4
Автобус тронулся в десять пятнадцать. Алена специально посмотрела на часы. Глеб несмотря на то что он уже сидел в автобусе когда Алена пришла все равно опоздал на пятнадцать минут, вышел с двумя банками энергетика и невозмутимым видом. Саша только развёл руками.
— У него так всегда, — шепнул менеджер, плюхаясь на диван напротив Алены. — Чем важнее событие, тем дольше он собирается. Это ритуал.
— Идиотский ритуал, — ответила Алена, не отрываясь от ноутбука.
Автобус был большой, американский, с кожаными диванами, крошечной кухней и двумя спальными отсеками в конце. Глеб занял задний диван, вытянул ноги и воткнул наушники. Алена сидела в середине, расстелив перед собой бумаги.
До Нижнего Новгорода ехать пять часов. Пять часов в замкнутом пространстве с человеком, который каждые полчаса вставал, ходил туда-сюда, открывал холодильник, ничего оттуда не брал, вздыхал и снова падал на диван.
Алена старалась не обращать внимания, но на третьем часу у неё задергался глаз.
— Глеб, — сказала она, не поднимая головы. — Ты на гвозде сидишь чтоли? Сядь уже нормально.
Глеб снял один наушник.
— Что?
— Я говорю, сядь. Ты ходишь по автобусу, как заключённый по камере.
Он усмехнулся, отложил телефон и пересел на диван напротив неё. Близко. Коленями чуть не упираясь в её колени.
— Разрешите обратиться, товарищ организатор? — спросил он с издевкой. — А то вдруг я опять не туда пошел, не так сел.
— Обращайся, — Алена подняла на него холодный взгляд. — Но сядь нормально. Ты мне на нервы действуешь.
— Взаимно, — Глеб нагло улыбнулся и положил ноги на сиденье рядом с ней. Близко. Очень близко. — А знаешь, что меня бесит в тебе? Ты всегда такая собранная. Волосок к волоску. Пальто дорогое, сумка, кеды. Даже сейчас, в автобусе, сидишь как на собеседовании в Госдеп.
— А что, надо было в пижаме приехать?
— Надо было просто расслабиться, — он наклонился ближе, понизил голос до полушепота. — Мы в туре, Алена. Тут все немножко с ума сходят. И если ты не позволишь себе хотя бы один раз выдохнуть — ты лопнешь.
— Я лопну, если ты не отодвинешься, — ответила Алена, хотя голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. Слишком близко. Слишком зелёные глаза. Слишком много этого его запаха — табак, мята, кожа.
Глеб отодвинулся, но взгляд не убрал.
— Спорим, ты классно танцуешь? — спросил он вдруг.
— Что?
— Танцуешь, говорю. Ты же на пилатес ходишь, в зал. Значит, тело слушается. Спорим, ты и на танцпол выйти не боишься?
Алена насторожилась.
— С чего ты взял, что я хожу в зал?
— Саша рассказал, — Глеб махнул рукой в сторону менеджера, который делал вид, что спит. — Мы о тебе всё знаем. Танцы, пилатес, перфекционизм хронический, раздражительность в фазе обострения. И холодная, как... ну, ты поняла.
— Как Сименс? — неожиданно для себя усмехнулась Алена.
Глеб замер. А потом улыбнулся — впервые по-настоящему, не хищно, а почти искренне.
— О, она умеет шутить. Я уж думал, у тебя чувства юмора нет. А оно есть, просто спрятано глубоко. Как интимная стрижка.
— Глеб!
— Что? Я комплимент сделал.
Она стукнула его папкой по колену. Не сильно, но с чувством.
— Будешь так шутить — высажу на трассе.
— Будешь бить папкой — подам на тебя в суд, — он поймал папку и не отпускал, держа её за край. — Или потребую моральную компенсацию. Например, ужин.
— Мечтай.
— Я и мечтаю, — серьёзно сказал Глеб, глядя ей в глаза. — Мечтаю, чтобы ты перестала быть такой колючей. Хотя бы на один вечер. Ты красивая, умная, делаешь всё зашибись. Но лицо у тебя такое, будто ты каждую секунду ждёшь, что кто-то тебя кинет.
Алена замолчала.
Потому что он попал.
Она действительно всегда ждала подвоха. На работе, в отношениях, в жизни. И этот самоуверенный козёл в бини почему-то увидел это с первого дня.
— Не лезь ко мне в голову, Сименс, — сказала она тихо, забирая папку.
— А я и не лезу, — он откинулся на спинку, снова надевая один наушник. — Я просто смотрю. И мне интересно.
— Чем?
— Чем ты займёшься, когда мы приедем. Будешь носиться с проверкой звука или всё-таки выпьешь со мной кофе?
— У меня работа.
— Работа будет после, — отрезал Глеб. — Ты приехала организовывать тур, а не хоронить меня. Значит, выдели час на то, чтобы просто быть человеком. Без ноутбука, без этих твоих бумажек, без холодного взгляда.
— Ты всегда такой настойчивый?
— Только с теми, кто мне интересен, — он посмотрел на неё с вызовом. — Так что? Кофе? Чай? Энергетик? Сок? Или ты мне откажешь, и я буду плакать в подушку всю дорогу?
Алена вздохнула.
— Посмотрим, как ты отработаешь концерт, — сказала она уклончиво. — Если не обосрёшься — возможно, кофе.
— О, детка, — Глеб снова улыбнулся своей наглой улыбкой. — Я никогда не обсираюсь. Я делаю шоу. А ты будешь за кулисами и влюбишься в меня окончательно.
— Не дождёшься, — ответила Алена, открывая ноутбук.
Но пальцы на клавиатуре дрожали. Чуть-чуть. Она сама не поняла — от злости или от чего-то ещё.
Автобус въезжал в Нижний Новгород. Концерт через четыре часа. И где-то внутри, под слоем перфекционизма, усталости и профессионального цинизма, Алена впервые за долгое время почувствовала азарт.
Не от работы.
От игры. В которую этот наглый блондин с зелёными глазами втягивал её с каждой минутой всё глубже.