Зато у меня есть новые вещи, — она наклонилась к нему и чмокнула в подбородок, потому что он был выше. — Ты хороший парень, Сименс.
— Ты говоришь это только потому, что я купил тебе сумку.
— И поэтому тоже.
В квартире они разобрали пакеты. Алена развесила новое в шкаф, Глеб рухнул на диван в зале и включил телевизор.
Ничего не предвещало бури.
Вечером, около десяти, Саша позвонил в Telegram. Не написал — позвонил. Это было странно.
Глеб взял трубку.
— Слушай, — голос Саши был напряжённый. — У нас проблема.
— Какая?
— В телеграм-каналах слили видео. Ты и Алена в Авиапарке. Ты с пакетами, она на тебя вешает какие-то тряпки. И это выглядит... ну, не как работа.
Глеб замер. Отодвинул телефон от уха, посмотрел на Алену, которая сидела рядом с ноутбуком.
— Что там? — спросила она.
Он включил громкую связь.
— Повтори, — сказал Глеб.
— Видео, — повторил Саша. — Вы в ТЦ. Ты похож на мужа, которого затащили по магазинам. Она на тебя вешает вешалки, ты улыбаешься. Ещё есть фото — крупным планом, ты поправляешь ей волосы. Люди уже пишут, что это не похоже на рабочие отношения.
Глеб выдохнул. Посмотрел на Алену. Она побледнела.
— Кто снял? — спросила она.
— Неизвестно. Какой-то парень. Видео разошлось по каналам, сейчас уже в твиттере и телеграме. Хэштеги типа #pharaohдевушка, #аленафараон, люди гадают, кто ты.
Глеб взял телефон, открыл твиттер. В поиске по своему имени — первое же видео. Он нажал.
Там был он. Стоит в Zara как столб, в обеих руках пакеты, на кепке — вешалки с блузками. Алена подходит, вешает ему на плечо ещё одну вешалку, поправляет кепку, чтобы вешалка не упала. Он смотрит на неё и улыбается. Не своей наглой, сценической улыбкой, а простой — как будто ему хорошо.
Под видео — тысяча комментариев.
«Холодный Сименс попал в рабство к женщине.»
«Он реально с ней? Кто она вообще?»
«Это его организатор, они тур делали вместе, но тут явно больше.»
«Посмотри, как он на неё смотрит. Я так на еду смотрю. Тут любовь, ребята.»
«Может, просто работа?»
«Работа — это когда вешалки не носят на голове у сотрудника. Расслабьтесь, они трахаются.»
Глеб отложил телефон. Посмотрел на Алену.
Она сидела на диване, обхватив себя руками. Лицо — спокойное, но внутри, он знал, всё кипит.
— Глеб, — сказала она тихо. — Что теперь будет?
— Ничего, — ответил он. — Выйду в сторис, скажу, что ты мой организатор. Мы работаем вместе, это был обычный день.
— Они не поверят, — она подняла на него глаза. В них — страх. Не за себя. За него. — Твои фанаты ненавидят девушек рядом с тобой. Ты сам говорил.
Он замолчал. Потому что она была права.
— Алена, — он сел рядом, взял её за руку. — Мне насрать, что скажут фанаты. Мне насрать на хейтеров, на каналы эти, на подозрения. Ты моя, я твой. Всё. Точка.
— А твоя карьера?
— А что карьера? — он усмехнулся. — Я Фараон, блять. Я переживу хейт. Я его ел с пелёнок. А без тебя — нет. Без тебя я — гнилой Сименс.
Алена молчала. Смотрела на их переплетённые пальцы.
— Если выходить с опровержением — не поверят, — сказала она наконец. — Если не выходить — подумают, что мы прячемся.
— А если выйти и сказать правду? — спросил Глеб. — Что мы встречаемся. Что ты не просто организатор. Что я тебя люблю.
Она подняла глаза. В них — удивление и что-то ещё. То, что он не мог прочитать.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — он взял её лицо в ладони. — Алена, я готов. А ты?
Она молчала долго. Очень долго.
Потом кивнула.
— Готовь сторис, Сименс.
Глеб улыбнулся, достал телефон, открыл камеру.
— Сними нас, — сказала он ей. — Просто сидим на диване. И добавь текст. Любой.
Алена взяла телефон. Сделала фото — они оба в кадре, Глеб обнимает её за плечи, она смотрит в объектив спокойно.
— Напиши, — сказала она, отдавая телефон.
Глеб взял, подумал секунду.
Напечатал:
«Это Алена. Она спасла мой тур, мою жопу и, кажется, мою жизнь. Да, мы трахаемся. Шутка. Но встречаемся — да. Идите нахуй, кто против. Сименс.»
Алена прочитала, закатила глаза.
— Ты идиот.
— Я красивый идиот, — он нажал «опубликовать».
Весь интернет ахнул.
Комментарии посыпались тысячами. Кто-то писал «красава», кто-то «фу, нашёлся», кто-то «я так и знал». Алена не смотрела. Ей было всё равно.
Глеб отложил телефон, притянул её к себе.
— Ну что, — сказал он. — Добро пожаловать в мою жизнь. Тут шумно, грязно и много долбоёбов.
— Я знаю, — она уткнулась носом ему в плечо. — Я уже здесь.
— И не уйдёшь?
— И не уйду.
За окном темнела Москва. Телефон вибрировал от уведомлений. Глеб выключил звук, убрал в карман.
— Пойдём спать? — спросил он.
— Пойдём, — ответила Алена.
Она встала, взяла его за руку. В коридоре задержалась на секунду, посмотрела на фотографию в сторис, которую они только что выложили.
— Глеб.
— М?
— Там в конце ты написал «идите нахуй, кто против». Это было красиво.
— Я знаю, — он усмехнулся. — Я поэт, блять.