3
Утром Алена стояла у автобуса за сорок минут до выезда. Кофе в термокружке, планшет под мышкой, в голове — список из ста тридцати семи пунктов, которые нужно проконтролировать в ближайшие два часа.
Она выглядела дорого и немного вызывающе. Светлые прямые волосы лежали на плечах, на ней было пальто со стоячим воротником на пуговицах, тёмно-серое, почти чёрное. Под пальто — кофта на одно плечо, открывающая ключицу и линию шеи. Синие джинсы на низкой посадке сидели идеально, подчёркивая талию и бёдра. На ногах — кеды Golden Goose, не новые, с характерными потёртостями, которые она обожала. Сумка Longchamp через плечо. Выглядела так, будто собралась не в тур с рэпером, а на модный показ.
— Занято.
Голос раздался изнутри автобуса. Алена замерла на нижней ступеньке.
Глеб сидел на заднем диване, вытянув ноги на сиденье напротив. На нём были свободные штаны, футболка с принтом и шапка бини, надвинутая на самые брови. В одной руке айкос, в другой — телефон. Перед ним на столике красовалась банка энергетика и та самая папка Алены, которую она забыла вчера на складе.
— Ты в моём доме, — сказал Глеб, не поднимая головы от телефона. — А в моём доме сначала стучатся.
— Это автобус, — ответила Алена, поднимаясь внутрь. Пальто распахнулось, и Глеб наконец поднял глаза.
И залип.
Он прошёлся взглядом по её джинсам на низкой посадке, по голой ключице из-под кофты на одно плечо, по кедам, по сумке, висящей на сгибе локтя. Сделал это максимально нагло, нисколько не скрывая, что рассматривает.
— Ого, — протянул он, откладывая айкос. — А мы сегодня не на собеседование пришли, я смотрю.
— Мы сегодня выезжаем в тур, — холодно ответила Алена, снимая пальто и бросая его на соседнее сиденье. — И я одеваюсь так, как хочу.
— Ну-ну, — Глеб усмехнулся, откидываясь на спинку. — Джинсы эти... они тебе не на низкой посадке, а на самой грани. Скажи спасибо, что я мужик сдержанный. А то кто другой бы уже комплименты начал раздавать.
— Ты считаешь себя сдержанным?
— А ты замечала, что я ещё ни разу не сказал «какая у тебя попка в этих джинсах»? Вот это и есть сдержанность, Алена. Цени.
Она закатила глаза и подошла к столику, чтобы забрать папку. Глеб положил на неё сверху свою руку. Ладонь у него была широкая, пальцы длинные, с несколькими тонкими серебряными кольцами.
— Не-не-не, — сказал он. — Сначала пароль.
— Отойди.
— Скажи «пожалуйста». Или улыбнись. Или просто посмотри на меня так, будто я тебе хоть капельку нравлюсь. А то у тебя лицо такое, будто я тебе должен.
— Ты мне должен райдер, контакты и человеческое отношение, — отрезала Алена, выдёргивая папку из-под его руки. — А не комплименты про мою одежду.
Глеб не убрал руку. Только придвинулся ближе, буквально нависая над ней. От него пахло табаком, мятной жвачкой и чем-то ещё — дорогим парфюмом, который прятался под всей этой небрежностью.
— Слушай, Алена, — сказал он тихо, почти шёпотом, и в голосе прорезалась та самая хрипотца, от которой фанатки на концертах падали в обморок. — Ты красивая. Дорогая. В этом своём пальто с воротником, с сумкой.Но ты сейчас не на показ идёшь, а в тур с мужиками, у которых крыша едет на второй день. И если ты будешь ходить перед ними в джинсах на низкой посадке и с голым плечом...
— Это моё плечо, — перебила Алена, не отступая ни на шаг. — И я буду ходить в чём хочу. А если у кого-то из твоей команды «поедет крыша» — я сама её поставлю на место. Понял, Сименс?
Глеб посмотрел на неё долгим взглядом. Зелёные глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. А потом он рассмеялся — громко, на весь автобус.
— Понял, — сказал он, убирая руку. — Боевая ты, Алена. И сумка у тебя охуенная, кстати. Longchamp?
— Угадал, — она убрала папку в сумку и села через проход от него, демонстративно открывая ноутбук.
— Я в сумках шарю, — Глеб снова взял айкос, но взгляд с неё не сводил. — Мама у меня модница. Научила.
— Удивил.
— А должен был?
Она не ответила. Начала проверять список контактов. Но чувствовала, как он смотрит на неё. Как взгляд скользит по её открытому плечу, по джинсам, по кедам, которые стоят как два её концертных гонорара.
— Кеды зачётные, кстати, — добавил Глеб через минуту. — Golden Goose?
— Ты решил стать моим стилистом?
— Нет, я решил стать твоим главным раздражителем. И у меня неплохо получается, правда?
Алена подняла глаза от ноутбука.
— Получается, — признала она. — Но имей в виду, я тоже умею раздражать.
— О, я в этом не сомневаюсь, — Глеб ухмыльнулся и затянулся айкосом. — Буду ждать с нетерпением. Тур длинный. Ты ещё сто раз пожалеешь, что надела сегодня это пальто. Потому что я теперь запомнил тебя такой.
— Такой?
— Красивой, злой и дорогой, — сказал Глеб, выдыхая пар. — Смертельная смесь, Алена. Ты опасна.
Она хотела ответить что-то острое, но в этот момент в автобус завалился Саша с двумя сумками и парнем-звукачом. Началась суета, погрузка, проверка техники.
Глеб надел наушники и отвернулся к окну, делая вид, что её больше не существует.
Но Алена видела, как в отражении стекла он краем глаза всё равно смотрит на неё.
И почему-то этот факт бесил её сильнее, чем все его пошлые шутки, вместе взятые.
Она поправила кофту на плече — чисто из принципа не стала закрываться — и открыла список задач.
Первый концерт через два дня. Город — Нижний Новгород.
Игра началась.