10
Тур закончился три дня назад. Алена сдала все отчёты, подписала акты, разобралась с площадками и наконец-то выдохнула. Глеб предложил остаться у него — «просто отдохнуть, без работы, без контрактов, без этой твоей вечной беготни». Она согласилась. И теперь третий день жила в его квартире.
Квартира была большая, тёмная, в стиле «холодного сименса»— минимум мебели, максимум чёрного, на стенах постеры, на полках винил, в углу — студийный микрофон на стойке. Пахло табаком, мятой и почему-то деревом.
Сейчас была глубокая ночь. Часа два-три, Алена не знала точно — телефон остался в зале. Она спала в комнате Глеба, на его огромной кровати, укрывшись его же пледом. Топ — простой, белый, с тонкими бретельками. Шорты — короткие, домашние, серые. Волосы собраны в пучок на макушке, но за ночь он растрепался, и светлые пряди падали на лицо.
Она проснулась оттого, что Глеба не было рядом. Почувствовала холод на той стороне кровати. Прислушалась — откуда-то из глубины квартиры доносились приглушённые голоса и смех.
Алена вздохнула, натянула плед на плечи, встала и побрела на звук. Босиком по холодному полу. Шорты оголяли ноги. Топ сполз с одного плеча.
На кухне горел тусклый свет — только подсветка над столешницей. Глеб сидел на подоконнике, приоткрыв окно, в одной футболке и домашних штанах. В руке — бутылка пива. Напротив, развалившись на стуле, сидел Артём.
Артём — он же Boulevard Depo. Высокий, худой, с голубыми глазами, которые в полумраке казались почти прозрачными. Короткие тёмные волосы, лёгкая небритость, на шее — тонкая цепочка. На нём был чёрный бомбер, расстёгнутый, под ним — серая футболка с принтом— такая же бутылка пива.
На столе между ними — пустые банки, пепельница, айкос Глеба и пачка сигарет Артёма. В воздухе висело облако дыма.
— ...И я ему говорю: «Слушай, бро, ты ебаный дурак, если думаешь, что это сработает». А он такой: «Да всё норм, не ссы». Ну и обосрался, конечно, — Артём усмехнулся, затягиваясь. — Как тот ваш организатор, кстати. Где он сейчас?
— Пиздец знает, — Глеб отпил пива, посмотрел в окно на тёмный город. — Мне похер. У меня теперь Алена. Она этих козлов в игнор поставила и контракты с ними рвёт молча, без базаров. Страшная женщина.
— Страшная? — Артём поднял бровь. — Ты говорил, она красивая.
— Красивая и страшная — это не исключает друг друга, — Глеб усмехнулся, пьяно и расслабленно. — Ты её не видел, когда она с директорами клубов говорит. Я боялся. Серьёзно.
— Ты ничего не боишься, — Артём затушил сигарету.
— Алену боюсь, — Глеб допил пиво, поставил банку на подоконник. — Она меня в узде держит. Сказала — никаких пошлых шуток на публике. Представляешь? Я — и без шуток. Это как без голоса остаться.
— И ты согласился? — Артём удивился.
— А ты бы не согласился? — Глеб посмотрел на друга. Голубые глаза встретились с зелёными. — Ты бы не согласился, если бы тебе такая сказала? Которая тур твой спасла, которая ночами не спала, которая все эти ебаные контракты разрулила? Да я теперь её раб на всю жизнь. И кайфую с этого.
Артём хотел что-то ответить, но в этот момент они услышали шаги. Лёгкие, босые, по коридору.
Дверь на кухню приоткрылась.
В проёме стояла Алена.
Сонная, растрёпанная, в топе на бретельках и коротких шортах. Пучок на голове развалился — половина волос упала на лицо. Она щурилась от света, тёрла глаза кулаком, как ребёнок. Плед сполз с плеч и волочился по полу.
Она не сразу поняла, что на кухне не только Глеб. Увидела Артёма только через пару секунд, но было уже поздно — образ был предъявлен.
— Глеб, — пробормотала она сонно, потирая глаза. — Ты долго ещё?
Голос — хриплый, спросонья, почти жалобный. Никакой холодной организаторши. Обычная девушка, которую разбудили посреди ночи.
Артём замер с бутылкой у рта. Глеб тоже замер. Секунду они оба молчали, глядя на Алену.
Потом Глеб медленно повернулся к другу и с очень довольной, пьяной улыбкой сказал:
— Артём, познакомься. Это Алена. Та самая. Моя. Выходит из комнаты в таком виде, потому что ей похер. Потому что она дома. Потому что она теперь здесь живёт.
Артём поставил бутылку, аккуратно, чтобы не звякнуть. Посмотрел на Алену — не нагло, а скорее удивлённо и с уважением.
— Приятно познакомиться, — сказал он тихо, чтобы не нарушать сонную атмосферу. — Я Артём. Друг этого долбоёба.
Алена моргнула. Соображала она медленно — мозг отказывался просыпаться.
— Артём? — повторила она. — Депо?
— Он самый, — Артём кивнул, пряча улыбку.
Алена перевела взгляд на Глеба. Тот сидел на подоконнике, улыбался во весь рот, пьяный и счастливый.
— Глеб, сколько времени? — спросила она.
— Третий час, наверное, — он пожал плечами.
— Ты сказал, что придёшь через десять минут. Час назад.
— Я соврал, — Глеб ничуть не смутился. — Мы пили и разговаривали. Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить.
Алена вздохнула. Глубоко, как перед прыжком в воду. Подтянула плед повыше, но топ всё равно открывал плечи, а шорты — ноги. Она уже проснулась достаточно, чтобы понять, как выглядит. И чтобы понять — назад дороги нет.
— Ты можешь замерзнуть, — сказал Глеб, спрыгивая с подоконника. — Иди в комнату, я скоро приду.
— Обещаешь?
— Обещаю, — он подошёл к ней, поцеловал в макушку, поверх растрёпанных волос. — Я сказал Артёму всё, что хотел. Он как раз собирался уходить.
— Я? — Артём поднял бровь.
— Ты, — Глеб обернулся. — Собирайся, бро. У нас любовь, не мешай.
Артём усмехнулся, но встал. Допил пиво, затушил сигарету, забрал бомбер со спинки стула.
— Алена, — сказал он, проходя мимо неё к выходу. — Держись с ним жёстко. Иначе он сядет на шею.
— Уже сидит, — ответила Алена сонно. — Я его быстро спустила.
Артём рассмеялся — громко, на всю квартиру.
— О, я её понял. Глеб, ты нашёл ту самую. Не потеряй.
— Не потеряю, — Глеб уже обнимал Алену за плечи, прижимая к себе. Она была заметно ниже, особенно босиком.
Артём надел бомбер, кивнул на прощание и вышел в коридор. Через минуту хлопнула входная дверь.
Стало тихо.
— Пойдём, — Глеб потянул Алену в комнату. — Ты холодная как лёд. Ноги вообще синие.
— Потому что я босиком за тобой пошла, — пробормотала она, прижимаясь к его боку. — Так где мои тапки?
— А я знаю? Ты разбросала свои вещи по всей квартире. Сумка Longchamp в зале, кеды в прихожей, тапки... не знаю где.
— Ты плохой хозяин.
— Ты плохая гостья, — он завёл её в комнату, усадил на кровать, укутал пледом. — Гостья должна быть послушной.
— Я не гостья, — Алена подняла на него глаза. Уже проснувшиеся, холодноватые, но с теплом внутри. — Ты сам сказал: я теперь здесь живу.
— Живёшь, — согласился Глеб, садясь рядом. — Но это не значит, что ты будешь ходить перед Артёмом в таком виде.
— А что такого? — Алена посмотрела на себя. Топ, шорты, волосы дыбом. — Я нормально выгляжу.
— Ты выглядишь так, что я хочу отвезти тебя обратно в Екатеринбург и замуровать в гримерке, чтобы никто не видел.
— Глеб, ты пьян, — она потрепала его по щеке. — Иди спать.
— Я не пьян, я чуть-чуть, — он повалился на кровать, утягивая её за собой. — Составь мне компанию.
— Я и так с тобой, — Алена устроилась у него на плече. Плед натянула на них обоих. — Но если ты ещё раз оставишь меня одну посреди ночи и уйдёшь пить с Артёмом...
— Что? — Глеб напрягся.
— Ничего, — она зевнула. — Я просто перестану готовить тебе завтраки. Будешь есть сухие печеньки.
Глеб выдохнул с облегчением.
— Это жестоко, Алена.
— Я жестокая, — она закрыла глаза. — Ты сам говорил.
Он не ответил. Только поцеловал её в висок и притянул ближе.
Через минуту она уже спала. По-настоящему, глубоко, без снов.
Глеб лежал, смотрел в потолок, слушал её дыхание. Потом взял телефон, написал Артёму:
«Ты видел её? Она вышла в чём была. Босиком. Сонная. Это самое прекрасное, что я видел в жизни.»
Артём ответил через две минуты:
«Ты ебаный счастливчик, Сименс. Не проеби её.»
«Не проебу.»
Глеб убрал телефон, выключил свет и закрыл глаза. Рядом сопела Алена. В квартире пахло табаком, пивом и её шампунем — каким-то цветочным, который теперь стал для него запахом дома.
Он улыбнулся в темноте и уснул.